В этом и есть смысл?

Сквозь бордовые шторы гостиной еле-еле пробовались лучи весеннего солнца, с такой же силой из приоткрытого окошка доносилось пение весенних птиц — на дворе разгар весны, начало новой жизни природы, чего нельзя сказать о душевном состоянии юного бизнесмена, в прошлом одного из самых сильнейших шаманов, великих пяти воинов, находящегося в данный момент в подавленном, можно сказать, ментально убитом состоянии, добивающего и физическое здоровье бокалом виски, стоявшего напротив лица шамана, сидящего в гостиной на темном диване у карамельного цвета стола. Как уже и было сказано, в комнате царил мрак, гостиная была сделала в черно-бордовых тонах, показывающих величие обитателя особняка, находящегося на окраине Токио. Брюнет поднял лицо и медленно облокотился на спинку дивана. Лицо было бледнее обычного, глаза будто посерели, выражая всю внутреннюю пустоту молодого человека. Он смотрел в невидимую точку пространства, полностью погрузившись в свои мысли, от которых уже раскалывалась голова, да и от выпитого спиртного тоже. Парень взял бутылку виски, опустошенную наполовину, а таковой была не она одна, и налил в небольшой прозрачный стакан. Приподняв его, он остановился, все так же смотря куда-то в пространство пустым, будто силы и жизнь вот-вот иссякнут, взглядом. Но тут желтоглазый шаман, нахмурив брови выбросил в сторону наполненный коричневатой жидкостью стакан, сразу после этого схватившись рукой за лоб. — Насколько же ты эгоистична… — прикрыв глаза, почти шепотом произнёс Тао, — Из-за тебя мне приходится глушить все чувства и мысли этой гадостью, — янтарные глаза бросили взгляд на разбитый в другом углу комнаты стакан, — Твоя жизнь разбилась подобно этому стакану, но благодаря тому, ты эгоистично промолчала о всех своих проблемах, думаешь, кому-то стало проще? — тон стал жёстче и громче, — Разве что тебе, ты ведь спокойно лежишь в гробу и тебя вряд ли что-то коробит, как и, наверное, моя или Мена жизнь, да?! — парень резко упал на спинку дивана, — Я ведь принимал тебя любую, я мог тебе помочь, но ты решила, что оставить своего сына без матери куда лучше, да? — и снова вопрос в пустоту, в которой брюнет отчаянно пытался найти свою любимую жену, захороненную этим утром, — Какая же ты дура… — ухмылка, — Всю свою жизнь старалась кому-то помочь, а теперь? Умерла кому-то во благо? Сделала мир лучше? Ты даже представить не можешь насколько ты мне её разрушила… — рука сжалась в кулак, — Почему? Просто скажи почему ты молчала? Чего ты добивалась? — ответа не последовало, что, конечно, было весьма очевидно, но немало взбесило шамана, — Что дальше, м? Какой смысл? Зачем ты спасла мне тогда жизнь, если потом просто напросто разрушила её?! В этом была твоя любовь? Стать моим смыслом и забрать его, да?! Послышались тихие, неловкие шаги, заставившие Рена перевести взгляд к двери, остановив свой монолог. — Папа… — тихий детский шёпот донёсся до слуха брюнета. Шестилетний беловолосый мальчик, с налито-красными большими глазами подбежал к своему отцу, крепко обняв, заведя Тао в замешательство. — Мне приснилась мама, — продолжал Мен, — Она сказала мне обнять тебя. Зрачки парня мгновенно расширились, сердце сжалось, до сознания Рена начала доходить суть слов сына. — В этом и есть смысл?.. — тихо прошептал китаец, в ответ обняв плод его с Жанной любви.