Вишневое счастье

Подъезжая к больнице, на телефон альфе пришло СМС. «Ты же не забыл, что обещал сегодня свидание?» И точно. Он же вчера предложил Тэ выйти за него замуж. Но про свидание забыл. Пока нужно решить ситуацию с Джином, все-таки реакция того врача была странной. К чему вообще такая реакция на его имя? «Я не забыл, скоро буду дома и мы сходим куда скажешь» «Пойдем в то кафе, где я торт покупаю? А то у меня закончился» «Сходим конечно» И в этот момент приходит СМС от Джина. «Встреча назначена на завтра на 9 утра. Тебя устраивает?» «Все отлично, спасибо, Джинни» Телефон и позже вибрировал, и это писал Джин, но Чон уже не реагировал. Ему главное сейчас — доставить мальчика в больницу и побеспокоиться о том, чтобы больше никто не смог его отобрать. Подняв на руки маленького Джина, Чонгук вышел из такси и направился к кабинету врача. — Я перечислял деньги. Джину нужна отдельная палата. — Ах, да. Но как вы смогли забрать ребенка? — Какая к черту разница? Просто скажите мне, куда я могу уложить его? — шепотом говорил альфа, боясь как-либо побеспокоить ребенка. Чонгук следовал за врачом по коридору, осветленному только светом от лампочек. Из некоторых комнат был слышен смех, а в некоторых дети уже явно спали. — Лучшая палата в нашем отделении. Завтра придет кто-то из работников и покормит малыша. — Хорошо. Только не выпускайте его ни к кому и никого не пускайте, — Чон аккуратно положил мальчика на кровать, подложил удобно подушку и прикрыл одеялом. — Надеюсь, подобного больше не произойдет. — Ни в коем случае. Чонгук же, поцеловав мальчика в лоб, выбежал на улицу и поспешил к Тэ. В этот раз он решил воспользоваться общественным транспортом, чтобы добраться домой спокойнее. Зайдя в квартиру, Чон увидел Тэхена, который надевал свой огромный шарф, прикрывающий половину лица. — А я смотрю, ты уже готов, — смеясь сказал Чон, а Тэ закатил глаза, продолжая укладывать шарф. — Ну я сам уже хотел пойти, тебя не дождешься. — Да конечно, сам. А чего не ресторан какой-нибудь? — Не хочется напрягать твой кошелек. И уже хотелось сказать, что он, муж Чон Чонгука, может позволить себе буквально все. Но пока что очень, очень рано. Тэхен рассказывал, что он каждый вечер после работы заходил в то самое кафе и каждый раз заказывал тот же вишневый торт, у того же человека. А Чонгук шел и просто наслаждался запахом бергамота, который смешивался с яркими нотками корицы. Тэхен теперь — собственность Чонгука, которую он никому и никогда не отдаст. А уж тем более не позволит убежать от него. — Ты заходи, мне звонят с работы. — Ааа… Ты же юрист, точно. Все ведь хорошо? — Да, конечно, забегай, — Чонгук уже приложил телефон к уху и кивнул на вход в кафе. — Джинни, у тебя что-то срочное? — А я тебя сильно отвлекаю? Извини, если не вовремя. Юнги стало лучше. — Что ж, раз так, то я позволяю взять с бюджета компании деньги и сделать ему какой-нибудь подарок. Что там с Намджуном? — А, Намджун… Пока все хорошо, он справляется со своими обязанностями. — Я и не сомневался, что ты даже альфу построишь, — засмеялся альфа, поглядывая на входную дверь, из которой люди только выходят, — я тебе позвоню позже. Или напишу. — С тобой ведь все в порядке? — О чем речь идет! Конечно в порядке. Созвонимся. Люблю тебя. — И я… Слышать грусть в голосе этого омеги — как минимум странно. Но тут уже ничего не поделаешь. У него там есть альфа, так что им как минимум не скучно. Войдя в кафе, Чонгук просто остолбенел. Даже нет, он охуел как черт. Запах вишни. Той самой чертовой вишни, о которой он мечтал последние полгода. Последние полгода он вспоминал все детали их отношений, ему снилась та нежная кожа, те черные, глубокие глаза. Все это время Чонгук задавался одним вопросом: почему? Почему сука-судьба поступила тогда с ним так, оставив минимальный шанс на выживание в этом мире? И сейчас, когда жизнь начала налаживаться, появляется он. Стоит у стойки, такой же высокий, но с более бледной кожей, совсем уже худой и окрашенные рыжие волосы приобрели более светлый оттенок, а корни отросли уже достаточно сильно. Нет, это уже не тот Хосок, которого когда-то помнил. Его запах больше не имел ту освежающую нотку, которая каждое утро пробуждала в Чонгуке все самое светлое. То, что стояло в нескольких метрах от него — больше не то.

***

«Этот чертов парень заходит практически каждый день. Он постоянно заказывает яичницу с луком и один и тот же торт, с той ебучей вишней, которую я не переношу. Я надеюсь, когда-нибудь ему попадется гнилая и он просто перестанет приходить. Или уже сдохнет, наконец-то» Какой-то неизвестный красноволосый парень, который приходит исправно каждый день после 9, заказывает вишневый торт. Он молча каждый раз приходит, садится у стойки, просит торт и ест. Он молчит, не докучая тупыми вопросами «повара» и владельца забегаловки в одном лице. Он ни разу не сказал ему ни слова, и тот не интересовался его жизнью. У Тэ было ощущение, будто они знакомы уже сто лет и это просто такое специфическое общение. Правда, он не знал, что оно одностороннее и как же омега заебал этого неизвестного, но красивого парня. «Он начал заказывать по два куска и сваливать. Как же я, мать его, рад. Может хоть теперь не будет докучать мне своими волосами. Потерпеть его какое-то время раз в сутки я могу. Позже, надеюсь, его тушка и вовсе здесь не появится.» Дневник Хосока заполнялся с того дня, как он уехал из Кореи. По началу это были размышления о том, как же хорошо жить самостоятельно, когда никто тебя не контролирует. Отъезд парня — именно то, о чем он так мечтал, чем горел. Правда, к чему были такие жертвы, он сам до сих пор не понял. Долгое время копил в себе обиды, считая, что им просто пользуются. Где-то в начале он даже писал, что «он (Чонгук) просто мною пользовался; он не хотел жениться на мне, да и кажется, вишню он не любит; я ему нужен как привлекательная модель, и держит он меня рядом только из-за этого». Первый месяц, возможно, Хосок скрывался как мог. Отъезд в Канаду показался ему самым логичным. Япония — слишком близко, США — слишком банально, Европа — далеко. И если бы Чонгук и захотел его найти, то точно не искал бы в Канаде. «Он меня заебал и я рад, что избавился от этого альфы» — первые строки, написанные красным. Кровью. Запись он вел синей ручкой после смены. Сначала, устроившись в какое-то агентство, он вел свой дневник по вечерам, описывая что произошло. Но в какой-то момент все пошло не так: каждая фотосессия, каждое слово напоминало о нем. Да и директор — мудак, посчитал его психом. А когда омега стал осознавать, что ему больно, буквы становились красными. Хосок не хотел принимать то, что скучает, то, что ему нужен тот альфа. Он вспоминал те дни, когда им было хорошо. Он вспоминал о том, что он мог получить все. Но получил только эти ебучие воспоминания, которые со временем стали вырезать сердце не только по ночам. Ощущение, будто имя иголками выкалывали на мозгу. Неимоверная боль, не похожая ни на что. Врачи сказали — болезнь, Хосок сказал, что имя ей — Чонгук. Он раз в неделю резал себе руку, ногу, бедро, наливал чашку крови и заполнял ручку. Он писал о боли, а почерк его становился непонятнее. Со временем омега стал общаться с кем-то. С кем-то воображаемым. Он думал, что писал письма своему близкому другу, который его понимал, но на самом деле просто продолжал записывать кровью свои бешеные мысли в дневник. Мысли о Чонгуке — сжигали, красные волосы того парня — напоминали. Напоминали о боли, которую омега старался заглушить физической болью, делая порезы, доставая «чернила». Эти красные волосы напоминали те чертовы слова, которые по утрам говорил слова. «Если бы ты был плодом вишни, то определенно самым красным и сочным» — после чего следовал нежный поцелуй. И, чаще всего, такое их пробуждение на поцелуе не заканчивалось, отчего омеге становилось только хуже. Хосок падал на пол и кричал, стонал, рыдал, но прекращал спустя пару мгновений, когда в его тонком горле застревал огромный ком. Он душил. Этот ком невозможно проглотить или выбить. Он не покинет тело парня просто так. Его цель — убить. Только вот не понятно, убить Хосока или того парня, что изо дня в день вызывал неприятные воспоминания. Омега ненавидел каждую вишню, которую клал на торт красноволосому. Каждый раз надеялся, что найдет гнилую или что маленькая, красная, и с виду сочная вишня, по итогу окажется отравленной внутри. Хосок чувствовал какое-то сходство с ней в этом плане. Один раз этот неизвестный омега навестил его куда позже, чем обычно. Он зашел и просто сел за стойку, попросив два торта, но уже не с собой. Он с кем-то? Вероятно, но почему он… Блять! Эта корица. Этот парень, который всегда пахнул обычным бергамотом, внезапно приобрел отчетливый запах той самой корицы, которую еще совсем недавно Хосок вдыхал своими легкими. Он ощущал этот запах на своем языке, ощущал под кожей. А вдруг это совпадение? Может, таких еще миллион в мире? Не может же произойти такого, что Хосок убегал, но его догнали? Догнали и добили, но не ногами, а чем-то острым, прямо в сердце. Не мог это быть другой, не мог. Этим запахом обладал только альфа. Его альфа…

***

Осмотрев помещение, Чон сразу же заметил красную макушку — Тэхен. Сидел прямо за стойкой, напротив Хосока. Подходя ближе, Чон приметил, что в кафе никого кроме них. Не удивительно, ведь уже вечер. Все или только на работу, или же уже давно вернулись. Сделав шаг вперед, Хосок обернулся. Он смотрел так, будто увидел призрака и сейчас потеряет сознание. Чонгук же решил, что этот омега — прошлое, и с максимально невозмутимым лицом сел возле Тэхена, улавливая дикий взгляд «повара» и какую-то неадекватную искру. — Я заказал нам два вишневых торта. «Вишневых» — вспышка. Перед Чонгуком — белое пространство. Он не видел лиц, тел, не чувствовал запахов. Он осмотрел все вокруг, но в огромной комнате находился один. В какой-то момент Чон даже подумал, что сошел с ума или просто умер, пока кто-то не потянул его за руку. Он посмотрел в сторону этого «существа», но перед ним был второй он. Мило улыбался и вел куда-то вперед. — Осторожно, будет больно. Перед Чонгуком будто стекло, а за ним — последняя картина, что он помнит, немного помутневшая и в светлых тонах. Фраза Тэхена, после чего он просит чая. Чонгук видит, как Хосок что-то сыпет туда. Тэхен это выпивает и просто падает на пол. Дальше — резкая боль в висках. Чонгук падает на пол, пытается привести Тэхена в чувства, но второе «я» просто кладет руку на плечo и просит подняться. — Это не твоя реальность. Тебе не изменить здесь ничего. Такое ощущение, будто этот «я» действительно из другой реальности. Звук такой приглушенный, больше похож на эхо. Вдруг он видит Хосока. А вернее — его дикие глаза. Они блестят от ярости и желания убить. Омега держит нож и кидается на Тэхена, что-то выкрикивая. Чонгук не хочет на это смотреть. Он просто не может. Закрыв глаза, он все равно слышал тот восторженный визг, который прекратился спустя пару минут. Резко открыв глаза, чтобы посмотреть, что же будет дальше, он заметил напротив себя лицо того, кого любил когда-то. Кем восхищался. Ради кого был готов на все. Омега просто приставил нож ко лбу и надавил. Боль — как наяву. Рука на плече альфы — будто реальность. — Человек создает монстра. Монстр не создает человека. Он его поглощает. И его время, кажется, тоже истекло. Слишком больно. Голова раскалывается, в глазах все покраснело. Альфа слышит затянувшийся писк. Вспышка. И резко все пропадает. Ни боли, ни той странной комнаты. Он сидит и перед ним — бездыханное тело Тэхена. За момент до того, как Хосок на него накинулся в том «сне». Это нельзя просто так оставить. Заметив, куда потянулся омега, Чонгук резко отхватил нож, что лежал поближе, и пырнул в стоящего в шаге от него омегу. Он не видел, куда вонзил лезвие, но помнил, что это было не один раз. Когда пелена с глаз спала, он увидел самую омерзительную улыбку на свете — улыбку отчаявшегося маньяка, которому не дали закончить начатое. — И за что ты так со мной, Гукки? Разве ты не любил меня? — еле-еле проговорил Хосок. Он уже практически не дышал, только смотрел на любимого альфу и любовался им. — Я, кажется, любил тебя слишком сильно, Хосок. Но я никогда не позволил бы тебе сделать то, что ты задумал. — Какой ты милый, — Хосок кашлянул, но вместо воздуха оттуда вышли сгустки крови, — мое сердце всегда будет принадлежать тебе. — последняя фраза эхом пронеслась в голове альфы и тот понял почему. Через мгновение — сердце в руке. Настоящее, еще горячее сердце Хосока. В руке Чонгука. А на полу тело омеги с вишневым запахом. Альфа сжал орган сильнее и из него вытекла последняя кровь. Черная кровь. Спустя минут 10 Чонгук пришел в себя. Вишневый запах стал еле уловимым, сам он весь в крови, а тело омеги разорвано, будто его не резали, а рвали на части. Осмотревшись, Чон приметил только нож, вставленный в шею Хосока. Да, он нанес несколько ударов ножом. А по итогу — воткнул в шею и просто разорвал ему туловище, достав сердце. «Черт возьми, надо убираться отсюда» — но как? В такси заметят окровавленного человека, по улице уж тем более. Спустя 3 часа… — Срочные новости! В центре города, в кафе «Онтарио» произошло жестокое убийство. Был убит работник этого самого заведения, который по совместительству являлся поваром и директором. Жертве нанесли 13 ножевых ранений. Причина смерти: разрыв мягких тканей и вырывание сердца, которое лежало отдельно рядом с убитым. Местная полиция обещает, что убийца будет найден, а мы обязательно расскажем вам обо всех деталях сразу же, как они станут известны. До скорого!