Разделенные: два имени для одного. Часть 1

Песня для атмосферы Abyssphere – Черный океан. Третья глава у меня почему-то под песни хорошо выходит. Солнце медленно поднялось над Инуррмаром, осветив его мягким теплым светом. Солнечные лучи приятно щекотали облицовки древних построек, нагревая поверхность, чтобы в дальнейшем это тепло сохранилось в столице как можно дольше. Первые драконы, расправив перепончатые кожистые крылья, пронеслись над Инуррмаром, спеша по своим делам. Наземным транспортом пользовались далеко не все драконы. Лишь те, кто от рождения имел мало сил, или же дети, что не достигли поры совершеннолетия и не приняли истинную ипостась. Красивые, статные, эти представители древней расы были прекрасны и аристократичны по своей природе, несмотря на то, что когда-то давно их прародители были дикими хищниками. Но это было очень давно.

Кто пройдет дорогой тьмы через перевал разбитых грез? Я об этом часто видел сны, но я там всегда один, И всерьез полагать, что там, за пеленой, есть что-то еще, Кроме пустоты, и мы сможем обрести покой?

Внезапно по земле прошла вибрация, заставив на долю секунды пошатнуться транспорт и здания, со стен которых посыпалась мелкая крошка. Разумные остановились, пораженно смотря себе под ноги. - Опять? – раздался удивленный голос. Подземный толчок повторился вновь, на этот раз затянувшись на несколько секунд. С довольно старинного здания обрушился вниз ветхий балкон, чудом никого не задев и разлетевшись на множество кусочков. Драконы, многие из которых были с детьми, прижали к себе своих чад, испуганно восклицая что-то и пятясь назад. Земля под ногами гудела, мерно вибрировала, но внезапно все прекратилось. Буквально через несколько минут на улицах города появились боевые маги, что призывали подданных Орртракса к спокойствию. Источник землетрясения ликвидирован. Но так ли это было на самом деле? Ведь это был уже не первый подземный толчок за все время.

И порой мне безумно становится страшно от того, Что больше нет ни снов, ни мыслей о ком-то важном, Лишь забвение сильней сжимает кольцо, погружая все глубже и глубже, Но только оттуда уже не вернуться, побывав там однажды.

Тем временем те, кто участвовал в судебном процессе, вернулись обратно, и Шиарз, сказав, что появится в Академии завтра, телепортировался в Инуррмар. За ним последовал Иррувард. Диса, отведя Бримэля в комнату и успокоив его, отправился на границу, а Ррон вернулся в комнату близнецов, упав лицом на подушку братьев. Она все еще сильно пахла Интой и Виашем, и дракон жадно вдохнул этот запах, сжав подушку в руках. Прошел месяц после исчезновения близнецов. Целый месяц он метался, не зная, как быть. Без истинных все было не так, сама жизнь была не такой. Ррон забросил учебу, лишь тренируясь на специально отведенной для этого площадке. Может быть он старался держать себя в форме, а может быть через тренировки он пытался выжать из себя те боль и тоску, что поселились в нем. Порой, упав на колени, молодой дракон бил кулаками землю, рыча, принимая полуформу и изрыгая на обожженную атаками траву жидкий огонь. После он просто падал и сворачивался в позе эмбриона, будучи беззащитным перед судьбой. Его тело, его душа изнывали, изнемогали, но главное осознание не давало дракону совсем сойти с ума: он чувствовал, что близнецы живы, это было самое важное. Именно это поддерживало Ррона, и он находил в себе силы прожить еще один день, наведаться к брату и расспросить о результатах поиска отца. Но каждый раз парень получал один и тот же ответ. Однажды он сорвался и указал исправить величину награды, выставив в качестве оплаты за находку наследников рода все свои сбережения. Диса пытался отговорить младшего брата от столь необдуманного решения. - Какие деньги могут сравниться с тем, что мои истинные неизвестно где? Сумма вознаграждения настолько велика теперь, что будут усерднее искать, - ответил на слова брата Ррон, тем самым предотвратив все остальные вопросы. Мирьхэ и Орьмал, видя сложившуюся ситуацию, мало выходили из своей комнаты в общежитии, запираясь там сразу же после занятий. Их можно было понять, они чувствовали то, что ощущал Ррон. Чувствовали и понимали также боль братьев от того, чему явился свидетелем один из них. В истинных парах даже и помышлять не могли об измене, такого просто не было в истории истинности. Возможно, близнецы стали в этом первопроходцами. К сожалению. Осста также часто сидел в своей комнате, предпочитая подолгу смотреть в окно и молчать. После того, как Бримэль переехал к Дисе, в комнату Оссты никто не заселился. Отчасти наг был даже рад этому. Если до всего произошедшего он часто бывал в компании Коунима, то после его выходки на одного разумного среди друзей стало меньше. Оссте даже было как-то жаль фея. Не справился с собой и наделал глупостей, а результат оказался плачевным для всех. Без близнецов все казалось неживым. Осста знал братьев достаточно долгое время, знал о них многое, дорожил, хоть и не показывал этого. Он вообще никому ничего не показывал в силу своей холодности. Раздавшийся стук в дверь вывел Оссту из раздумий, и тот повернул голову. - Открыто, - проговорил он, и дверь открылась. На пороге стоял Гротэхлаг. Посмотрев на нага, он молча прошел в комнату и прикрыл за собой дверь. Также молча подошел к другу и сел рядом с ним на кровать. Осста тут же подобрал свой длинный массивный хвост, сложив его у подножия кровати плотными кольцами. - Ты не против? – Гротэхлаг достал сигареты, и Осста покачал головой, открыв окно: - Нет, можешь курить, - наг кивнул, наблюдая за тем, как орк зажег сигарету и затянулся, прикуривая. Несколько коротких затяжек и одна длинная. Парень прикрыл глаза, а затем выдохнул терпкий дым через ноздри. Прозрачная вуаль была снята с одной стороны лица, чтобы удобней было курить. Интересно, Гротэхлаг был в восторге от этого элемента одежды, или же горел желанием поскорее избавиться от ненавистной тряпки? Осста помнил, что орки носили вуаль на лице, если не состояли в отношениях. - Не бери в голову слова Коунима, - внезапно проговорил Гротэхлаг в перерыве между затяжками, и Осста посмотрел на него. - Сслова? - О том, что он встречался с тобой только ради того, чтобы быть ближе к Ррону, - пояснил орк, безразлично смотря в окно. Его невозможные, почти прозрачные глаза отражали в себе пейзаж за окном, и Осста обратил на это внимание, засмотревшись. - Мне вссе равно, - проговорил он и чуть повел плечом. - Не лги, Осста, - Гротэхлаг не пошевелился, однако пристальный взгляд прозрачных глаз скользнул по лицу нага, задержавшись на нем. – Я хорошо тебя знаю. И знаю, что слова задели тебя. - Не будь так уверен, Грот, - Осста чуть ухмыльнулся, сильнее обнажив и без того хорошо заметные клыки. Он скользнул по одному из них острым языком, вздохнув. - Я уверен, - сухо проговорил Гротэхлаг, после чего затянулся еще раз и затушил сигарету о ладонь. - Что ты делаешь? – Осста, подавшись к парню, схватил того за руку и притянул ладонь к себе. На ее поверхности все еще были остатки пепла, а также множественные ожоги, очевидно оставленные таким же образом. – Тебе больно. - Нет, боль притупилась, - Гротэхлаг пожал плечами, но руку не отнял, смотря на парня перед ним. Осста выдохнул на обожженную сигаретой ладонь, а затем осторожно погладил ее пальцами. - Зачем ты ссделал так? - Не здесь же мне сигарету тушить. И не в окно выкидывать, тлеющую. - Ты мог ссказать, я бы дал пепельницу, - наг покачал головой, продолжая поглаживать пальцами ладонь орка, чувствуя, какая та теплая. Длинные тонкие пальцы были нежными на ощупь, а кисть парня Осста мог спокойно обхватить двумя пальцами. Гротэхлаг был в обычной свободной футболке, и его открытые руки демонстрировали перекаты мышц, когда орк напрягал конечности. Засмотревшись на это, Осста не сразу понял, что откровенно пялится на своего друга. - Я рад, что ты отвлекся, - проговорил Гротэхлаг. - Ты ссделал это сспециально? - Отчасти. Слова Коунима разозлили меня. Он не смел так говорить. Для него должно быть счастьем, что он встречался с тобой. Осста пристально смотрел в прозрачные глаза орка, видя в них себя и кусочек окна. В этих же глазах отражался целый мир, как он не замечал раньше? В окантовке татуировок на лице и небольших рогов на лбу взгляд орка становился пугающим, но Осста не боялся. Он привык к внешности друга. А может просто посмотрел на него иным взглядом? - Грот, ты ссебя сслышишь? – тихо спросил Осста, положив руку парню на плечо, и тот скосился на нее, но опять же ничего не предпринял. - Я всегда слышу себя. И всегда осознаю свои слова, - Гротэхлаг был тверд в своих высказываниях, это было видно. Лишь раз его взгляд опустился вниз, и орк прикрыл глаза. Но через несколько секунд снова посмотрел на Оссту, как только прохладная ладонь нага легла парню на щеку. Осста смотрел на своего друга, скользил взглядом по его витиеватым татуировкам, и лишь когда заметил, что полупрозрачные зрачки металлического оттенка чуть расширились, перестав принимать вид незаметной точки, наг рискнул и окончательно снял вуаль с лица орка. Гротэхлаг прищурился, проследив взглядом за вуалью. - Ты отдаешь отчет своим действиям, Осста? - Да, - незамедлительно ответил тот, пальцами скользнув по теплой щеке. – Я вссегда отдаю отчет ссвоим дейсствиям.

А следом за страхом сетями окутает ярость, Вокруг лишь пустые улыбки и фальшивые лица, Я их разбиваю на сотни осколков и не могу остановиться. И пряча в кармане холодное лезвие бритвы, Безумию скармливал свое чувство потери, я слышу, Как за спиной закрываются двери.

Ррон сидел на краю обрыва одного из парящих островов, смотря прямо перед собой. С недавних пор он перенял привычку у близнецов жевать травинку, и теперь она мерно покачивалась, зажатая между губами. Ррон же, прищурившись, смотрел вперед, но мысли его были не здесь. Ветер растрепал его серебристые волосы, и дракон не прибегнул к попытке собрать их в хвост, как бы это непременно сделал Виаш. Он любил волосы своего истинного. Посмотрев в сторону, будто ожидал там кого-то увидеть, Ррон тяжело вздохнул. Совсем недавно он вернулся из Инуррмара, где разговаривал с отцом. Поиски не давали никаких результатов, а вот охотников за близнецами прибавилось, как и размер вознаграждения. Рядом с Рроном возник Нардэльзар, остановившись прямо у самого обрыва и тяжело вздохнув. Ррон лишь мельком бросил на него взгляд, после чего перехватил травинку с другой стороны губ: - Отчитывать будешь? - А это так необходимо? – спокойно задал встречный вопрос Дэль, посмотрев на дракона, после чего покачал головой. – С одной стороны я готов вызвать тебя на магический поединок за то, что ты сделал. С другой стороны, я понимаю, что ты был не хозяин своим органам. Всем органам, - сделал акцент на последнюю фразу Дэль, после чего откинул полы своего плаща назад и сел рядом с Рроном. – Что планируешь делать дальше? - Искать своих истинных, - проговорил Ррон, пожав плечами, будто изумляясь, ведь это так очевидно. - А когда найдешь? Когда они объявятся, что тогда? - Просить прощения. - Простят ли… - задумчиво протянул Нардэльзар, погладив рукоять своего посоха, и тот отозвался приятным теплом. – Знаю их достаточно хорошо. Даже лучше, чем ты. Ррон, тяжело тебе придется. - Значит, я не буду просить прощения, - дракон повернул голову к Дэлю, и тот обратил на него внимание. – Я буду его вымаливать. Глазам было больно от того, что они кровоточили. Инта то и дело закрывал их, сильно жмурясь, а затем стараясь рассмотреть того, кто стоял на пороге ветхого домика. Молодой дракон ощущал внутреннюю боль, она буквально выжирала в нем огромную дыру. По телу прошла небольшая судорога, и кожу опалило жаром. Инта стиснул зубы, сдавленно зарычав. Он чувствовал, что с ним что-то происходит, и его скоро разорвет. - Юный дракон, васс вот-вот поглотит ссобсственная ссила, - раздался шипящий голос на ломаном драконьем языке, и Инта обратил внимание на говорившего. Наг шумно подполз к нему и навис над его телом, в то время как Инту вновь чуть выгнуло, а в ладонях вспыхнули сгустки алого пламени, но тут же затухли.

Мы идем дорогой тьмы через перевал разбитых грез И вдыхаем аромат зимы, здесь только мы вдвоем, Я боюсь лишь одного: что этот мираж исчезнет безвозвратно, Я молю остаться здесь, я не хочу обратно.

- Виаш, - прошептал он, найдя рукой холодные пальцы близнеца, сжав их. В груди стало больно, легкие сдавило и обожгло, Инта не сразу смог сделать вдох. Наг все еще склонялся над ним, и можно было рассмотреть его лицо. Острые черты и хорошо выделенные скулы, желтоватого оттенка кожа со змеиной чешуей на лбу, что складывалась в форме орнамента. Чуть зауженные глаза смотрели на Инту пристально, и дракон сквозь боль в глазах смог уловить мерное голубоватое свечение радужки неизвестного нага. На крыле носа виднелось кольцо-пирсинг, как и на переносице. Облизав быстро тонкие губы на манер Оссты, наг протянул к Инте руку и ухватил его, подтянув и перевалив через плечо. - Стой… Виаш… - парень чувствовал, как силы покидают его, но осознание того, что его младший брат лежит на холодной земле совершенно один, угнетало, заставляло шевелиться и идти за ним. Только кто бы его выпустил. - Вернуссь я за твоим Виашем, - заверил незнакомец Инту и занес его в дом. Ветхий с виду домишко был крепким внутри. Но Инта не смог по достоинству оценить интерьер, слишком хреново ему сейчас было. Скинув его с плеча на мягкую и довольно удобную лежанку, наг выпрямился. - Не прожги мне тут ничего, дракон, - сказав это с сильным акцентом, но так, что Инта понял, мужчина скрылся за дверью. А парень почувствовал новые болевые спазмы. Все его тело скрутило так, что Инта выгнулся, застонав и скрючив пальцы. В ладонях вновь образовались сгустки пламени, но Инта с силой сжал руки в кулаки, стиснув зубы. Он тяжело дышал, состояние отдаленно напоминало то, когда он впервые попробовал рорб. Только это состояние нужно было еще умножить раз на двадцать. Судороги, казалось, схватывали все его внутренние органы, и Инта не сразу сообразил, что родное тело брата рядом, а к пересохшим губам приложили край стакана с чем-то дымящимся и малоприятным по запаху. - Пей, пока твоя ссила не уничтожила тебя, дракон, - скомандовал голос нага над самым ухом, и Инта сделал первый глоток, подавившись горячей жидкостью. Варево неприятно скользнуло в горло, обдав его жаром и горечью. - Пей еще, - послышалось от незнакомца, и Инта послушно выпил еще немного, после чего откинулся головой на подушку. Продолжая тяжело дышать, он лежал с закрытыми глазами, и лишь холодная рука младшего близнеца приносила хоть какое-то облегчение.

И все чаще и чаще становится страшно от того, Что больше нет ни снов, ни мыслей о ком-то важном, Лишь безумие сильней сжимает кольцо, Погружая все глубже и глубже, Я знаю оттуда уже не вернуться, побывав там однажды.

Инта даже не понял, как ушел в забытье. Но внезапно он широко распахнул глаза и сел, рыкнув. Совершенно незнакомая обстановка поразила его. В узкое окно пробивался свет, но его было недостаточно для того, чтобы осмотреть все, что парня окружало. Одно Инта знал точно – у него сильно болела голова. Что он тут делал? Потерянный взгляд скользнул по лежавшему рядом Виашу. Его одежда, да и сам он был в грязи, а на лице виднелись остаточные следы крови. Проведя пальцами по собственному лицу, Инта почувствовал шероховатость на щеках, а затем к нему вернулось осознание того, что произошло. Резко закрыв себе рот ладонью, Инта сдавленно застонал в нее, зажмурившись. Крик рвался из глотки, просился наружу, но дракон сдержал его, хоть это и далось ему с трудом. Вместе с рыданиями пришла душевная боль. Она вернулась, будто никуда не исчезала, окутала Инту, раззадоривая в буквальном смысле не только душевную, но и физическую рану. Но еще ужасней парню стало после того, как он вновь посмотрел на Виаша и заметил прозрачные дорожки слез, что вели от его глаз. Виаш, совершенно бессознательный младший брат, он чувствовал ту боль, что держал в себе Инта? Конечно чувствовал. Может быть, даже разделял эту боль, чтобы близнецу было не так удушающе тяжело. Но это мало помогало. - Что должно произойти, чтобы возник такой вссплесск ссилы? – послышалось откуда-то со стороны, и Инта замер, посмотрев туда, откуда раздался голос. Из тени дома показался наг, тот самый, которого Инта видел на улице. Его темные, пепельные, длинные волосы были зачесаны назад, открыв остроконечные уши, а тело не было чем-то прикрыто, демонстрируя витиеватую татуировку на груди и животе в переплетении со змеиной чешуей. Такие же чешуйки располагались на руках и боках, плавно переходя в хвост. Скользнув по Инте взглядом, наг повторил: - Я чувсствую твою душевную боль. Чувсствую единсство вашей души, дракон, - змеиный острый язык показался в уголке губ, и наг, скользнув самым кончиком по нижней губе, растянул тонкие губы в ухмылке, обнажив острые зубы. - Произошло что-то ужассное. Что-то такое, что довело тебя до этого ссосстояния, дракон. - Измена истинного, - выпалил Инта, сам не ожидав от себя, с чего вообще сказал такое незнакомцу. Может быть, он просто желал всем сердцем, чтобы его кто-то выслушал? Он не станет много болтать. – Кто ты? - Мое имя Шлоксс, - представился наг, двинувшись в сторону, и, если бы не сложившаяся ситуация, Инта бы оценил гибкость разумного. – Я маг, живущий на отшибе государства, и мне очень интерессно, как вы оказалиссь у меня. - Я воспользовался телепортом, - Инта подтянул к себе Виаша и прижал его к своему телу как можно крепче, со всхлипом выдохнув ему в плечо. Не хотелось раскисать перед этим нагом, но что может быть хуже того, что уже произошло? Инте было откровенно плевать. - Ко мне никто не являетсся проссто так, - проговорил Шлоксс, вновь облизав губы, после чего подполз ближе к близнецам. – Ваш дух мечетсся. Он в ссмятении. Он умирает. От той ссилы, что выссвободилассь внутри тебя, дракон. - Откуда ты знаешь, что в нас один дух? – Инта сильнее прижал к себе Виаша, отодвинувшись от нага. - Я вссе знаю, - Шлоксс покачал головой. – Твоя ссила, дракон, пугающая. И она почти выссвободилассь. Это как результат измены исстинного? Больно… Инта не выдержал, его тело сотрясли новые рыдания, и парень, вжавшись лицом в плечо Виаша, протяжно застонал. Он дал волю своим эмоциям, хоть и не позволял никогда себе подобного. Ни одной слезинки за все сто тридцать лет… Грудь неприятно сдавило, Инта чувствовал, что был буквально убит произошедшим. Он так сильно любил Ррона, настолько сильно был предан ему и доверчив по отношению к нему… От этого было еще больнее. Эта боль буквально безумием съедала изнутри, Инта ощущал, что внутри него останется пустота.

И пряча в кармане холодное лезвие бритвы, Безумию скармливал свое чувство потери, Я слышу, как за спиной закрываются двери.

- Чего ты хочешь, юный дракон? – задал очередной вопрос Шлоксс, пристально смотря на парня. – Чего ты хочешь, что тебя утешит? - Общество моего брата, - Инта повернул к нагу покрасневшее от слез лицо. Его глаза вновь защипало. – Я хочу, чтобы мой Виаш был со мной. Не только во снах, но и наяву. Я хочу, чтобы у меня был он и только он! И больше никого мне не надо! Ты понимаешь, Шлоксс? - Понимаю, - Шлоксс согласно кивнул. – Я понимаю, что ты хочешь того, о чем другие маги боятсся даже помысслить. Боятсся ссделать. - Другие? - Но не я, - взгляд светящихся в полумраке помещения глаз нага пугал, но Инта зацепился за совсем другое. Выдохнув со всхлипом, он подался вперед, не выпустив Виаша из объятий. - Ты можешь помочь нам? - Могу, - ответил Шлоксс. – Но рисск выссок. И плата. - Что ты хочешь? - Что тебе дорого. Инта прикусил нижнюю губу, нахмурившись. Сжав мокрую грязную ткань одежды Виаша, он выдохнул, как вдруг наткнулся взглядом на одну деталь. Скользнув ладонью по собственной руке, он дотронулся до кольца истинности, после чего снял его с пальца. То же самое он сделал с кольцом на пальце Виаша, протянув оба когда-то дорогих подарка нагу. - Это самое дорогое, что было у меня и брата, не считая нас самих. Ничего не сказав, наг принял кольца и внимательно рассмотрел их у себя на ладони. Переливы колец завлекали, а старинный дорогой металл не оставил сомнений в том, что подарок действительно был дорогой. - Кольца исстинноссти. Досстойная жертва, - заключил Шлоксс и отполз в сторону, убирая кольца в выдвижной ящик. – Вы можете умереть, дракон. - Посмотри на меня, - Инта уложил голову Виаша себе на колени, начав осторожно поглаживать его по мокрым волосам. – Я уже мертв. Виаш без сознания, но даже на его лице появились слезы. Помоги нам. Шлоксс посмотрел на Инту долгим взглядом немигающих глаз, после чего хмыкнул: - Ночью. С наступлением темноты Инта чувствовал, как заходится его сердце от ожидания. Соврал ли наг? После случившегося Инта отказывался кому-либо верить. Но совсем недавно молодой дракон вспомнил слова Мэтьмора из давнего разговора. Маг упоминал о том, что подобной магией, которая необходима для расщепления души, владеют наги. Она считается опасной и во-многом запрещенной. Маги отказываются практиковать подобный вид магии, но ведь всегда бывали исключения. Может, правильно сказал Шлоксс, и близнецы действительно попали именно к нему не случайно. О чем думал Инта перед тем, как они с Виашем телепортировались за пределы Бротескарда? О том, чтобы они были вместе, оба, только Инта и Виаш. Вместе. Расценила ли это магия, как то, чего близнецы желали больше всего? Возможно. Также возможно, что именно по этой причине Инта теперь лежал на столе, держа Виаша за руку и смотря в потолок. Шлоксс был поблизости. Его присутствие выдавал шелест хвоста об пол. Наг готовился, пил отвары и поил ими Инту, вливая по каплям содержимое бокала и Виашу. То, как медленно опускался кадык брата, говорило о том, что Виаш проглатывал питье. - Что нас ожидает? – Инта говорил почти шепотом, продолжая смотреть в потолок. - То, чего вы хотите, - было ему ответом. – То, чего вы жаждете. Но вначале этого будет боль. Впуссти в ссебя ссвою ссилу, позволь ей захватить тебя, дракон. Не противьсся и прими то, что тебя ждет. Запахло чем-то горелым, Инта закашлялся, но ему велели вдыхать полной грудью. Вопреки тому, что хотелось скорее не дышать, а задохнуться, Инта все же сделал усилие и вдохнул несколько раз. Усилившийся запах, терпкий и малоприятный, ударил в нос и пробрался в легкие, наполнив их, впитавшись в каждую клеточку. Инта вдохнул снова, чувствуя, как веки наливаются чем-то тяжелым. - Расскрой ссебя. Расскрой и затем разорви, позволь ссебе это. Поделиссь ссобой сс тем, кем ты дорожишь, - это было последнее, что Инта услышал перед тем, как провалиться в темноту. Вопреки всем законам логики Инта не утратил сознание, напротив, он словно находился в очень темной комнате, все чувствуя и слыша. - Виаш? – позвал он брата, но ему никто не ответил. – Виаш, ты должен довериться мне. Мы оба хотим этого. И теперь это неизбежно. Ты нужен мне, Виаш. Ай! – по груди больно резануло, и Инта упал на колени, схватившись за, казалось бы, поврежденную кожу. Но на ощупь он ничего не почувствовал.

Я не хочу обратно в жестокий, бесконечный плен, Где, глотая воздух жадно, среди устремленных в небо стен Я бьюсь, я задыхаюсь, зову, но слышу только тишину, Лишь глубже погружаюсь в мой черный океан, как в бездну.

Пространство вокруг сгустилось, стало давить невидимыми стенками, и Инта расставил руки в стороны, пытаясь не угодить в липкую холодную ловушку. За все время он столько раз бывал в чем-то вязком и темном, что уже устал находиться в подобном состоянии. - Привет, - внезапно раздался незнакомый голос, и Инта готов был поклясться, что он был женский. Дракон замер от неожиданности, подумав, не показалось ли ему. - Эм… - протянул парень, как голос послышался вновь: - Меня зовут Саманта. - Кто? - Я сестра Итана. - Я не понимаю… - После того, как Итан умер, дух перешел к вам. Повисло молчание, и Инта готов был поклясться, что слышит стук собственного сердца в ушах. Но тишина продлилась недолго. - Я понимаю, что ошарашила тебя. Но поскольку ты достиг этой черты, я могу говорить с тобой. - Где ты? - Я везде. В тебе и нигде одновременно. - Как такое возможно? – Инта вдохнул, так как вновь почувствовал отголоски боли, но на этот раз в области живота. - Моя телесная оболочка мертва уже так давно, что я забыла, когда это было конкретно. Но моя сущность жива. Так получается, когда блуждающий дух путешествует между мирами. - Где твой мир? - Он погиб, - на мгновение неизвестная девушка будто задумалась. – Так бывает, когда блуждающий дух покидает тот мир, в котором появился, раньше срока. - Что произошло? – Инте казалось, что если он не узнает об этом, не будет слышать этого голоса, то упустит важные детали. Молчание вновь затянулось, темнота сгустилась вокруг парня, начав постепенно сдавливать его. - Мы с Итаном были двойняшками. Полноценные дети, перспективное будущее. И все это до того момента, пока мы не попали в аварию. Я впала в кому, а часть моего духа перешла к Итану, благодаря чему он выжил. Мы не знали о возложенной на нас миссии, но в дальнейшем бы обязательно оказались полезными обществу. Перед Интой совершенно неожиданно вспыхнули картинки, которые замелькали на манер калейдоскопа. Но они почти ничего из себя не представляли, лишь слабые отголоски силуэтов. - Мы могли стать космическими инженерами-технологами. Такова была наша миссия – построить непробиваемый купол, отражавший атаки из Космоса. Это фактически невозможно, но мы бы непременно справились. Если бы остались живы. Хотя бы один из нас. Итан умер не своей смертью. Ему было только двадцать четыре года. После того, как мир покинул блуждающий дух, Космос уничтожил всех его жителей. - Когда это произошло? - Много тысяч лет назад, Инта, - проговорила девушка, что недавно представилась Самантой. Картинки пропали, и Инта снова погрузился в темноту, которая, к слову, сдавливала все сильнее. Парень чувствовал, как тяжело становилось дышать. - Но как же… мне только сто тридцать. - Не имеет значения. Что наша жизнь по сравнению с жизнью Вселенной, Инта, - девушка хмыкнула. – Ты умер, закрыл глаза, открыл и вновь родился. А в тот промежуток, пока ты закрыл глаза, минули тысячи лет. Так было всегда. Это неизбежно. - Что за… - Инте становилось тяжелее дышать, он изо всех сил сопротивлялся сдавливанию со всех сторон. – Что за мир погиб, Саманта? Казалось, молчание затянулось на достаточно долгое время, и за это промедление со стороны девушки Инта почти распрощался с последними крохами кислорода. - Лу́на, - проговорил, наконец, голос из ниоткуда, и Инта судорожно выдохнул, почувствовав, что воздуха больше не осталось. Он заскреб по горлу ногтями, пытаясь сделать хоть что-то. Но его словно окутал вакуум. Давление распирало изнутри, жар разливался по всему телу, еще немного, и парня просто разорвет. - Раскрой себя, Инта, - вновь послышался голос Саманты, Инта уловил его сквозь пульсировавшее в ушах сердце. – Раскрой и позволь случиться тому, что неизбежно. И внезапно к парню пришло озарение. «Раскрой себя и разорви, поделись с тем, кто тебе дорог…» - об этом ему говорил наг до того, как Инта оказался здесь. Страх обуял все его существо, дракон колебался. Но ужасающие ощущения внутри него и снаружи одновременно были настолько нереальными, что в один момент дракон просто расслабился и перестал сопротивляться. Вакуум поглотил его, зажевал, растворил в себе, словно капля росы растворяет внутри себя частичку грязи на листе травинки. Инта отдался на волю Богам, на волю судьбе и того, что должно произойти, что было неизбежно. В какой-то момент все прекратилось. Исчезли все звуки, даже звук стука сердца, голос Саманты и собственное дыхание.

Я бьюсь, я задыхаюсь… Зову, но слышу только тишину… Лишь глубже погружаюсь в мой черный океан… Как в бездну…

Миг, и звуки вновь обрели краски, Инта раскрыл глаза, увидев, что стоит на берегу океана. Его черные пугающие волны то и дело облизывали антрацитные прибрежные камни, обтачивая их под себя, делая гладкими и блестящими. Инта посмотрел вперед, видя горизонт, но не замечая конца бескрайним мрачным водам. Черный океан поглощал его сознание, медленно убаюкивал мысли звуком волн, усыплял… В тело ворвалось что-то невидимое, буквально разорвав грудную клетку и причинив ни с чем не сравнимую боль. Нечто, ухватившись за окровавленные переломанные ребра молодого дракона, рвануло его назад, и Инта бы вскрикнул, но голоса не было. Не было вообще ничего, кроме завлекающих волн черного океана. Но вот он остался вдалеке, а жуткая боль вновь погрузила парня в темноту, продолжая разрывать там. И тогда Инта услышал свой голос. Это был надрывный крик, который с новыми порциями боли становился все громче и несдержанней. Дракона буквально рвали на куски, разбирали на мелкие детали. Сжав пальцы в кулаки, Инта рычал и выл от невыносимой боли, чувствуя, что ощущения двоякие. Но кто второй? И вдруг пришло озарение… - Виаш! – взревел Инта, рванувшись вперед, и брызги крови окрасили черные стены красными подтеками. – Виаш! Брат! – чувствовать боль близнеца было более невыносимым, чем принимать собственную. Инта готов был поклясться чем угодно, что было гораздо больнее. Он рвался туда, где располагался второй источник боли, но каждый раз натыкался на невидимую преграду. В этом мире остался только он и боль, что вновь впилась в его истерзанное тело острыми скрюченными когтями, потроша внутренности, извлекая их и кроша на мелкие куски. Боль упивалась ужасом дракона, у боли было имя. У нее было лицо, все забрызганное горячей драконьей кровью. Инта чувствовал ее зловонное дыхание на своей шее, когда она вгрызалась в его плоть, выдирая зубами куски. Боль поглотила его. Поглотила и затем выплюнула, выкинула за пределы понимания разума, за пределы себя. Резко сжав поднятые над братьями руки в кулаки, Шлоксс будто рванул вверх что-то невидимое, неосязаемое, и оба дракона выгнулись, упав на стол и синхронно вдохнув. По чешуйкам скользнули переливы внутренней силы, после чего все угасло, и близнецы погрузились в глубокий сон, который, возможно, поможет им восстановиться.