Подарок

Мешок на пол тронного зала бросили без всякого почтения. Кто-то в мешке зашевелился, Джаред удивленно поднял брови и спросил у дарителя: – Что там? Даритель – здоровенный варигс Коул – пророкотал надменно, и в этом рокоте Джаред расслышал нотки насмешки: – Моя госпожа, королева Даргонии, несравненная Алелли шлет вам дар, повелитель. Сегодня у нас – праздничный день, особый день. День шимси, день дарующих жизнь, и в честь этого дня она шлет вам подарок. Она надеется, что этот дар сможет соединить два народа – варигсов и девлонов – крепче любых договоров. Подарок – особенный. Нет лучше подарка для большой рыжей шимси, чем хороший коб. Произнеся речь, здоровенный варигс заржал так, что задребезжали витражные стекла, откланялся, и все еще продолжая фыркать, наконец, убрался, а любопытные слуги, дождавшись знака Джареда, кинулись развязывать толстые веревки, какими наподобие колбасы был весь увит подарочный мешок. Джаред с трона наблюдал, как проворные Калеб и Винси расправились с веревкой, а потом испуганно ахнули и отступили. Подарочек и впрямь был знатный. Особенный, чего уж там. Из мешка на Джареда злобно таращился полуобернувшийся даргон – самый, мать его, настоящий, нечто среднее между большим вараном и человеком - золотистые глаза с вертикальным зрачком, удлиненная морда, цвета песка, присыпанная какими-то пятнышками, злобный оскал, раздвоенный язык – а дальше – человеческое тело – на горле чешуя переходила в бледно-розовую кожу, на шее виднелся магический ошейник, и руки и ноги у волшебного существа были связаны непростыми, магическими путами. Существо открывало страшную пасть, с острыми, как иглы зубами, но не слышно было шипения. Никаких звуков – просто беззвучно разевало пасть, и дергалось в путах. – Вот сука, – с чувством сказал советник Кейн, и обратился к Джареду, – вы поняли, что нес этот неандерталец? Чертова сука! Я уверен, Аллели заставила выучить этого олуха речь, он же двух слов никогда не свяжет! Джаред, завороженный видом необыкновенного существа, встал с трона и шагнул к нему – Кейн поспешно загородил ему путь, взмолился: – Осторожнее! Он же не… Джаред нетерпеливо отодвинул его, со словами: – Не мешай! Я знаю, что он такое. Он – даргон. Столько неприкрытого восхищения было в его голосе, что Кейн удрученно вздохнул, и снова попытался призвать к голосу разума правителя: – Мой господин, умоляю вас! Эта злобная сука Аллели наверняка что-то задумала! Она что-нибудь могла сделать с ним, натравить его, чтобы он… – Ах, замолчи, – Джаред присел перед даргоном, не решаясь коснуться его. Кейн – ничего не понимал, это же даргон! Он тысячи книг прочитал про этих волшебных существ, раньше населявших Даргонию, а теперь от них остались лишь легенды и сказки, и еще говорили, что где-то в диких местах еще есть они, настоящие, живые – выходит, не врали? Какой же он красивый! Великолепный. Даргон смотрел на него внимательно, пасть закрыл, притих, а Джаред не в силах удержаться протянул руку, и тихонько погладил по шершавой морде, совершенно не опасаясь, что может остаться без руки, он почему-то уверен был, что этого не случится. – Какой красивый, – повторил Джаред, и даргон вдруг прикрыл глаза и совершенно явно – развернулся. Совсем чуть-чуть. До этого лежал как стянутая туго пружина, поджав колени к груди, а тут немножко расслабился, и даже разжал кулаки, а Джаред тут увидел, что у даргона – хвост, растет из спины там, где у обычного человека копчик. Такой же золотистый, как и голова, заужающийся к концу, и такой – сразу захотелось его потрогать. Желание вспыхнуло в груди, но отчего-то Джаред не решился сделать это, не испугался, а какой-то звоночек зазвенел в голове, предупреждающий. Джаред не успел удивиться, что это? Но послушался так странно сработавшей интуиции, и поднялся на ноги. Даргон снова раскрыл золотистые глаза, и уставился на него, не мигая, а до Джареда донеся бесконечный монолог Кейна: – …специально подсунула! И что за намеки, вообще?! Рыжая шимси! Ты хоть знаешь, что это означает на даргонском? – Знаю, – улыбаясь, ответил Джаред. Мелкая пакость Алелли была такой незначительной по сравнению с тем, какой она по незнанию сделала ему великолепный подарок. Знала бы, читала бы столько, сколько он – никогда бы не отдала даргона, но так хотелось уязвить, что повелась на первое, о чем знают все – от даргона может понести и мужчина, и женщина, и даже в неразумного даргон может отложить свои яйца и получить потомство. – Это оскорбление, – задумчиво разглядывая даргона, сказал Кейн. – Ерунда, – возразил Джаред. Он все еще улыбался, он был просто счастлив, он не верил своему счастью. Даргон, живой, настоящий! Это же существо настолько совершенное и прекрасное, что грех его держать связанным, Джаред спохватился, сел снова перед даргоном и принялся теребить его ошейник: – Где тут… Надо снять, что за гадость, убрать немедленно… Кейн предостерег: – Осторожно! Вдруг он сейчас цапнет тебя? Или еще что? Даргон с таким презрением посмотрел на Кейна, что у того застряли слова в глотке, а Джаред, ничего не замечая крутил ошейник: – Да где тут… Черт! Кейн, дай нож! И вот тут даргон вновь проявил активность, задергался, явно протестуя, Джаред спросил: – Что? Нельзя ножом? Даргон помотал головой, Джаред растерялся было, но вспомнил про придворного мага и вскочил с криком: – Немедленно Верисса сюда! Быстрее! Через полчаса ритуальных плясок даргон был освобожден, и тут же обернулся полностью, заняв сразу половину тронной залы своей тушей – больше всего даргон был похож на огромного, бескрылого дракона, или даже динозавра, сладко потягивался, разминал огромные лапы, щурился, и по прежнему не произносил ни звука, но отчего-то Джареду казалось, что даргон был доволен. Кейн от греха спрятался за трон, слуги с писком убежали из залы, Веррис произнес заклинание и был таков, а Джаред, совершенно не испытывая страха, любовался даргоном и шептал: – Какая красота!.. Даргон будто услышал, покосился на него, прижмурился довольно, и вдруг пространство схлопнулось, а перед ним появился человек – он узнал по бледным пятнышкам на носу и плечах – своего даргона, а тот вдруг спросил с неожиданной застенчивостью: – А так? Джаред моргнул, пытаясь сообразить – о чем спрашивает его даргон? Ах, да, он же сказал – красота, смутился, жаром залило щеки, он сглотнул, и отчаянно-смело глядя в глаза – в которых исчезал золотой блеск – выпалил: – А так еще лучше. И правда – лучше. Даргон обернулся в такого мужчину, что привыкший ко всему, к самым красивым наложникам и наложницам Джаред зачарованно глазел на даргона, глядел, и не мог наглядеться – все казалось в нем так совершенно, так хорошо, так ладно – ожившее волшебство! Глаза, уши, даже эти пятнышки казались нужными, правильными, а глаза, губы, ресницы, все вместе – было прекрасно, даже вихры на макушке, и этот нежный, розовый цвет, появившийся на скулах… что? Когда Джаред осознал, что даргон смущен его откровенным восхищением – в душе плеснулось что-то теплое, нежное, радостное, он одним движением скинул с плеч мантию и завернул в нее обнаженного даргона. – Прости, я что-то сразу не сообразил, – пролепетал он, сам неудержимо краснея и светясь от счастья, – тебе сейчас принесут одежду, или нет, пойдем, я тебе покажу, выберешь, что понравится! Даргон кутаясь в мантию, благодарно улыбнулся, и сказал негромко, предупредительно: – Подожди. Я… должен знать. Ты шимси? – Нет, – Джаред улыбнулся во весь рот, – нет, но для тебя стану кем хочешь. Я знаю, что ты должен в этот день непременно вступить в связь, да? Я читал, я знаю. Она думала, что я… Впрочем, это неважно. Она права в главном, если это случится, и если я… Хм. Стану шимси, то война закончится. Ради такого дела могу постараться. Особенно если папой будешь ты. Один вопрос – они будут такие, как ты? Наши дети? Даргон тоже улыбнулся, и от его улыбки в тронной зале будто вспыхнули тысячи ламп. – Да, – мягко и как-то очень сексапильно понизив голос, ответил он, – будут обращаться. Так когда мы приступим? До заката всего пять часов, я должен успеть умилостивить богиню ритуалом. – Успеем, но сперва ты должен сказать мне. – Что? Даргон раскрылся, расслабился до такой степени, и так нетерпеливо пожирал его взглядом, что Джаред, не смотря на некоторое волнение, чувствовал себя необыкновенно счастливым, но кое-что было просто необходимо узнать! – Должен же я знать, чьих детей буду носить. Как тебя зовут? – спросил он, и впервые услышал, как умеет смеяться даргон – тихо, нежно, и ласково, так, что от этого смеха трепещет и тает, тает в груди бестолковое сердце – а даргон вдруг оказался рядом, обнял его – осторожно, бережно и прошептал: – Дженсен. Меня зовут Дженсен.