Запах

Киба шел по центральной улице, еле передвигая ногами. Акамару плелся рядом с хозяином, с выверенной периодичностью тыкая носом в кисть или бедро парня, намекая, что давно пора бы поужинать и отдохнуть. Очередной длинный тренировочный день подходил к концу. Тело ныло от нескончаемого повторения техник и падений на твердую землю. Несмотря на усталость, Инузука был очень собой доволен. Ему удалось сильно продвинуться, а это не могло не радовать. - Скоро будем дома, Акамару, - ободряюще произнес он, потрепав пса в холке. Тот, чувствуя приближение к дому и интонации хозяина, завилял хвостом. Темноволосый юноша, уставившись под ноги, лениво размышлял о том, что сегодня ему вновь придется готовить ужин. Его дом на неделю опустел, что слегка печалило, хотя времени он там проводил не слишком много. Инузука шел, спрятав руки в карманы. Люди спешно и не очень ходили со всех сторон. Но вдруг что-то изменилось. Мимо парня пробежала незнакомая девушка, едва задевая плечом. Инузука замер. Что-то явно было не так. Юноша напрягся. Акамару тревожным взглядом посмотрел на хозяина. Но Киба стоял неподвижно, глядя перед собой совсем не видящим взглядом. Звуки шумной деревни, хоть и вечерней, стали доноситься точно откуда-то издали. Яркий свет десятков фонарей, фонариков, окон потускнел. Инузука прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. Вот оно! Запах! Абсолютно новый, невероятный и восхитительный аромат коснулся чувствительного носа и, казалось, проник в каждую клетку тела, наполняя ее не кислородом, а чем-то совершенно иным. Голова закружилась. Инузука развернулся. Она. Так безусловно пахла она. Ее фигура расплывшимся силуэтом скрывалась вдали. Киба чувствовал изумительный шлейф, что тянулся за ней. Голову будто заполнил густой туман. Перед глазами все плыло. Киба попытался принюхаться. Он чувствовал, как кровь пульсировала в висках, а кончики пальцев покалывало. Он различил томленые яблоки, апельсиновую цедру, смятую траву, точно после тренировки, имбирь, цветы, названия которых не знал, но точно помнил в лавке Яманака и что-то еще, что идентифицировать он не смог. Последний «ингредиент» этого невообразимого коктейля буквально сводил с ума. Запах был такой… Киба никогда в жизни не ощущал ничего более приятного. Тело покрылось мурашками. Акамару настойчиво пытался растолкать хозяина головой, жалобно скуля. Не выдержав странного поведения своего двуногого друга, он прыгнул на него, повалив на землю. Киба распахнул глаза от удивления. Он смотрел на пса, который холодным носом обнюхивал хозяина. - Пойдем, Акамару, - он чмокнул собаку в нос и поднялся. Акамару задорно гавкнул и пошел в сторону дома. Запах практически полностью растворился в потоке других ароматов вечерней Конохи. Он преследовал его. Преследовал изо дня в день. Инузука ощущал этот до дрожи в руках и спазме в животе приятный аромат по пути на тренировку. Потом ощущал его по вечерам, когда возвращался обратно. Ощущал, когда гулял по деревне или где-то сидел с друзьями. Снова, и снова, и снова. Изо дня в день он ловил его далекие отголоски, от которых его одолевало головокружение и целый шквал необычных и неожиданных для него эмоций и переживаний. Волосы на руках вставали дыбом. Кровь разгонялась настолько, что Инузука чувствовал жар. Чакра приходила в такое буйство, что юноша замечал ее увеличение как минимум в два раза. Запах был такой вкусный, манящий, возбуждающий и соблазнительный, что Киба про себя скулил, как самая настоящая собака, перед которой висит сочный кусок мяса с кровью. Постоянное присутствие в воздухе этой магической для Инузуки смеси сводило его с ума. Поднимаясь с кровати после очередной бессонной ночи Киба твердо решил, что должен, наконец, разобраться с причиной своих страданий и своего почти мазохистского удовольствия. Мать и сестра все еще отсутствовали на миссии, что злило парня еще больше. Ему нужен был совет от старших, знающих, которые могли бы ему подсказать, чувствуют ли они что-то подобное. Киба принял решение, что непременно найдет неуловимый источник и выяснит, что в нем такого волшебного. Раннее утреннее солнце ласкало лучами небо. Воздух был свеж после прохладной ночи. Киба и довольный жизнью Акамару (он-то по ночам спал, в отличие от хозяина) стояли на крыше дома. Инузука принюхивался ко всему, что едва улавливал носом. Западный ветер, наконец, принес знакомый шлейф. Не медля ни секунды, он тут же двинулся в сторону запаха. Его охватил азарт. Он бежал по крышам, спускаясь на улицы, несколько раз упуская след. Кровь бурлила в предвкушении разгадки, а живот скручивало от волнения и возбуждения. Акамару бежал следом, весело лая, но совершенно не понимая, куда они спешат. Потеряв след в очередной раз, Инузука остановился, чтобы перевести дух. Не успев отдышаться, он вновь учуял его. Да так ярко и четко, как никогда до этого. Он вел напрямую к выходу из деревни. Инузука побежал с новой силой. Он покинул территорию поселения и, идя по следу, сошел на тропу в окрестном лесу. Запах становился отчетливее и приобретал насыщенность. Голова вновь начинала кружиться. Кровь от бега и переполняющих эмоций стала такой горячей, что Киба ощущал ее лавой в венах. Он прикрыл глаза и побежал вперед, полагаясь на обоняние и знание местности. Бегущий позади Акамару звонко гавкнул. Киба на бегу повернул голову назад и тут же, врезавшись во что-то, упал. Под ним лежала девушка, которую он своим весом вдавливал в землю. Она смотрела на него, распахнув глаза и тяжело дыша. На ней были шорты и футболка, волосы собраны в небрежный хвост. Она бегала. Но Инузуку не волновали эти нелепые мелочи. Это был он. Тот самый запах, что сводил с ума и не давал спокойно жить несколько недель. Все его домыслы, что же так могло манить, в мгновение были развеяны. Это был ее пот. Ее естественный запах, наполненный только ее индивидуальным сочетанием феромонов и гормонов. Киба терял контроль. Он чувствовал триумф. Он нашел источник своих волнений. Но этот самый источник пах так невыносимо изумительно, что от него невозможно было оторваться. По телу парня прошла дрожь возбуждения. Он уткнулся носом в шею девушки и шумно вдохнул в себя воздух, стараясь запечатать его внутри себя. Голова закружилась точно от крепкого алкоголя. Инузука оторвался от шеи и посмотрел ей в лицо, хотя сконцентрироваться на зрении было практически невозможно. Незнакомка лежала под парнем не шевелясь. Ее ошарашенный взгляд был красноречив. Она приоткрыла рот, чтобы попросить молодого человека подняться, однако слова почему-то не захотели покидать ее рот. Инузука, чуть склонив голову в бок, пытался рассмотреть ее лицо. Он не заметил, как на его губах растянулась улыбка достойная маньяка. Зато он заметил, как соблазнительны ее приоткрытые губы. Он склонился над ее лицом и выдохнул ей в рот: - Ты пахнешь так сладко. Девушка не нашлась, что ответить. Хотя и возможности для ответа ее тут же лишили. Инузука накрыл ее губы своими. Она не противилась, но и не отвечала. Киба и не нуждался в ее реакции. Ее грудь, к которой он прижимался, начала вздыматься чаще, а к запаху добавился новый компонент – невообразимо сексуальный и притягательный. Инузука, уловив изменения в составе пота, ощутил тяжесть в собственном паху. Противиться желанию было почти невозможно. На вкус она была так же прекрасна, как и на запах. Акамару, который во время всего происходящего стоял рядом и непонимающе смотрел на действия хозяина, наконец, решил что-то предпринять. Он схватил его за куртку и потянул назад, стягивая с девушки. Инузука громко и недовольно дышал через нос. Он посмотрел на незнакомку. Та подняла с земли корпус и с полным непониманием в глазах смотрела на него. Юноше показалось, что он увидел страх в ее глазах, но запах ее говорил совершенно о других эмоциях. Киба поднялся на ноги и протянул ей руку. Девушка с опаской приняла его ладонь. Как только она оказалась перед ним, до него дошло осознание того, насколько странной была сложившаяся ситуация. - Слушай, - начал он, стараясь не показывать своего смущения, хотя чувствовал, как пламенно горят щеки, - ты извини. Просто твой запах преследовал меня уже давно. И я… ну, в общем, как бы… - он мялся, пытаясь подобрать слова. - Все в порядке, - к удивлению парня спокойно ответила она. Голос у нее был приятный. – Но нападать на девушек в лесу – это не лучший способ выразить свою симпатию, - она усмехнулась. - Скажи, - после минутного молчания обратился он, - а тебя можно проводить? На мгновение ее запах стал отражать сомнение. Инузука нахмурился. Он был поражен тем, как четко чувствовал любое колебание аромата девушки. - Только если больше не будешь сбивать меня с ног.