Счастье — это...

Утро Генерала выдалось неважным. Мало того, что он проснулся в одной постели со своим конкурентом, так еще и по всему телу обнаружились синяки и укусы, саднящие, оставшиеся после бурной ночи. Сейчас Хакс, немного сгорбившись под легким пледом, сидел на кушетке в медицинском секторе, ожидая того самого патлатого идиота (которого сам окрестил так минут 15 назад), посланного им за пластырями. Внезапно выплывший из-за угла Кайло Рен тяжело приземлился напротив, протягивая своему генералу большую упаковку с искомым. — В вашем медотсеке черт ногу сломит, — недовольно хмурясь, констатировал магистр, — мне пришлось лезть в дебри хранилища, чтобы достать эти несчастные пластыри! — Но в конце-концов вы нашли их. — Да, — сказал Рен, — нашел. На дне запертого шкафа в заколоченном туалете. А на двери табличка: «Осторожно, бешеные порги!» — Вам не пришлось делать этого, если бы вы с Фазмой вчера вы не притащили ящик алкоголя ко мне в каюту и не устроили крупную пьянку. — Что же страшного в крупной пьянке? — Похмелье, — сквозь зубы процедил Армитаж, наконец справившись с уголком защитного слоя, и залепил пластырем рану, — хотя, теперь я выяснил, что вы не только не разбираетесь в алкоголе, но и любовник из вас так себе. — Я предпочитаю быть счастливым, чем делать всё по уставу, — огрызнулся Кайло, обидевшись на последнее изречение Генерала, который, приподняв бровь, бросил взгляд ясных глаз на собеседника. — Счастье, — чеканя слова, начал он, — в том, чтобы добиться желаемого результата. А если вы будете немедля идти на поводу своих желаний, вы ничего не добьетесь и останетесь с носом. Кайло не хотел отвечать на очередное поучение от новоиспеченного любовника. Он хорошо помнил, как этой ночью Хакс извивался и стонал под ним, опьяненный крепким пойлом и его, магистра, поцелуями. Так же он знал, что спорить с Армитажем бесполезно, потому что если последний что-то вбил себе в голову, потребуется не один месяц, чтобы переубедить его. Они тихо сидели друг напротив друга и оба наслаждались атмосферой, повисшей вокруг них ровно на десять минут, до момента, когда раздастся звонок, оповещающий о начале нового рабочего дня. ""Наверное, он доволен, что смог на сей раз оставить последнее слово за собой,"— подумал Кайло Рен, верно отметив, что бурные дискуссии, конечно, творят чудеса, но счастье куда ценнее правоты.