You deserve it

      Шома не такой, как остальные фигуристы, Юзуру знает это точно.       Юзуру нравится наблюдать за своим младшим со стороны, стоять у бортика и смотреть, как коньки с характерным звуком рассекают лед, как знакомая так давно фигура буквально парит в воздухе от прыжка к прыжку.             Падение. — Шома-кун, давай-ка, попробуй снова.       Младший уверенно поднимается на ноги, с огоньком в глазах смотрит на Ханю и коротко улыбается. Кивает головой, плавно двигается через всю площадку. Прыжок повторяется, теперь уже успешно. За ним другой, третий. Юзуру ободряюще аплодирует, сам выезжает на лед.       Руки уже невольно тянутся к идеально уложенной прическе, все хотят испортить ее, взъерошить. Впрочем, кажется, Шома совсем не против, хоть и тянет это своё ехидное: «семпай, перестань», потому что сам ластится к руке и тихо смеется.       Такой уютный и домашний. Родной.       Юзуру кажется, что он счастлив. Он на пике своей карьеры, стремится еще выше, куда-то туда, к звездам, но никакие медали и рекорды не приносят тех же теплых и трепетных чувств, что и моменты, когда он один на один с этим чудом.       Шома работает всегда на износ, и Юзуру видит в нем себя. Себя года четыре назад, когда взял первое золото на Олимпийских. Но в Уно разжигает пламя что-то больше, чем просто дух соревнований.       Для Ханю лед — способ показать себя, заявить миру, что он может. Для Уно — родная стихия. — Пойдем, поздно уже.       Их уже по старой традиции вечно селят в один номер на соревнованиях, потому что знают, что друг другу они придают сил для победы. В каждом отеле вместе они успевают облюбовать диван перед телевизором, потому что Шома слишком любит смотреть аниме на большом экране, а Юзуру — обниматься после долгого и сложного дня. И спят вместе в одной кровати, потому что так теплее.       В многочисленных интервью Юзуру говорит, что Шома для него как младший брат, показывает свою дежурную улыбку и старается говорить уже о сложностях тренировок, потому что не в силах признаться даже самому себе, что внезапные вроде как братские отношения переросли во что-то другое.       Днем они тренируются, стараются изо всех сил, чтобы впечатлить тренера, а сами ловят мимолетные взгляды и приободряющие улыбки. Ночью же дерутся подушками, дурачатся, как самые настоящие дети.       Юзуру щекочет младшего беспощадно, тот смеется до коликов в животе. А потом, отрывисто дыша и смотря на Ханю из-под упавших на лицо прядей, счастливо улыбается и все норовит сбросить наглого фигуриста с себя, но тот, лишь вздохнув с наигранным драматизмом, укладывается прямо на Уно и снова ерошит его волосы.       Чужое дыхание щекочет шею, от тихого смеха в груди что-то там окончательно обрывается. Юзуру чуть приподнимается на локтях, долго смотрит прямо в глаза Шоме. Тот хмурится, все не понимает, что не так, лишь хочет задать вопрос, как чувствует чужие теплые губы на своих, и все мысли в голове мигом пропадают.       Ханю чувствует сотни фейерверков и понимает, что это — лучшая награда за все его старания. Вот этот самый парень с улыбкой дороже мирового рекорда. Ради нее и этого неподдельного восторга в глазах он готов хоть научиться прыгать аксель в четыре оборота. — Шома-кун, ты достоин всего золота мира.