Спонтанность

Ирука легко пьянел. Он прекрасно это знал и поэтому старался выпивать или один дома, или тщательно следя за количеством спиртного, если компании уж совершенно невозможно было избежать. Не то чтобы мужчина творил нечто из ряда вон выходящее, но все равно не хотелось с утра видеть насмешливые взгляды коллег и слышать перешептывания между ними. В чужих глазах нужно было сохранять образ человека уравновешенного и рассудительного. Мягкость характера и так порой причиняла ему проблемы, не хотелось, чтобы те росли в геометрической прогрессии. В конце концов, он же учитель. Сегодня же что-то пошло наперекосяк. То ли Умино увлекся и не заметил, как ему подлили лишнего, то ли сказывалась общая усталость: как физическая, так и моральная. Но опомнившись, остатком трезвого рассудка мужчина понял, что начинает вести себя чересчур из ряда вон. Не вписываться в свой образ и говорить то, за что с утра будет стыдно. Поэтому, поспешно встав, он распрощался с пьяно посмеивающимися коллегами и, пошатываясь, вышел из раменной. Было в возвращении домой ночью нечто особенное. Завораживающее. То, как звезды ярко сияли там, где-то далеко, мелкой россыпью точек, не в силах компенсировать солнечный свет. То, как отдельно от них держалась луна, безразличным шаром веся на небосводе. То, как все вокруг, чего не достигал их холодный свет, погружалось во тьму. Безлюдные улицы, такие тихие и мирные. Тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы на деревьях от легкого ветерка. Все это…умиротворяло. Да, успокаивало… С тяжелым вздохом Ирука присел на корточки, прислоняясь спиной к деревянному забору и запрокидывая голову. Небо было таким темным. Таким безразличным. И успокоение было лишь иллюзией. Умино понимал, почему алкоголь с такой легкостью ударил по нему. Он правда очень устал. Последние дни на работе не выматывали его так сильно, как вечные сомнения. И сейчас они отступили прочь, наверняка, лишь на считанные часы. Но какой ценой? Мужчина уткнулся лицом в колени, прикрывая голову руками. Что ему делать с этим безумным желанием увидеть Хатаке? Прямо сейчас. Немедленно. Казалось, что это было жизненно необходимо, словно воздух, хоть это и было глупым преувеличением. Конечно, мельком они виделись часто. Даже, можно сказать, каждый день. Но хотелось просто посидеть пару часов рядом. Хотя бы такую малость. Ирука чувствовал себя дураком. Даже тихо рассмеялся в собственные ладони. Голова кружилась и в ушах стоял непонятный шум. Не то звон, не то гулкий стук. Подняться совершенно не было сил. Может, так и вздремнуть? Посидеть с часок, а затем уже доползти до дома и проспать до утра, в ожидании нового дня. - Ирука-сенсей?.. - раздался удивленный знакомый голос, настолько знакомый, что Умино не поверил. - Вы в порядке? Что случилось? Мужчина решил, что это галлюцинация. А значит лучше не обращать на нее внимания. Но иллюзия настойчиво потрясла его за плечо, заставляя поднять голову. Рассеянно скользнув взглядом по лицу того, кого он безумно хотел увидеть, Ирука смог лишь тихо прошептать: - Что Вы здесь делаете, Какаши-сенсей? - Да вот… вышел прогуляться. Как оказалось, не зря. - Хатаке неловко взъерошил волосы на затылке, с непониманием смотря на Умино. Да уж, наверняка со стороны это была странная картина. Учитель, которого уж точно не ожидаешь увидеть в подобном состоянии, словно последний алкоголик сидел у забора в ночи. Удивление Какаши было понятно. - Ясно. - пробормотал Ирука, снова пряча лицо в ладонях. - Давайте я помогу Вам вернуться домой. - Хатаке настойчиво потянул его за руку вверх. - Не будете же Вы всю ночь здесь сидеть. Умино не сопротивлялся. Не было ни сил, ни желания. Казалось, прикосновение чужих пальцев прожигало кожу даже сквозь плотную ткань водолазки. Пошатнувшись, Ирука устоял на ногах лишь благодаря тому, что Какаши придержал его за плечо, прижимая к себе. От этого у Умино перехватило дыхание. - Вы в порядке?.. - голос Хатаке обжигал слух, отдавая мурашками на позвоночнике. Нет, Ирука совершенно не в порядке, он сошел с ума. - Да. - медленно кивнул мужчина, опуская взгляд в землю. Его лицо, кажется, горело. Они шли в полной тишине. Какаши, казалось, думал о чем-то своем, а Умино нервно кусал губы, стараясь не сказать лишнего. Сейчас, находясь так близко было лишь ощущение того, что так всегда и было. Словно они никогда не расходились каждый по своему пути очередного дня. - Ключ не потеряли? - то ли с насмешкой, то ли с искренним беспокойством спросил Хатаке, придерживая Ируку у двери его дома. Тот замотал головой и вытащил из кармана ключ, не с первой попытки попадая им в замок. Щелчок и дверь с вялым скрипом подается вперед. Какаши с тяжелым вздохом отпускает чужое плечо, пальцами соскальзывая по рукаву и задевая ладонь Умино. Неосознанно. Но тот даже от этого вздрогнул, чувствуя, что рассудок совершенно мутнеет. - Доброй ночи, Ирука-сенсей. Ложитесь спа… - начал было прощаться Хатаке, но его перебили, не дав договорить. Ирука резко обернулся от двери, кончиками пальцев одной руки хватаясь за чужой рукав, а другой резко дергая вниз так раздражавшую сейчас маску с лица Какаши. Подаваясь вперед и впиваясь своими губами в его. Это был неосознанный порыв, на грани рефлекса или инстинкта. Умино мог бы винить во всем алкоголь, но не видел в этом смысла. Было глупо лгать себе об этом. Ведь сейчас он просто делал то, что хотел. Чужая кожа обжигала. Даже за столь короткое мгновение, когда Ирука легко коснулся губ Хатаке, по коже пробежалась безумно приятная дрожь. Умино отстранился, чтобы рванно выдохнуть воздух, забивший легкие, а затем вновь поцеловал совершенно опешившего мужчину. Разум словно полностью отключился. Зубы мягко сомкнулись на чужой губе, а язык затем пробежался по зубам. Ирука думал… нет, он совершенно не мог думать, он просто поступал так, как хотелось. - Ирука?.. - выдохнул Хатаке, когда Умино отстранился, просто потому, что было нечем дышать. До мужчины реальность происходящего доходила туго, он просто продолжал сжимать в пальцах чужой рукав и скользить взглядом по лицу Какаши. Они оба тяжело дышали. Но Ирука нашел в себе силы прошептать, глядя тому прямо в глаза: "Не уходи" Дверь захлопнулась с, казалось, оглушительным грохотом. Спина больно врезается в стену коридора, но Умино не обращает на это внимания. Хатаке прижимает его к жесткой поверхности и целует так, словно у него разом слетели все тормоза. Исступленно, грубо, но вместе с тем бесконечно приятно. Руки сами оказываются на его плечах и Ирука сжимает черную ткань дрожащими пальцами. Горячо. Какаши скользит ладонью под ткань чужой водолазки, проводя по разгоряченной коже, гладя с совершенно противоположной поцелуям бережностью. У Умино в глазах мутнеет от такого контраста, а ноги подкашиваются. Кажется, от происходящего он пьянеет лишь сильнее. Хатаке замечает его дрожь и подставляет свое колено между его ног, нарочно касаясь им паха Ируки. Пальцы мужчина сжимаются на плечах еще сильнее, а сквозь поцелуи доносится тихий всхлип. Это невыносимо. Умино чувствует, как их зубы неловко стукаются друг о друга, но они не могут отвлечься на это, снова и снова касаясь языками нежной кожи. Возбуждение из-за которого невозможно остановиться. Легкие горят и Ирука сдается, резко отстраняясь и утыкаясь лицом в плечо Какаши, тяжело дыша. Пальцы дрожат, сжимая темную ткань. Голос едва рвется из груди и становится шепотом. "Какаши…" У него нет сил и желания на то, чтобы добавить "сенсей". "Идем в…спальню" Мысли путаются, а слова кажутся совершенно нелепыми. Все кажется слишком неуместным и поэтому Умино и остается лишь сказать то, что пришло в голову первым. Он удивлен тому, что это производит такую реакцию. - Черт возьми, Ирука… - выдыхает Хатаке сквозь зубы и резко подается вперед, смыкая зубы на чужой шее. Мягко, но с достаточной силой, чтобы осталась метка. Умино теряется, мелко дрожит и издает хриплый стон от столь внезапного прикосновения. Какаши замирает. С силой выдыхает воздух из легких и выругивается. Подхватывает Ируку под руку и тащит по коридору прочь, в спальню. Только потому что тот попросил, иначе бы он не смог остановиться даже на долю секунды. Умино чувствует, что голова кружится еще сильнее, чем прежде, когда спина касается простыни. Руки Хатаке поспешно стягивают с него одежду, прерываясь лишь для очередного короткого поцелуя. И еще один. И еще. Чем меньше одежды, тем длительнее они становятся. Прокладывают дорожки, без цели и направления, на коже. С наслаждением ощущая чужую дрожь. А затем с удовольствием крадя стоны Ируки. Какаши чувствует как рука Умино зарывается в волосы на его затылке и притягивает ближе к себе. От этого сердце пропускает удар, а самообладание готово разорваться в клочья. Может ли тот быть сегодня еще более восхитительным? Да, Ирука всегда вызывал у него невообразимые чувства, но эта пьяная искренность и инициатива будоражила просто до сумасшествия. Хатаке подумал о том, что его сердце бы просто не выдержало, если бы Умино был таким постоянно. "Какаши" Доносится до его слуха и терпение трещит по швам. Рвется на части. Стирает все последние грани, вместе с чужими пальцами, которые легко коснулись его щеки. Вместе с замутненным алкогольной дымкой, но безумно влюбленным взглядом. Невозможно. Хатаке подается вперед. Касается поцелуем губ Ируки, чтобы сгладить ощущение дискомфорта. Тот с отчаянием цепляется пальцами за его спину и глухо всхлипывает в его губы. Какаши что-то шепчет ему, чтобы успокоить. Умино разбирает слова лишь благодаря чуду, чувствуя, как большая часть сознания плывет прочь. "Люблю тебя" Они не различают, кто из них произносит эти слова. Может, даже произнесли в унисон. Какая разница, если это окончательно выбило все мысли из головы, позволяя полностью отдаться инстинктам и ощущениям? Горячо. Как же во всей комнате горячо. Пальцы Хатаке с нежностью проводят по губам Ируки, мужчина всматривается в глаза совершенно потерявшегося партнера. Тот смотрит в ответ и происходит нечто, что заставляет Какаши замереть на мгновение. Умино прикусывает пальцы, находящиеся так преступно близко, касается их легким поцелуем, а затем проходится языком по месту укуса. Хатаке кажется, что они оба сошли с ума. Он толкается вперед и пальцы по инерции скользят глубже в жар рта, касаясь языка. Ирука стонет, но звук становится неразборчивым из-за препятствия. Язык неосознанно оплетает пальцы Какаши, скользя по коже, в такт чужим движениям. Тот прикрывает глаза и глухо стонет. Умино завороженно смотрит в ответ и, словно чтобы проверить, проводит языком по пальцам вверх. Хатаке слегка встряхивает. Ирука понимает, что это все из-за него и судорожно выдыхает, обжигая воздухом чужую кожу. Какаши чувствует, что еще немного, и он не выдержит. Он убирает руку и касается губ Умино поцелуем, наращивая темп фрикций. Стоны ласкают слух, и Хатаке понимает, что не сможет остановиться. Но Ирука и не просит, лишь судорожно выгибаясь навстречу, лишь вновь и вновь цепляясь руками за его шею и прося еще поцелуй. Никто из них не думал, что случайная встреча закончится подобным. Но, если подумать, могло ли быть иначе? Каждая минута их жизни была на счету, так почему бы не потратить свободную на друг друга? Какаши прогнал из головы окончание о том, что это могут быть их последние минуты вместе. Нет смысла думать о том, что готовит жизнь. Сейчас он может обнять Умино и больше ему ничего не нужно. Ирука всхлипывает и тянется к нему за поцелуем. Хатаке не может отказать, крепко прижимая к себе. Мышцы сводит приятной судорогой и все тело слабеет, наполняясь блаженной усталостью. Умино пытается отдышаться, придвигаясь как можно ближе, обнимая как можно крепче. Какаши тихо смеется, оставляя на его макушке короткий поцелуй, ероша каштановые волосы. Завтра Ирука с утра будет ужасно смущен. Он точно знает. А сейчас…сейчас все просто хорошо. Замечательно. И шепот засыпающего Умино лишь еще больше разжигает тепло в сердце.