Вывих

Люциус очнулся от холода. Перед глазами стояла тьма. Спина ныла, как у галерника. Ощупав руками пространство, он сел. Голова кружилась, и хотелось, как обычно, шампанского. Впереди хлопнула дверь. Потом раздались приближающиеся шаги. — Фените Инкантатем! — сказал знакомый, резковатый голос. …Снейп стоял перед ним в уличной мантии, взятой, по всей видимости, из гардероба. За окнами было светло. Холл, лестница, лепнина и потолок постепенно наливались красками, и эти краски после пережитого казались свежи, как никогда, и даже словно бы более богаты. Красивый дом!.. Хорошая погода!.. Люциус оценил положение: он, моргая, сидит на лестнице в чем мать родила и в ботинках. Снейп стоит, наглухо застегнутый и, насколько можно видеть, босой. Собирается уходить. Спасибо, хоть заклятие снял напоследок… Мысль о том, что его обнаружит в таком виде какой-нибудь Лестранж, не посетила мистера Малфоя. Это говорило о том, что он отлично отдохнул, и переходить к делам пока не собирается. Как раз наоборот — хотелось кое-что прояснить. — Уходишь, Снейпи? — развалился Люциус на лестнице как мог более вальяжно. — Мне давно пора, — приподнял уголки губ Снейп. — Разве что я хочу выпить шампанского. Часов так пять. Люциус вспомнил это неподражаемое «А мне шампанского!» и расхохотался. Нечто пронзительное и ломкое заполнило грудную клетку. Почти незнакомое, редко посещающее его чувство. — А в столовой разве нет? — встал он, держась за перила. На его предплечьях виднелись слабые красные полосы крестом. Вызывали нежность. — Я там не был. Там, как бы так выразиться, обосновался Он. — Кто? — спустился Люциус в холл. Снейп равнодушно смотрел на то, что совсем недавно называл прекрасным. Врал? — Темный Лорд, — поклонился Снейп. — Я вообще не исключаю, что по пробуждении всех ждет вторая серия. Вы не договаривались с Ним на длительную аренду помещений, мистер Малфой?.. Люциус пожал плечами и щелкнул пальцами. Перед ним образовался безобразный домовой эльф в униженном поклоне. «Шампанское мне и этому господину!» — сказал Малфой. Снейп улыбался. — Действительно, — кивнул он, когда домовик испарился. — Одежда тебе может больше не понадобиться. Фаталистично, но не глупо. — О чем это ты? — Люциус против воли расцвел улыбкой. — Нас видели, — не меняя интонации, сказал Снейп. — Поэтому ты и представить себе не можешь, как я желаю выпить шампанского. — Постой-ка! — напрягся Люциус, впрочем, улыбаться он не прекратил. — Кто и когда это нас мог видеть?.. — Темный Лорд вышел… можно предположить, что по нужде. Когда ты извивался подо мной там, — указующий перст очертил лестничный марш. — Он сбил меня с ритма, я вынужден извиниться… Если нас оставят в живых, впредь буду более сосредоточен. С каждым произносимым словом Люциус понимал, что бледнеет. На последних словах он неожиданно покраснел. — Отлично! — зло сказал он, обхватив себя за плечи. — Значит, это было предначертано. — Вот именно — предначертано, — Снейп коснулся предплечий Люциуса и на секунду задержал руку на левом. Люциус снова побледнел. Снейп тоже не блистал красками. Оглушительная тишина разлилась в холле. Люди сами творцы своей судьбы. Люциус смотрел в черные глаза и читал там их парный приговор. Как видится, хозяин глаз с этим приговором давно смирился. На дне глаз было разлито глубокое, бархатное тепло. — Я хочу тебя, — неожиданно сказал Люциус. Как вышло, что он сказал не то, что собирался? — Что?! — моргнул Снейп. — Я хочу тебя лицом к лицу, — сказал Люциус. — Сейчас. — Ты не бредишь? — повел бровью Снейп, на его щеках выступили два ржавых пятна. — Возбуждает скорая погибель?.. — Вероятно! — Люциус схватил его за руку, отступая. — Терять нечего. Уже. — Только не вверх, — притянул его к себе Снейп. — Это мистически неверно… в процессе спуска в ад. — Я не пойду на цоколь, там труп. — Цепи, веревки, скобы… — склонился Снейп к его уху, понижая голос. — Приятная прохлада… — Не теперь, — Люциус зарылся лицом в черные пряди. — Я там почищу, и буду ждать тебя. Думаю, ты не струсишь и появишься. — Несмотря на скорую погибель? — Вот именно! Снейп ухмыльнулся и направился в гардеробную. «Последний долг», — почему-то сказал он. Перед дверью гардеробной из-под земли вырос домовик с подносом. Два фужера и брют оказались именно тем, что необходимо перед совершением последней глупости.

* * *

— На пол, на пол, акцио! — указывал Снейп на зимние мантии и теплые плащи, вычищенные домовыми эльфами, пока на полу не свилось внушительное гнездо. Люциус опустился на мантии и, надо сказать, выглядел он на груде темного бархата и шерсти как должно, то есть непристойно. Допил бокал, отставил его в сторону. Подумав, вытянул из-под ноги кунье манто и отшвырнул в сторону. Снейп понял, что это нарциссины меха, и не смог сдержать усмешки. — Сними ботинки, — посоветовал Снейп. …Его точила старая, неприятная мысль: не выходило ли так, что дражайший Люциус, который всегда получал то, что хотел, использовал его, Северуса Снейпа, самым изощренным способом, так что и не подкопаешься, в то время как сам Северус Снейп, подобно цирковому акробату, просто-напросто прыгает через обруч? До сих пор? Стала ли сегодня жизнь Северуса Снейпа лучше, определеннее, богаче, чем была до того? Или к ней просто добавилась новая болевая нота: острое и яркое событие, обреченное стать ушедшим воспоминанием? Кто сможет продлить произошедшее в Вечном Настоящем?.. Уже завтра, невзирая на назначенное свидание в застенке, все это канет в Лету. Он был уверен. Снейп опустил палочку и пригубил бокал. Брют показался ему горьким и кислым, как антипохмелин. Видимо, его помрачневшее лицо так стремительно исказилось, что Люциус не мог этого не заметить: — Что это с тобой, Северус? — спросил он. — Приступ кишечной колики? …Конечно. Никогда не снимай свою маску, — напомнил себе Снейп. — Никогда. Ни с кем. — Пожалуй, — отделился он от стены. — Я должен кое о чем спросить, друг мой. У меня были очень длинные сутки, так что я буду тебе благодарен, если ты поможешь мне восстановить последние события. — О, с удовольствием! — Люциус поднял пустой бокал, прокрутил его за ножку и протянул вперед. Снейп отправил ему бутылку брюта. — Ты хотел меня видеть здесь и прислал письменное приглашение. Правда, оно было лживым. Не так ли? — По содержанию, но не по сути, — пожал плечом Люциус. — По сути оно было правдивым. — Тем не менее, у меня сложилось ощущение, что ты вызывал меня не затем, чтобы вести со мной приятельские беседы, а затем, чтобы доставить удовольствие своим гостям. То есть, твой интерес во мне был, как бы так выразиться, спортивным. Напрашивается мысль об играх на слабо. Хотелось бы узнать, какими были ставки. Люциус резко отставил недопитый бокал. — Это не так, — сказал он. — Конечно, то, что ты услышал, позволяет сделать именно такой вывод! Но не думаешь же ты, что я за сутки планирую каждый фант! Если бы ты прибыл вовремя — смог бы сам убедиться. — Конечно, я думаю, что ты все планируешь, и каждое последующее звено плана вытекает из предыдущего. Это принцип успешных людей. И теперь, когда мы все выяснили в вопросе моей незаменимости, я хотел бы узнать: как получилось, что наша почти насильственная встреча закончилась для меня тут, — Снейп указал пальцем на пол гардеробной, — без палочки и со сломанной рукой? — Снейпи, — развел руками Люциус, — напряги голову и вспомни. Ты сожрал какую-то дрянь, чтобы испугать меня и все испортить! Ты бы хотел, чтобы я оставил тебя подыхать на лестнице? — Нет-нет, Люциус, — опасным, елейным голосом ответил Снейп, подходя. — Я бы хотел, чтобы ты, мой элегантный и предупредительный старый друг, отнес меня в свой кабинет, положил там на диван и вызвал колдомедика. Ты находишь это неестественным? — Ну… в некотором роде ты меня просто очень рассердил! — потянулся к бокалу Малфой. — Мне попросить прощения? — Зачем просить прощения, Люциус, если не чувствуешь раскаяния? Не так ли? — Не знаю, может быть, тебе будет спокойнее, — Люциус, опираясь на локоть, допил шампанское и улыбнулся. — Конечно, спокойнее. Это такое ласковое состояние… Репозито! Люциус резко, страшно вскрикнул, его рука подломилась. Бокал вылетел вперед, и Снейп отшвырнул его ногой. Брызнули стекла, сверкающая ножка, звеня, откатилась к плинтусу. Она завораживала — именно на нее неподвижными глазами смотрел Люциус Малфой, схватившись за плечо. Его лицо медленно наливалось мраком. — Не очень приятно, когда при тебе нет палочки, — констатировал Снейп тихо. — Однако не тревожься: я гораздо лучше твоего контролирую себя. И поэтому, как бы это ни было соблазнительно, не стану пожимать тебе руку выше локтя. С этими словами Снейп подозвал бутылку шампанского и методично отпил из горла. Глаза его были прищурены и ярки, словно там включился подогрев. — Ответь мне, Люциус, — продолжил он, — когда ты стоял на коленях перед нашим Хозяином, тебе не показалось, что он собирался тебя наказать? — Не твое дело, — выдавил Люциус сквозь сцепленные зубы, баюкая перелом. В его голове вихрем проносились мысли, одна хуже другой. Главной из них была следующая: если гость собрался уходить — подтолкни его к двери. Побочной — что нужно сделать, чтобы закончился абсурд. — Видишь ли, с некоторого времени все, что тебя касается, задевает и меня. Скажи, ты не почувствовал облегчения, когда я подставил ему свой череп вместо твоего?.. — Это было твое дело, Снейпи! — со стоном перевернулся Люциус на спину. — Тебе же необходимо выслуживаться, чтоб не быть пустым местом. Каждый угождает Хозяину, как может. — Да, — кивнул Снейп, присаживаясь на ворох мантий и не сводя с Малфоя глаз. — Твою точку зрения я знаю, и рад ее освежить. А какую точку зрения ты имеешь на наши забавы на лестнице? Я имею в виду вторую половину ночи?.. — Иди к черту, — лаконично сказал Малфой. — Я вас удовлетворил? — Нет, — поднял голову Малфой. — Я так и думал, — нежно сказал Снейп, положив ладонь на нагое бедро. Его рука прошлась по нему и замерла, словно задумавшись, в паху. От нее шли приятные, родные токи, противореча сказанному и сделанному за последние десять минут. Люциус невольно содрогнулся. — Но я не сделал тебе больно?.. — Нет, — процедил Малфой. — И ты был уверен, друг мой, что не сделаю?.. — Рука ожила, и это становилось тревожным. — Тогда был, а сейчас — нет. Нет, Снейпи! Доволен? — То есть это тоже был расчет, не так ли? — Рука ласкала его кожу с взрастающей откровенностью, и Люциус закусил губу. Это был вызов. Надо было терпеть. Или это у Снейпа уже неосознанный рефлекс?.. — Это была игра, идиот, — пробормотал Люциус. — Она доставила тебе удовольствие. Ты просил довериться тебе, и я не видел причин этого не делать. Что тут можно не понять? — Ты экспериментировал, не так ли? — низкий голос Снейпа вместе с его прикосновениями вызвал приступ дурноты. — Зачем ты это делаешь? — здоровой рукой Люциус остановил ладонь Снейпа. — Тоже эксперимент?.. — Я делаю это, потому что этого хочу, и потому что у меня палочка, — ответил Снейп. — И потому что, друг мой, если бы это было омерзительно или невыносимо, вы бы закричали. — Я не хочу орать, когда за стеной Он. Это понятно? — Более чем, Люциус. Я думаю, этот фактор вас особенно возбуждает. Поэтому не надо задавать глупых вопросов. Мне нужны не вопросы, а твои ответы. — Снейп церемонно коснулся губами его колена, и Люциус снова закусил губу. Позволить себе шевелиться он не мог. Однако прекратить это он всегда успеет! — Ты доверился мне прежде, и, как я с удовольствием вижу, доверяешься теперь, — продолжал Снейп. — Что может быть лучше острых, совершенно безопасных переживаний в обществе старого приятеля?.. Особенно если знать, что этот товарищ питает к вам давнюю приязнь? Который никогда не перегнет палку, разделит ваши забавы, готов бескорыстно обеспечить вам три оргазма за ночь, который возможно в вас влюблен, и потому является идеальной обслугой? А, Люциус?.. — И что? Прости, я потерял нить. — Нить там, где я предупредителен и не груб, Люциус. Это — твоя привычка. Ты знаешь, что я не причиню тебе непоправимого вреда. — Что в этом ужасного, не понимаю. Мы школьные друзья. К чему ты клонишь? — Полагаю, ты считаешь, что я готов тебя любить, и потому со мной возможен безответственный флирт и безопасный секс. Секс в одни ворота. — А тебе чего хотелось бы? — Думаю, Люциус, это очевидно: чтобы ты был готов любить меня. Неожиданно, верно? — Я готов тебя любить, успокойся. Прямо сейчас. При чем здесь это? — Я спокоен, Люциус, — Снейп убрал руку и направил на Малфоя волшебную палочку. — Мне нравится произносить твое имя. Еще более мне понравится, когда ты сможешь повторять и повторять свои последние слова, избавившись от чувства безопасности. Глаза Снейпа неожиданно стали холодными и жестокими. Палочка изменила положение в пальцах и дрогнула. — Нет, — схватил его за руку Люциус. — Это… слишком! — Отчего? — спросил Снейп резко. — Только не говорите, что с вами этого не случалось. — Не делай этого. — То есть, вы расписываетесь во лжи. Прямо сейчас. Обычно ломаются после второго или третьего раза, если есть что защищать. — Пожалуйста, Северус. Неужели ты так помешан на доказательствах моего… моей… — Скажи это. Давай. — Ты что, правда думаешь, что мое отношение улучшится?.. — Мне все равно. Нельзя улучшить то, что отсутствует. — Чем я перед тобой виноват? — воскликнул Люциус. — Может быть тем, что не раскаиваешься? — встал Снейп, сбросив руку Люциуса. — Не чувствуешь ни толики сожаления?.. В тебе отсутствует моральный закон, может это какое-то уродство… — Снейп переступил через Малфоя, касаясь лодыжками его боков. — Но, может быть, тебя неправильно воспитали. Я не совсем понял твой конечный постулат о готовности любить меня. — Я тебя ненавижу! — Да, это похоже на правду, — шевельнул стопой Снейп и расстегнул ворот. — Но враг без представлений о морали еще хуже, чем безнравственный любовник. Или мне следует продолжать называть тебя «друг»? — Я был более милосердным, — сказал Люциус, отворачиваясь, словно он утомился, или словно зрелище его слепило. — Когда я ломал тебе кисть, ты был без сознания. Не по моей вине. — Не думаю, что тогда это тебя заботило. Сегодня ты оставил меня за границами добра и зла, и это было… любопытным переживанием. Так что готовься к равноценному обмену. — Ты решил меня покарать? — изогнул губы Малфой. — Вместо того, чтобы пользоваться тем, что я предлагаю, по доброй воле?.. — О, я воспользуюсь. Сектумсемпра! — Будь ты проклят! — согнулся Малфой, зажимая бок. Но Снейп не дал ему довести движение до конца, наступив на грудь. Это был символический жест, лишенный веса, он не столько подавлял, сколько направлял графику взаимодействия в нужное русло. Со стоном бессилия Малфой снова опустился на пол. Стон был вязким и плотным, как сладкое вино. На его боку красовался длинный порез. Снейп начал медленно расстегивать мантию. Малфой следил за каждым движением из-под ресниц. Его деланное равнодушие было наигранным: лицо порозовело, и кадык нервно ходил по шее. — Ваше тело, — сказал Снейп, расстегивая последнюю пряжку, — прекрасно высказывается без вас, так что молчание я толкую как согласие. — Стопа Снейпа спустилась с груди в низ живота, и отрицать реакцию было глупо. — Вы никогда в здравом рассудке не прикасались ко мне нежно. Я был довольно глуп, ожидая этого. Могу гарантировать одно — сознание я вам потерять не позволю. Люциус прерывисто дышал, не размыкая ресниц. На его щеках выступил лихорадочный румянец. Снейп резко перекатил его ногой на живот через здоровое плечо, словно падаль. Одна стопа раздвинула его ноги, другая зафиксировала поясницу. Люциус раскрыл глаза и уткнулся в светлый паркет с полукруглыми вмятинами от каблуков — следами чужих шпилек. Торопливые или знающие себе цену, цокающие перед зеркалами — они принадлежали чьей-то другой жизни. В темном углу выгибалась рукоятка зонта. Этот зонт был последней каплей. Он напоминал о налаженном домашнем уюте — и одновременно оставлял Люциуса за чертой. Люциус застонал от явственности этой черты. От накатившего животного ужаса, от не избытой печали, от чужой власти, которой так долго не было в его поле зрения, что он успел отчаяться. Конечно, власть Темного Лорда всегда оставалась неоспоримой. Но она была совсем, совсем другой. Его бедра приняли, наконец, чужой вес. — Вы пока не стоите того, чтобы видеть мое лицо, — сказал Снейп сипло с той дьявольской проницательностью, которая свойственна параноикам и друзьям детства. — Но кое-что вы видеть будете. Старые мантии и пыльный закуток. Склад использованных вещей, среди которых вам самое место. — Вес переместился, и чужие руки подняли его бедра, дернув их на себя. Старые мантии поехали вслед за головой и руками, болезненно взвыло плечо. — Кто не расплатился, тот не получает наслаждение. Знакомо? — перед глазами Люциуса все было залито лиловым туманом, мокло под животом, а в уши вливалась и вливалась отрава. — Надеюсь, я не первый, кто преподает вам этот урок. «…Готовый преподаватель», — промелькнула у Люциуса мысль, и исчезла. Она была последней. …Обычно Люциус почитал себя человеком трезвым. Он был весьма горд тем, что никогда не теряет голову. Конечно, он умел быть эмоциональным — но краем сознания всегда знал, что именно и почему он делает, и каков будет выигрыш в результате. Ему постоянно надлежало думать, как удовлетворить женщину, учитывать чужие интересы и привычки, надлежало проявлять инициативу. Порой его одолевала тоска от такого положения вещей — когда кто-то из приятелей счастливо отключался от алкоголя или напряжения, творил черт знает что, а потом не мог вспомнить. Милорд Малфой не мог позволить себе подобного. Сейчас же раздвоенное обычно сознание сплющилось, стало одномерным и провалилось в бессознательные области. Люциус едва понимал, что там толкует Снейп, но все, что удавалось разобрать, загоняло его разум еще глубже. Странным образом то, что делает и говорит Снейп, его… раскрепощало. Все поводья выскользнули из рук. Он мог чувствовать, рыдать, кричать и проклинать, выпуская наружу всех демонов. Он мог упоительно страдать от удара по руке и неумолимого окрика: — Нет, пока не оплатишь счет! — и, позже: — Никогда, пока я не разрешу! Это было сродни переплавке. Ему не следовало держать лицо, у него в кои-то веки не было обязанностей. Он даже не помнил свое имя. Северус Снейп тоже почитал себя человеком трезвым. Он никогда не испытывал тоски по этому поводу, так как долго себя воспитывал, чтобы никогда не опьяняться. Он с детства тренировал волю и разум, чтобы часть его всегда знала, что делают прочие части его организма, и всегда несла бы за это ответственность. Потому что умный человек контролирует свою жизнь, а портят и рушат ее страсти. Страстей в жизни Северуса Снейпа было очень много. Демонстрация холодности дорого стоила ему, однако если не практиковаться — можно вообще лишиться квалификации. Самый лучший тренинг — это пограничная и скользкая ситуация. Он знал, что не рожден для блаженства, возможно, звезды в час его рождения встали не в ту констелляцию. Это было очень горько, но такова жизнь. Однако в жизни каждого волшебника однажды наступает Особый День. В этот день бродяга сражает дракона, замарашка едет на бал, нищий находит в пироге звезду, мохнатое сердце снова делается живым и гладким, а в руках мальчика сомнительного происхождения оказывается золотой ключ.

* * *

С легкой мигренью и с легким воспоминанием о приснившемся Нарцисса открыла глаза. Ее, наконец, не тошнило. Это было удивительно и приятно. Кровать была по обыкновению пуста, но сегодня это не раздражало. На нежный сиреневый полог падала полоса света. По небу в окне скользили весенние облака. Далеко в парке кричали павлины. Жаль, их никому не удалось подстрелить.

* * *

Беллатрикс Лестранж проснулась от крика павлинов и быстро встала с кровати. Ее тошнило. Это страшно раздражало, и дело было не в шампанском и не в разговорах на сон грядущий. Дело было в том, что ее жизнь от начала до конца была сплошным ожиданием, которое она могла превратить в кровавую драму, но не могла превратить в трагедию служения. Она знала, что создана для трагедии служения. Но отчего-то все равно вынуждена была обсуждать чужих мужей, получать глупые и публичные нарекания от собственного, и просыпаться в постели с женщиной. Ее тошнило от этой неудавшейся жизни, и сияющие зеркала душевой тщетно напоминали ей, что она еще молода.

* * *

Рудольфус Лестранж вычистил волшебную палочку десятком дурацких бытовых заклинаний, чтобы желающие проверить его последние подвиги обыскались правды, разделся, смыл кровь с лица и рук, хватанул виски и, наконец, упал в постель. Он задавил в себе чувство долга по отношению к Малфою, который, верно, хватится своего портала. Главное, что Рудольф послал Черную Метку, и все, кому надо, это видели. Некий четкий внутренний голос сказал ему, что являться к Малфоям сейчас не следует. Там все либо еще спят, либо мирно завтракают бисквитами с молоком. Он выспится, и явится к обеду. Имеет право.

* * *

Регулус Блэк встретил утро в библиотеке. Перед ним стоял домовой эльф с десятой чашкой кофе. Но Регулус не смог бы уснуть, даже если б захотел: после продолжительной беседы с призраком Абраксаса Малфоя он, наконец, нашел рукописный документ по некромантии, спрятанный отцом Люциуса от любопытного сына. Теперь он знал, что делать.

* * *

Рабастан Лестранж завтракал. Он сидел на постели в гостевой спальне с подносом поверх покрывала. Самочувствие его было необычным. Последним, что Рабастан помнил из вчерашнего, была партия в магический покер с Уолденом МакНейром, у которого он выиграл целое состояние.

* * *

МакНейр спал. Сегодня был единственный день в неделе, когда ему не нужно было являться на службу. Ему снилось, что его повысили — и перевели из отдела по надзору над животными в отдел по надзору над людьми. Однако в Магической Британии вместе со старой доброй смертной казнью ввели старый добрый закон, гласящий, что приговоренного к смерти можно снять с помоста. На это имеет право тот, кто хочет на смертнике жениться. А поскольку вешать содомитов в Магической Британии так и не собрались (а ведь был добрый старый закон!) — казнить стало некого. С помоста уходили счастливые брачные пары. Одинокая секира увивалась плющом и прорастала в землю, как посох древнего волхва.

* * *

Треверс и Розье сидели в засаде напротив издательства «Ежедневного пророка». Они не верили в немедленный успех поручения, и проклинали дождь. Очень хотелось выспаться. Еще вчера ночью они аппарировали из парка Малфой-менора в «Кабанью голову», потому что там всегда наличествовали комнаты и кредит. Треверс был крайне раздосадован тем, как обошелся с ним Темный Лорд, и ни минуты не желал оставаться рядом с ним. Розье случайно убил павлина и не хотел ни минуты оставаться рядом с Люциусом Малфоем.

* * *

Гойл возвращался домой пешком. Вчера после раута он неудачно аппарировал и еле остался цел. Он приземлился на Девонширском Болоте, где поблизости не было ни домов, ни волшебников, ни каминов. Только вода, где по последним данным водились келпи. Сейчас Гойл брел по заброшенной топкой тропе, смотрел на вересковые пустоши и дождевые облака, и мечтал о псовой охоте.

* * *

Руквуд ехал в поезде на встречу с Антонином Долоховым. Он вовремя успел превратить «Ежедневный Пророк», где читал сводку банковских новостей, в «Монинг стар», и теперь забавлялся над пассажиром справа: тот только что обнаружил в своем чае огромного слизня неизвестной породы.

* * *

Питер Петтигрю посапывал в гостиной Малфой-менора у камина, так как не желал ни на миг покинуть Темного Лорда. Он готов был спать на полу, не есть, не пить вина и не смотреть на женщин — только бы Темный Лорд не отправил его в Лондон. В Лондоне ходили по улицам и работали его друзья, которых он оставил ради темной стороны. Питер Петтигрю очень боялся.

* * *

Темный Лорд смотрел в потухший камин. Ночь прошла насыщенно, и теперь у него был хороший план действий. Его необходимо было огласить тем, кто ночевал в доме — самым верным и умелым из его слуг. Конечно, все они были обычными людьми, не великими волшебниками, и у них имелись слабости. Они должны были порой отдыхать, и Темный Лорд вынужден делать на это скидку. Однако на некоторые слабости он скидку делать не может. Каждый из его слуг должен знать: на первом месте для них стоит он, Темный Лорд, которому принадлежит душа, разум и тело любого из его сторонников. Ради своего Лорда они должны жертвовать всем, что им дорого, своими интересами, своей семьей, друзьями, супругами и впоследствии детьми. Во имя него они вообще не должны иметь ничего дорогого. По его слову любой из них должен суметь убить любого. Иначе наступит анархия. Власть стоит на четком знании иерархии. Темный Лорд дает своим слугам силу, свободу от моральных догм, власть и награду. И если кто-то об этом забыл — он напомнит.

* * *

Люциус Малфой пришел в себя, лежа на груде старых мантий. Рядом с ним стояла полупустая бутылка шампанского. Сплетясь с ним, его обнимал усталый черноглазый человек. В ушах последнего все еще стоял крик Люциуса — и, конечно, это было не его несчастное имя. Не чье-то имя вообще, не брань или междометие. Это было дважды повторенное слово «Всегда». — Доброе утро, Северус, — сказал Люциус Малфой, и немедленно порозовел. — Ты все еще жив? — Мне было не по себе, — ухмыльнулся Северус Снейп, — но я выжил. — Мы поставили точку в терзавшем тебя вопросе? — Люциус дерзко поймал рот Снейпа. — На сегодня да, — скользнул по его губам Снейп. — Но обозначились новые проблемы. — Не сегодня, — Люциус повернул голову и прикусил его шею. Снейп гортанно рассмеялся. Люциус откинулся на его руку. — У меня болит плечо. Призови мою палочку. — Нет, позови домового эльфа, пусть принесет сверху мазь. — Боишься меня с палочкой? Или лень? — Твое плечо — твое дело. Но вообще лень. — Не могу поверить, Снейпи, — перекатился Люциус, косо подмяв под себя Снейпа. — Откуда в тебе столько злобы?.. — Злобы?.. — поднял брови Снейп. — И ярости. Такой был тихий, черненький мальчик… Скромный, умненький… …Началось. Снейп застонал и закрыл глаза. Это воркование он очень хорошо помнил, и всегда был перед ним бессилен, хотя оно его бесило и смущало. Что тут скажешь? Ответ не предполагался. Люциус — такой доступный и естественный, словно вернулся, наконец, с того света (сколько лет он на нем был?..) явно предпочитал и дальше переплетаться со Снейпом в теплом гнезде, а не чинить свою руку или, как обычно, тянуться к шампанскому. У Снейпа кольнуло сердце. Наверное, ему больно, и, наверное, ему наплевать. Наверное, это значит… что? — Ты что-то бледен и скорбен, друг мой. Не понравилось заниматься сексом? — прихватил его волосы ртом Люциус. — Я предпочитаю заниматься с тобой магией… — пробормотал Снейп. — Хотя и так понятно, что… — …мы занимались магией, — закончил Люциус. — Пусть кто-нибудь посмеет возразить. Снейп улыбнулся и открыл глаза. Прямо перед ним, в дверях, стоял Темный Лорд.

* * *

Снейп окаменел и подался плечами вперед. Его зрачки разом застыли, а лицевые мышцы, напротив, заходили ходуном. Малфой резко оглянулся. …В следующий миг оба они были на коленях, и Снейп ничего не мог поделать со своей единственной мыслью: так выглядит изгнание из Рая. Он видел нечто похожее на церковном витраже. Белая длинноволосая голова, черная стриженая голова, голые спины, грозное божество. — Я вижу, господа, что вы точно исполнили мое предписание, — произнес Темный Лорд. — Вы занялись друг другом. — Да, мой Лорд, — пригнул голову Люциус, — Я вылечил Снейпу руку, как вы того и желали. — И сломал свою, — Лорд медленно сжал его плечо, и Люциус заскрежетал зубами. Снейп расширенными зрачками смотрел перед собой, но ничего не видел. Он не был наивен, и более точно, чем Малфой, представлял происходящее в мозгу господина. — Посмотри мне в глаза, — прошипел Темный Лорд. — Люциус-сс. Твоя рука… не тревожит тебя более… там холод… приятный холод полного равнодушия… Люциус дернул головой, словно очнулся. Снейп видел его затылок, но этого было достаточно, чтобы понять, что творится. Между глазами Темного Лорда и лицом Люциуса загустела прозрачная, дрожащая нить. Она расширилась, размылась, и в воздухе повисло напряжение. — Иди за мной, — приказал Темный Лорд. Снейп бросил Малфою первую попавшуюся под руку мантию. Тот накинул ее и, не оглядываясь, вышел. Снейп оделся и допил остатки шампанского. Потом он сел на пол и закрыл лицо руками.

* * *

…Люциус Малфой открыл глаза и увидел себя в собственной гостиной. Наверное, он задумался и пропустил последние слова Повелителя. В этом не было ничего удивительного, так как он очень сильно устал, чертовски вымотался за ночь. Перед глазами все еще мелькали голые деревья, струи дождя и охранные барьеры. Он никогда раньше не имел дела с некромантией в ее классическом объеме. Руки, казалось, до сих пор пахли гнилой древесиной и сыростью, мокрая земля кладбища источала сотни запахов — свежести, перегноя, здоровой горечи. Этот запах напоминал ему о человеке, который бросил Люциуса там. Конечно, Люциус мог попросить о помощи, но он не стал, Лорд должен видеть цену каждому из них. И вот Люциус вступил в бой, а этот человек — нет. Предпочел струсить и аппарировать. Ну и черт с ним. Какой спрос с полукровки? Как не мог ничего, так и не может. Он полное ничтожество. Одно слово — сопливус. Люциус хорошо помнил, как вернулся к господину уже при свете дня. К несчастью, на колдомедика времени не хватило, сломанное ночью плечо ломило, наверное поэтому его палочка не зажата в руке, а лежит перед камином… зато теперь он с полным основанием может сказать: да, он не только один из самых хитрых и самых умелых слуг Темного Лорда, он самый достойный из них. Лорд доволен. — Ступай, Люциус-сс, — сыто произнес Темный Лорд. — Твоя юная жена заждалас-ссь. Ей будет приятно знать, что ты смог принести мне пользу, и я очень доволен твоей службой… Она окажет тебе помощь… Иди к себе… Солнце заливало парадную лестницу Малфой-менора, по которой поднимался хозяин дома. Его тело ныло от ночных битв и погони по сельским перелескам, зато совесть была почти кристально ясна. Ни один свидетель не выжил. Он вне подозрений.

* * *

— Северус… Скажи мне правду, — второй раз раздался голос Темного Лорда, и теперь он звучал в мозгу. — Твой друг… Люциус Малфой. Он вызывает у тебя сильные чувства… какие? — Он забавен и богат, — ответил Снейп. — Это очень престижное знакомство. …Северус сузил границы восприятия, как мог, и сконцентрировался на грубом возмездии за испорченную юность. Это работало ровно две минуты, потом перегородку снесло, и впереди замаячило то, что Темному Лорду видеть не следовало. Тогда Снейп переключился на зависть к чужому счастью. Нежная и красивая жена, розовые наволочки, мерзкий циссин характер, слюнявые дети, тюль за сотню галеонов, бисквиты с молоком, а он варит костерост в Тупике Прядильщика, чтобы оплатить подписку на газету. — Открой свое сознание! — приказал Темный Лорд. — Кто тот человек, который тебе дороже тебя самого? — Вы, Милорд, — поднял невинные глаза Снейп. — Нет, Северус, — просвистело в мозгу. — Я — тот человек, который страшнее тебя самого. Кто — дороже?.. …Снейп стоял на коленях в гостиной, вызвавший его Петтигрю грыз ногти у стены. Наслаждался зрелищем. Снейп сконцентрировался на презрении к этому объедку, который всегда таскался за яркими людьми только для того, чтобы радоваться, когда их расплющивает сила. Чем сильнее человек — тем больший удар он держит, тем ужаснее его участь. Слабым ломают только волю. Сильным ломают все. — Кто этот человек, Северус? — взял его за подбородок Темный Лорд. — Ты не подумал о своей матери… о той девке, про которую я уже слышал… Что ты хранишь сильнее, чем эти очевидные вещи?.. — Милорд, — сглотнул Снейп, — вы знаете о том, кто мне дорог, лучше моего. Я не знаю никого иного. — Люциуссс… — прошипел Темный Лорд. Снейп вздрогнул. Рефлекторно. Он понял это, и в его глазах на миг метнулся ужас. — Я не люблю сопротивление, — сжал подбородок Снейпа Лорд, направляя ему в лицо палочку. — Лигилименс! — Окклюменс! — вскричал Снейп, и его голова словно покинула плечи. Сквозь звон и пустоту он видел, как изменилось выражение на лице Темного Лорда. Голова была готова взорваться. Ее собственная пустота разрывала ее изнутри, как будто находилась там под давлением. Глаза Темного Лорда налились красным. — Интересно, — протянул он, отклоняя палочку. — С чего такой приступ противоречия? Из глаз Снейпа катилась влага, но он ее не чувствовал: он дышал. — Лигилименс Максима! — повторил Темный Лорд лениво. — Окклюменс! — сжал зубы Снейп. …Эта атака была куда более мощной, и как ни старался Снейп закрыться — полностью это сделать ему не удалось. Теперь глаза заливало перламутром. Именно такого цвета была кожа Люциуса Малфоя сегодня утром. — Какие комичные, любопытные потуги, — донесся свист. — Кто он? Мой ленивый и неверный сторонник Люциус?.. Который взял тебя этой ночью, как никогда не брал жену?.. …Снейп поискал подходящую молитву, но не нашел. Все перегородки, возведенные в мозгу, трещали по швам. В углах его глаз набрякла кровь, и теперь медленно вытекала из правого. Темный Лорд любовался. Потом опустил палочку.  — Почему? — спросил он, вглядываясь в перекошенное лицо.  — Потому что, как только я назову такого человека, вы его убьете! — услышал Темный Лорд. Мысль была ясной и оформленной, она возникла вся разом, словно напечатанная. Снейп даже не успел ее сказать. Но он бы и не смог. — Человеческие чувства… — засмеялся Темный Лорд и поднял палочку. — Неужели ты думаешь, что ты мне ровня? И что твоих жалких силенок хватит, чтобы мне противостоять?.. Я убью тебя. — Окклюменс, — пробормотал Снейп. После этого плотину прорвало.

* * *

— Дай ему воды и ступай, ты мне не нужен, — услышал Снейп. Руки с обкусанными ногтями протянули ему чашку. Питера стоило послать к черту, но вода… «Спасибо», — прохрипел Снейп. Пять минут жизнь возвращалась, но лучше от этого она не стала. — Твоя тайна не стоила и выеденного яйца, — услышал Снейп, когда дверь за Петтигрю закрылась. — Люди не меняются. Только делаются более сильными или более глупыми. Я не буду убивать тебя сегодня, Северус, потому что твои ничтожные страдания довольно смешны. Однако я должен ограничить твою плебейскую манеру не повиноваться с первого приказа. Возможно, ты ждешь круциатуса или империуса, но это излишне: и то и другое ты скоро будешь иметь в избытке. Поскольку я знаю своих слуг лучше, чем их знаешь ты… Снейп приподнялся на руке и сделал попытку ухмыльнуться в пол. С каждым словом Темного Лорда он понимал, что его сердце не просто разбито — оно будет растоптано в пыль, и сам он сможет лишь фиксировать эти метаморфозы. Было бы ему лучше, если бы он покорился? Осталось бы у него то, что стоит защищать?.. Какая разница — все равно он не смог сохранить тайну. Он остался собой — это все, чему можно радоваться. Оказывается, есть барьер, который он никогда перешагнуть не сможет. Назвать имя своей любви… Оказалось, что ему проще умереть. Жалкий итог, Лорд полностью прав. Его даже не за что ненавидеть. — Твой сердечный друг Люциус… — продолжал Темный Лорд, сидя в кресле, — довольно сильно тебя презирает. Его отношение будет для тебя достаточным наказанием за сегодняшнее исполнение. Тебе следует запомнить, что каждый человек из нашего круга сначала принадлежит мне, и никому не дано заявлять на него права или хотя бы заикаться об этом. Однако, Северус, тебе не откажешь в дерзости и определенных талантах… а это требует награды. Подойди. Как бы ни качал Снейп головой, в попытке отрицать неизбежное, ему пришлось подойти. Он еле мог стоять на коленях, и потому опирался рукой на пол. Лорд встал. — Подними голову! — сказал он. Снейп исполнил. Лорд приблизился, в его руке блеснула неширокая цепь с темным камнем. Одним щелчком она сомкнулась на горле. Снейпа повело. — Акцио чашка, — прошептал Темный Лорд, поймал подплывшую по воздуху емкость и опустил в нее свою палочку. Чашка трансфгурировалась в бокал с алой жижей. — Пей! — подал Лорд. Снейпа наконец нагнало любопытство. Это говорило о том, что он приходит в себя. — Что это? — понюхал он бокал. — Распространенный состав для повышения потенции, — ухмыльнулся Темный Лорд. — Пей. Состав действительно был невинным и распространенным, и Снейп выпил. Достойнее было выпить, чем упереться. В этот момент цепь на его шее шевельнулась и нагрелась, словно ожила. — Желаю удачи на любовном фронте, — сказал Темный Лорд, разворачиваясь. — Я полагаю, это один-два партнера в сутки. Если амулет не получит свою дозу энергии, он будет брать ее у тебя, пока не высосет вместе с жизнью. Ты как никто другой разбираешься в том, какая энергия дает человеку жизнь, помнится, это что-то из области алхимии… преобразования потоков… — Что?! — уголки губ Снейпа приподнялись: это был его способ бороться с обстоятельствами. — Не пытайся снять его, — облокотился на спинку кресла Темный Лорд. — Это бесполезно. Когда я захочу, я сам его сниму, года через два… может быть раньше. Когда ты достаточно накормишь камень. — Что?! — ухмылка Снейпа стала ярче, а голос дрогнул. — Я понял, что ты питаешь определенную склонность к девиантному сексу с мужчинами, Северус… Теперь их в твоей жизни будет очень много. Этот камень обладает определенной притягательностью для энергии ян… А женщин отторгает. Кроме того, каждая женщина будет лишать тебя баллов. И все придется начинать с нуля. Думаю, тебе надо благодарить меня за решение твоих проблем. — Что?!.. — Снейп сел на пол и осмыслял произошедшее. Это было посильней акробатических трюков и прыжков через обруч. Как он будет существовать? С его-то лицом и репутацией?!.. Про душу надо было не думать, ее надо было хоронить. — Ты, конечно, можешь начать с нашего круга… с избранного мной круга, — посмотрел на потолок Темный Лорд. — Но не думаю, что кто-то пойдет тебе навстречу. Но есть и хорошая новость: секс с волшебниками не является непременным условием. Годятся и маглы. Снейп сузил глаза и встал. Из камня лились потоки силы, которая с каждой минутой все более походила на голод. Однако адреналин поступал исправно. — Благодарю, — сдержанно поклонился он. — Вы были очень проницательны, мой Лорд. Позвольте идти?.. — Ступай, — перебрал пальцами палочку Темный Лорд.

* * *

Снейп вышел в март из ворот Малфой-менора и расхохотался. Защитные барьеры были сняты. Изгнание из Рая состоялось. …«И, кроме того, нам следует поговорить». Что ж, программа исполнена по всем пунктам. Зато он был уверен, что теперь его зарок — никогда не читать писем Люциуса Малфоя дважды и тем более не отвечать на них — этот зарок будет исполнен без труда.

Fin

Далее — «Необыкновенное Лето»

________________________________________ Примечания: «Je ne crois pas à la bonne aventure…» Я не верю в приключения «Cet homme, cet homme, c’est l’homme de la nuit…» Этот человек, этот человек, это человек ночи Non! Je ne regrette rien Нет, я ни о чем не жалею Car ma vie, car mes joies aujourd'hui, ca commence avec toi… Потому что моя жизнь и мои радости сегодня начинаются с тебя…