Не отпущу никогда!

*Извиняюсь за огромный перерыв. Был творческий кризис, ожесточённая борьба с музом и вообще, депрессия. Но я справилась и теперь надеюсь, буду радовать вас частыми выпусками глав ^__^* (п.б. ура-а-а-а, а то я без работы сижу :D) Гриммджоу, поправив воротник накидки, двигался вперёд, стараясь меньше вздрагивать от всяких шорохов. Уже к вечеру сегодняшнего дня он планировал добраться до места заключения Ичиго. Мысли текли вязким потоком, путаясь одна в другой. Поэтому арранкар старался идти, ничего не планируя, и не о чём не думая. Солнце то и дело пыталось обласкать чёрную накидку своими маленькими, но многочисленными ручонками. Джагерджак жмурился и часто выдыхал, он в принципе то никогда не любил жару, да и свет в общем тоже. Уэко Мундо - мрачное место для пребывания, оставило свой след на предпочтениях арранкара. Практически дойдя до границы, где начиналась оживлённая часть города, Гриммджоу остановился, в воздухе витало непонятное напряжение, он оглянулся назад. Никого. Всё так же стоящие одиноко ветхие дома, дорога, покрытая мелкими камнями. - Ты? – раздалось, когда уже Джагерджак намеревался идти дальше. Грубый голос, наполненный удивлением, арранкар скорчил гримасу недовольства. Ему совсем не нравилось, что каждый раз приближаясь к своей цели, на горизонте мелькали враги. Медленно развернувшись, Гриммджоу взглянул на обладателя голоса. Это был молодой парень, по форме он распознал в нём офицера. Лысый, с подведёнными уголками глаз. Рядом с ним стоял не менее удивительный синигами. Выражение лица кричало о своей вселенской превосходности. Особенно Джагерджаку понравились перья, торчащие или приклеенные на одном из глаз, на ресницах. Ему внезапно стало жалко, что сейчас он попросту потеряет время из-за этих двух клоунов. Решение продолжить путь и не заморачиваться осенило его сразу, вновь развернувшись, арранкар зашагал дальше. - Ублюдок! Так это правда? Сговорился, значит с арранкарами! – глаза Иккаку наполнились злобой, он рванул вперёд в надежде покрепче врезать этому самодовольному придурку. Стало очень неприятно от осознания того, что всё сказанное Советом 46 оказалось правдой. Ярость рвалась наружу, а Гриммджоу, чувствуя прикосновение, резко отскочил в сторону. - Советую не лезть в драку, где исход уже всё равно ясен, - с насмешкой процедил он и уставился на тяжело дышащего Иккаку, но тот даже не думал успокаиваться. С криком он снова набросился на Гриммджоу. - Как вы заставили его пойти на такое? – максимально приблизившись, спросил он, лицо его исказила гримаса досады. Арранкар недолго думая, схватил офицера за горло, и сильно сдавив его, поднял над землёй. Ожесточенность скользила в каждом слове, в каждом движение. Юмичка, который потрясённо наблюдал на это всё со стороны, завидев, что его напарника душат, метнулся вперёд. - Отпусти! – крик, а затем лезвие Аясегавы достигает запястья Гриммджоу. Уже обрадовавшись, что сейчас он значительно навредит арранкару, на лице появилась довольная улыбка. Подавшись вперёд, стараясь усилить напор, он застыл, лезвие не причинило абсолютно никакого вреда, оно просто врезалось, будто в кусок бетона. - Ну как? – Гриммджоу оскалился и взмахом второй руки откинул от себя ещё одного офицера. Иккаку был на исходе, в глазах то и дело темнело, ему казалось, что каждый выдох – последний. Юмичка был не на шутку встревожен, он не мог позволить своему другу умереть, но использовать банкай, который так долго от всех скрывал, тоже не мог. Его мучили сомнения, а хриплые вздохи, которые доносились до его ушей, словно нож по сердцу проходились по вновь открытой ране. Гриммджоу наблюдал за бледневшим лицом Мадараме, тот пытался вздохнуть, но Джагерджак намерено сдавливал в это время его горло. Убить его не составило бы труда, но Ичиго, человек, который смог изменить его взгляды, упорно твердил в голове, что так нельзя. С сожалением арранкар разжал пальцы. Словно тряпичная кукла Иккаку упал, складываясь пополам. Лицо прошлось по асфальту, оставляя за собой незначительные красные разводы. Юмичка мгновенно бросился к нему. - Бесполезно, - Джагерджак с презрением посмотрел на этих двух. Люди - существа ни на что негодные, легко поддающиеся эмоциям. Чувства стоят выше них, что заставляет их идти на необдуманные действия. – Советую в следующий раз думать, - бросил он напоследок. Аясегава с болью посмотрел на друга, вновь он поступился какими-то принципами. Гриммджоу довольный, словно кот объевшийся сметаны, шёл дальше. В душе ликовало превосходство, каждой клеточкой своего тела он ощущал эту пьянящую жилу, которая разгоняла по телу это волнующее чувство.