Почти восемнадцать.

      Дживон стучит несколько раз в дверь, которую снова открывает маленькая девочка, обнимая старшую за талию, а та улыбается, поднимая её на руки, заходя в дом, закрыв дверь. — А где аппа? — Онни, он на работе задерживается. — улыбка с детского личика пропадает, пока Ван идёт на кухню, усаживаю младшую на стул. — Ты знаешь, что в городе происходят слегка ужасные вещи? — Вонджи отрицательно мотает головой в стороны, от чего хвостики болтаются, попадая по пухловатым щёчкам, — Если аппа узнает, что ты пришла домой одна, он отругает тебя, никогда не делай так больше, ладно? Дожидайся его, но не ходи одна, а то злые дяденьки тебя покусают за углом. — Хорошо. — Обещай мне, Ван-ян? — Больше так не буду, обещаю, онни. — Ну смотри мне. — грозит пальцем, прищуриваясь, пока девочка стыдливо опускает голову, раскачивая ножками. — Ты кушала? — Да. — Что? — Рис и свинину. — Ничего себе вас там кормят в школе. — трепет сводную сестру по голове, присаживаясь перед ней на корточки, жмурясь от боли. — А где Тэхён-оппа? — Не знаю. А что такое? — Я хотела на нём поскакать. — глаза округляются, её слова комом в горле встают, а сзади раздаётся смешок, на что Ван поднимает голову, улыбаясь. — Немного двусмысленно. — мужчина ставит пакеты на стол, обнимая старшую, целуя в щёку младшую. — Почему ты не дождалась меня, Вонджи? — Она осталась одна, а я её забрала, прости. — Тогда ладно, а то в ближайших районах от Каннама происходит всякая дичь. — отец ёжится, кидая взгляд на сумку возле двери. — Ты куда-то едешь? — Да, в Пусан к подруге. — Надолго? — Нет, на несколько дней. — Слушай, ДжиДжи, — Джисол выкладывает из пакета продукты в холодильник, поглядывая на дочерей, — я уезжаю в командировку, а везти Вонджи к тёте нет времени. Ты не могла бы посидеть с ней? — Конечно. А когда? — Увы, но завтра. — А если я буду с подругой, ничего страшного? — Нет, конечно нет. — он улыбается так тепло, что некий страх и злость на себя уходят вниз, на дно, позволяя дышать свободно. Ван достаёт телефон из заднего кармана, начиная искать в контактах «Косорылая» и как только находит, нажимает на «вызвать», отходя в сторону гостиной. — Ну и где ты? — Я ещё в Сеуле и планы меняются. Собирай свои манатки, поднимай зад и ковыляй на станцию. Как будешь садиться и подъезжать — звони. — Сучка. Ладно, я мигом. — Верю. — усмехается, выдыхая и поворачиваясь к отцу, — Завтра в обед я приду, а сейчас, мне пора домой. — подбегая, целуя сначала его, а затем сестру, накидывая ветровку на плечи. — Спокойной ночи, аппа, Вонни. — Спокойной ночи.       Нажимает на звонок, держа сумку в руке, которая волочилась по асфальту всю дорогу и порвалась почти у дома. Двери не открываются, поэтому остаётся лишь перекинуть вещи через высокую ограду, перетащить скамейку и начать забираться. Попа, которая чудесным образом быстро заживает, приземляется на сумку, что смягчила падение и тут же была поднята с земли, пока каждый шаг становился всё тяжелее, а сквозь огромное стекло вместо стены, было видно девушку со стаканом в руках, что кокетничала с Тэхёном, который в свою очередь равнодушно улыбался, откинувшись на стул, сложив руки на груди, смотря в потолок. Волна раздражения не хило накрыла всё внутри, заставив резко открыть дверь и швырнув вещи куда-то в сторону, подойти к столу. Ладони бьют по поверхности, девушка с испугу подлетает на месте, а Ким, опрокинув голову назад, улыбается, закусывая губу. — Не могла бы ты собрать свои слюни с пола и выйти из этого дома? — Что? — Да, она права. — поддакивает парень, поднимаясь из-за стола, делая глоток алкоголя. — Можешь идти. — Уроды. — буркает незнакомка, отодвигая стул, направляясь в сторону выхода и как только дверь хлопает, Дживон расправляет руки в стороны, вскрикивая: — Я ревную, чёрт возьми! — Ты о чём? — О том, что ты мне нравишься, Тэхён и это же, я сказала Бонрю. Если бы ты меня послушал, то услышал бы это ещё вче… Ким не даёт договорить, цепляется зубами за нижнюю губу и усаживает Ван на стол, смакуя этот поцелуй: нежный, слегка грубый, сладкий, в него вложена симпатия Дживон, на которую он не может ответить словами, никогда этого не говорил, но может произнести лишь: — Прости. — беря её щёки в свои ладони, смотря в глаза цвета молочного шоколада. — Ничего не говори, собирай свои вещи и никогда сюда не возвращайся. — в груди больно щемит, ситуация угнетает, она останется в его памяти, но заставить забыть самого себя что-либо — невозможно, слёзы собираются в уголках его глаз, пока они текут по её щекам, капая с подбородка на колени. Теперь он понимает, что такое терять близкого человека. — Забудь кто такой Ким Тэхён и всё, что с ним связно.