Что ты скрываешь?

Чёрт. Чёрт. Чёрт. На какое-то время, я подумал, что разговор с ректором и тема этого разговора — всего лишь сон. На какое-то время. Не навсегда. И сейчас я сижу напротив материального Томаса. Сижу и занимаюсь с ним алгеброй. Да какого хрена, простите. За какие прегрешения? Я хотел одного — закончить школу, тихо, а после поступить в универ. Но что я получил? Теперь обо мне болтают все. Без преувеличения. А всё из-за этого Кросса. Чёрт бы его сожрал. Его и всех студентов.

***

— Слушай, мы сидим тут уже битый час. Неужели тебе не скучно? — Этот парень уже какой раз пытался увильнуть от наших с ним занятия. Я бы тоже рад, только вот есть один нюанс. Я должен был каким-то чудесным образом сделать так, чтобы этот придурок получил Отлично на экзамене. Он и оценка «А» — не совместимы. Почему я это решил? Да мы сидим и битый час решаем задачки начальной школы. — Смотри. Пока ты не решишь эту задачу, — тычу пальцем в учебник какого-то мелкого, у которого мы этот учебник одолжили, — никуда мы отсюда не пойдём. — Просто признайся, я тебе нравлюсь и ты хочешь вечно лицезреть моё лицо. — Том усмехнулся, ухмыльнулся, что он только не сделал. Мне захотелось съехидничать. — Поверь, есть много других людей, которых я считаю более привлекательными, чем ты. — Я старался отвечать ему вполне мягко. Нельзя было допустить мата, или ещё чего хуже — моих бывалых фраз. А содержание у них довольно милое. — Я понимаю твоё стремление уйти отсюда и пуститься в бесконечные потехи, да и мне не особо приятно сидеть тут, но, будь добр, реши эту задачу. Заставь меня думать, что ты не безнадёжен. Мне кажется, или на него мои слова подействовали? Я еле сдержался, чтобы не округлить глаза и не похлопать. Он быстро записал решение и повертел тетрадкой перед моим лицом. Я быстро сверил ответ. — Молодец, а теперь задание на дом. — я взял учебник в руки, проглядывая взглядом номера. — Чувак. Ты серьёзно? Как будто мне домашки в школе не хватает. — Как будто ты её делаешь. Он замолчал, послушно ожидая того, что я ему задам. Мне даже не верилось, что передо мной сидит именно он. Покорный и понимающий ученик. Хотя, кого я обманываю, сейчас выйдет из этого кабинета и забудет всё, что я ему говорил. Бьюсь об заклад, что так всё и будет. — А давай уговор. — Я оторвал взгляд от книги. Что он задумал? — Я делаю всё, что ты говоришь: выполняю твою домашку и школьную, немного завязываю с драками, становлюсь более культурным… — Ну и что ты хочешь взамен? — я не дождался конца его речи, так как-то, что он уже сказал, казалось мне нереальным. — Всё предельно ясно и просто. — Он раскинул руки в стороны, — ты будешь делать то, что я скажу. Не бойся, издевательств не будет, каких-то извращений и того, о чём ты мог подумать — тоже. — Зачем тебе это? — Я уже говорил множество раз. Я знаю, что ты не тот, за кого себя выдаёшь. Я хочу это доказать, сладенький. — На обращении меня передёрнуло. А предложение просто ввело в ступор. — У тебя есть время до завтрашнего дня. После школьных занятий я буду ждать тебя здесь же. Тебя и ответ на моё предложение. — Ладно. — Я захлопнул учебник. Сейчас задавать ему что-то — бессмысленно. Он ничего делать не будет, если я не приму условия этого уговора и не соглашусь на них. Вот чёрт-то. Во что я вновь ввязываюсь?.. Томас Кросс вышел из класса, а я остался, чтобы закончить одно дело по учёбе — профессор попросила проверить работы учеников. Вот морока-то. Ну что ж, поехали… Я достал тетради из шкафчика внутри учительского стола и раскрыл первую. Тяжко вздохнув, я начал эту мини-каторгу.

***

Когда я приехал домой, то пребывал в какой-то прострации. Весь вечер я размышлял над предложением Тома. Я не собираюсь ему ничего рассказывать о своём прошлом. Я сам хочу его забыть. И его уговор. Он был абсолютно ему не выгодным. Как же поступить… По сути, я ничего не теряю, только в «+» останусь. Но это слишком подозрительно, в этой жизни не может быть ничего так просто. Или это я просто всё усложняю? — Чё-ё-ёрт. — Я встал со стула, оттолкнув его к соседней стене. Плюхнувшись на кровать и вперившись взглядом в потолок, я просто разглядывал его. Те цветные тряпки из моего прошлого… Помню этот момент. Так отчётливо, как вижу сейчас эту пестроту. Я слегка прикрыл глаза. Мы жёстко набухались в тот вечер. Некоторые даже встретились с радужными реками и белочками. Я вышел на крышу бара, в котором мы были, чтобы отдышаться и придти в себя. Было не очень холодно, лето только прошло. Хозяин уже не обращал внимания на наш возраст. Ко мне поднялся один из моих знакомых. — Чувак, я хочу этот флаг. — Я поднял руку и показал на гей-бар напротив здания, на крыше которого мы стояли. Там над входом висел плакат, типа:«однополые отношения имеют право быть.», или что-то в этом роде. Он был яркой, радужной окраски. Я не помню, почему его захотел, но помню как. — Будет сделано, Марки-из-з~, — протянув моё прозвище, знакомый, я не помню уже его имени, спустился вниз, а после из бара вышла вся наша честная компания. Кто в лес, кто по дрова. Один чуть кони не двинул, пока лез на козырёк над входом в голубую обитель. Они ржали, как кони, показывали факи прохожим, таким же в зюзю. Но в конце всё же достали этот плакат. Но тут появилась полиция. Я поторопился спуститься вниз, чтобы предупредить их. Но не успел. Послышались свистки и парни начали драпать, вместе со мной, вместе с радужными плакатом. Мы забежали в какую-то подворотню, полицейские пробежали мимо. Мы стояли и улыбались, у всех подскочил адреналин. Хотелось совершить ещё что-нибудь. Но у кого-то была голова на плечах, поэтому мы пошли в наше «убежище». Развесили там этот плакат с лозунгом о правах голубков, а после потихоньку начали засыпать. Наверное, один я не спал. Я стоял на улице, затягиваясь чьими-то сигаретами, которые валялись раньше на столе. У нас было всё на всех, не было чего-то своего. Было прекрасно. — Но радужный плакат я, всё же, заберу.- Докурив до фильтра, я выбросил бычок на землю и потушил носком ботинка. «Убежище» представляло собой обычный подвал, обставленный мебелью и с подведённым электричеством. Здесь было несколько компов и телевизор, маленький холодильник и морозилка для алкоголя, как всегда, он был набит бухлом. Плакат висел посередине помещения, на штыках в стенах. Я взял секатор — не знаю, откуда он там был, и отрезал края радужной тряпочки. Сложив остатки, я оставил записку с поцелуйчиком в конце и свалил домой. С тех пор этот плакат висел у меня в комнате, пестря своими радужными цветами. Когда родители это увидели, их глаза чуть в мозг не закатились. Было смешно. Это было потрясное время, я рисковал, веселился, страдал, я жил. А потом эти друзья-навеки меня просто бросили. Уёбки. Уберу к ебеням эти тряпки на потолке. Сожгу к херам собачьим. Я сорвался с места и полез снимать их. Чуть не навернулся с крутящегося стула, слегка подвернув ногу, мог сломать себе шею, или влепиться головой в стену. Но я снял их. А потом просто закинул в пакет для мусора. Спустился вниз по лестнице и прошёл во двор, через заднюю дверь дома. Закинув мешок в костёр для «семейных посиделок вечером», я начал искать взглядом коробок спичек. Нашёл. — Съебитесь уже из моей головы, — с этими словами я зажёг одну из спичек и кинул в мешок. Он вскоре вспыхнул. Пахло отвратно, даже слегка тошнило. Но я чувствовал неимоверное удовлетворение от того, что я делаю. Я как будто отпускал грехи. Хотя, что я несу, все грехи я отпустить всё равно не смогу. Это смешно.

***

Вчера было хреново. Я даже подумывал увильнуть от школы на денёк другой. Но не судьба. Про слова Тома я вообще вспомнил только тогда, когда увидел его в школьном коридоре. Вновь я впал в прострацию. Я так и не знал ответа на его предложение. С одной стороны, это очень выгодное предложение, а с другой наоборот. Я быстро привязываюсь к людям. Не хочу, чтобы я проникся к нему дружественными чувствами. Не хочу к нему вообще никакими чувствами проникаться. Твою мать. Почему моя жизнь вновь поворачивает меня в самую жопу, когда я только-только начал отворачиваться от неё. Несколько уроков я провёл в медпункте, ссылаясь на боль в голове. Медсестра мне верила. Осталось последние два урока. На них я решил сходить. Естественно, Кросса ни на одном из них не было. Тут даже удивляться нечему. Может быть, он и на наше с ним занятие не придёт. Может, он просто шутил вчера насчёт уговора. Да кто его знает, чёрт побери. Звонок. Я поднимаюсь на третий этаж — на нём находился кабинет, в котором нам двоим было отведено место для занятий. Я открыл дверь в него, надеясь, что никого там не увижу. «Облом.» — Подытожил я, когда на меня посмотрел Том, поднимая взгляд из-под учебника по химии. — Оу, привет. Я уж думал, ты не придёшь, хотел было валить отсюда побыстрее. — Парень отложил от себя книгу и обратился ко мне. — Не поверишь, но я солидарен с тобой. — Хе-ех. Так что, — резко проговорил он, — что ты надумал насчёт моего предложения? — Я согласен. — Говорил я не от себя. Я бы никогда не согласился на его авантюру, но что-то взыграло во мне и я решил попробовать. Вдруг из этого получится что-то хорошее, а мне ни чем не аукнется. — Прекра-а-асно. — Он вытянулся вперёд, — кстати. Я с тобой в паре в проекте по химии. Надеюсь, мы сработаемся. — Он улыбнулся во все тридцать два, а я, кажется, начал падать в пропасть.