Я же сказал, что помню каждую чёртову секунду

      — Я разберусь, Алби, работы на полчаса, помощь не потребуется, — Ты перевела взгляд на пострадавшего с целью осмотреть насколько всё серьёзно, и как долго чёртовому шанку придётся отлынивать от работы, пока рана перестанет кровоточить при малейшем движении.       Все здесь трудятся на благо обществу и даже его труд на плантации нельзя недооценивать.       — Не напрягайся, придётся разрезать рубаху, я должна оценить сколько ежевики ты должен будешь вырастить, чтобы со мной расплатиться, — Ты произнесла это без единого намёка на улыбку, поскольку ваши отношения с Ньютом не отличаются особой теплотой.       Вообще-то, они совсем ничем не отличаются. С тех пор как ты появилась здесь, каждый считает своим долгом проявить толику заботы в твою сторону, и это не заканчивается без каждодневного выяснения отношений среди парней, то и дело случаются стычки, заканчивающиеся парочкой синяков да ссадин, что очень сказывается на работоспособности ребят. Ньюту, как человеку самому организованному, порядком надоедает такой режим, ведь все здесь трудятся ради общего дела. И терпеть отлынивания от работы из-за девчонки ему, должно быть, кажется чем-то возмутительным, ты давно его раскусила, он здесь фактически единственный парень, за исключением Алби, который даже не смотрит в твою сторону, и в какой-то степени, ты это уважаешь.       — Разрезать мою парадную рубаху? Хотя у меня есть более волнующий вопрос. Тебе хоть раз приходилось это делать? Я имею в виду, может, ты посещала какие курсы кройки и шитья до прибытия сюда? Я, знаешь ли, хочу иметь хоть какую-то гарантию, что после твоих махинаций я не помру через три дня, — Улыбки в ответ не последовало, тёмная жижа проступала через ткань, и сознание парня явно затуманено, ещё бы, кровь сочится с завидной скоростью, оставляя на правом боку пятно, растущее в диаметре ежесекундно.       Но даже если бы он сейчас пребывал в полном здравии и расположении духа, вряд ли бы ты получила хоть какой-то намёк даже на ухмылку. Однако, без ядовитого комментария он просто не мог, вы ни за что не упустите шанса пустить в адрес друг друга пару-тройку колкостей, в этом, как тебе кажется, и есть смысл вашего общения. И ты правда думаешь, что никто из ребят не удивился бы, выплесни за обедом один из вас другому на голову тарелку с похлёбкой Котелка.       — Нет, мне ещё ни разу не приходилось зашивать идиота, который порезался, удобряя свои насаждения. Лежи и не шевелись, — Ты ловко расправилась с затупившимися самодельными ножницами, его так называемая парадная рубаха, затасканная до потёртостей и пропахшая потом, затрещала по швам. Распотрошить одежду Ньюта? Ты тихонько хмыкнула от удовольствия.       — Надо отдать тебе должное, я удивлена, что ты не визжишь как поросёнок, к тому же, придётся перевести на тебя, наверное, всё пойло Галли, тебе понадобится анестезия. А после того, как я закончу, тебе придётся объяснить мне, каким образом ты ухитрился порезаться в этом месте, скажу одно, Алби это явно не понравится, — Ты аккуратно подкладываешь под голову парня скомканные тряпки, и силой заставляешь выпить блондина гремучую настойку, запах которой мгновенно проедает весь воздух, не нужно обладать острым обонянием, чтобы понять, что смесь в бутыли воняет хуже всех немытых Приютелей вместе взятых.       Одну из тряпок ты пропихиваешь ему в рот, дабы он стиснул её зубами и не оглушил криком хотя бы тебя, не говоря о других жителях Приюта. Хотя парни уже собирались ужинать, рабочий день подошёл к концу, и Ньют просто не способен перекричать толпу голодных, оголтелых ребят. После нехитрых действий по промыванию и обеззараживанию, ты принимаешься зашивать рану. Ты не помнишь ничего из прошлой жизни, однако шутка этого шанка может быть вполне уместна, кружок кройки и шитья, возможно, имел место быть, все эти действия выполнялись тобою действительно аккуратно и результатом можно было похвалиться.       На следующий день после твоего прибытия ты пробовала работать на кухне под командованием Фрайпа, тогда ты услышала крики, один из парней упал на стройке и заработал себе открытый перелом. Бросив приготовление обеда на произвол судьбы, ты бежала, что есть мочи и была на месте спустя минуту. Ты последовала за группой парней, которые оказывали помощь. В тот момент до тебя дошло, что гораздо больше пользы ты можешь принести, оказывая первую помощь, а не следя за тем, чтобы у похлёбки не образовалась пенка. Последние полгода ты один из самых ценных медаков на весь Приют. Обычно приходится отвлекать раненых разговорами во время болезненных процедур, но Ньют не удостоится этой чести. Кроме глухих стонов, подавляемых куском ткани, в хижине ни звука. Потребовалось всего пара минут, чтобы сшить его повреждение.       — Спи, проваляешься здесь до завтра, я зайду утром.       — Останься.       Парень был обессилен и вдоволь одурманен настоем из аниса. Ох, Галли. Кто только догадался прислать этого долбанутого шанка со своим талантом спаивать всех в радиусе километра? Надо отдать ему должное, напиток и вправду крышесносный. Иначе Ньюту и в голову никогда не пришло бы заявить это, у него даже не осталось сил, чтобы мысленно корить себя за эту, непременно, дурацкую просьбу. Он весь усыпан капельками пота и должно быть чувствует себя омерзительно, проявляя некую слабость своей просьбой. Соглашаешься ты только поэтому, ты всегда испытывала слабость к обессиленным больным, думая, что своим присутствием можешь повлиять на их скорейшее выздоровление. К твоему счастью рядом нет никого, все уплетают вкуснейшую стряпню Фрайпа, и ни один из парней не хворает, вы здесь только вдвоём. Ты ложишься на соседнюю койку и ни издаёшь даже малейшего шороха, присматривая за своим пациентом, мысленно повторяя себе, что в этом нет ни капли романтики. Он – больной, ты – медак, ты просто делаешь свою работу.       — Ты когда-нибудь задумывалась, кем была до Лабиринта? — Спрашивает Ньют, ты в свою очередь отмалчиваешься и просто ждёшь, когда он попадёт в лапы к Морфею. — Знаешь, я думаю, ты была сумасшедшим учёным, который носится с бешенными глазами и кромсает скальпелем всех на своём пути.       Здесь кромешная тьма, но ты чувствуешь, что он улыбается. И это происходит впервые за все твои месяцы здесь. Его улыбка и его попытка заговорить с тобой на отвлечённые темы, это безусловно новое чувство. Стоп, Т/и, а с каких радостей ты вдруг решила, что он там, мать его, улыбается? Это довольно убогое предположение, которое буквально на секунду въелось тебе в голову и разразилось непонятным теплом в области груди. Конечно, он не улыбался.       — Шутка зачтена, — Выдавливаешь ты.       — Это не шутка, видела бы ты себя со стороны, — Он засмеялся.       Чёрт возьми, он смеётся. Не сказать, что ты не слышала этого раньше. Наблюдая за ним со стороны, ты часто подмечала, насколько он жизнелюбивый парень, который не прочь вдоволь повеселиться. На посиделках у костра он то и дело надрывался до упаду самым задорным хохотом, но это ни разу не было адресовано лично тебе. Смех лично для тебя, надо же.       — У тебя, должно быть, лихорадка.       — Тогда ты просто обязана скрасить мой последнюю ночь на этой бренной земле, кто знает, может я даже завещаю тебе свою плантацию, — Он отвечает по-прежнему лукаво, но без толики презрения, как это происходит обычно.       Кажется, вместо того, чтобы облегчить его боль, ты просто напоила его по самой не балуйся, отличная работа, Т/и. Ты теперь не только преемник грядок Ньюта, но и бюро развлечений имени Галли, держишься молодцом.       — Мы можем сыграть в салки, — Ты не собираешься прекращать вашу игру в колкости.       — Ага, а ещё мы можем перетягивать канат до одури, пока кто-то не зайдёт и не отвесит тебе за моё преднамеренное убийство, — Он снова улыбается.       Во всяком случае, ты уже поддалась своему воображению, так что, пусть хотя бы сегодня он улыбается для тебя, даже если сейчас он лежит там с абсолютно каменным лицом, ты этого никогда не узнаешь.       — Есть предложение получше. Правда или действие. Играла?       Он серьёзно это спрашивает? Играла каждый чёртов раз. Он намеренно остаётся говнюком и пытается тебя задеть. Вдох. Он. Тебе. Улыбается.       — К развесёлым выходкам ты пока не готов. Но мы можем сыграть в правду, — Ты же улыбаться не будешь, пусть он этого и не видит.       — Ну уж нет, у меня свои привилегии, а ты здоровее всех вместе взятых в этих стенах, так что не стесняйся, действие в силе.       Все предыдущие попытки сыграть в эту игру увенчались полнейшим провалом. Действия и вопросы парней в подвыпившем угаре всё больше склонялись в сторону примитивных «Т/и, признайся тому-то в любви», «Т/и, поцелуй того-то», поэтому это быстро перестало забавлять тебя, приходилось выходить из игры. Даже перетягивание каната и салки в конечном итоге начали приносить гораздо больше удовольствия.       — Тогда я начинаю. Расскажи мне о самом счастливом моменте здесь.       — Вот это да. Даже не будешь пытать меня, не влюблён ли я в тебя тайно? — Задавая вопрос, он изобразил манеру интонации Минхо, пытаясь выглядеть смешным, наверняка он даже гримасничает.       — Мне не десять лет, Ньют.       — Вечером, на ужине, я провожу пересчёт, сам для себя. Каждый раз, когда вчерашнее число количественно равно сегодняшнему, я счастлив. Я давно перестал верить в идею с Лабиринтом, мы здесь два года. Два года и не единой зацепки. Выхода нет. Но мы выживаем, несмотря ни на что, — Ты крайне удивлена в очередной раз, он может говорить с тобой искренне, его ответ был настоящим. — Ну а ты, правда или действие?       — Правда.       — Это ты в тихую выщипываешь брови Галли? — Только Ньют может говорить полную чушь самым серьёзным голосом, от этого становится смешнее в разы.       — Ну, мне как-то нужно оправдывать запасы настоя, которые он предоставляет мне для работы, — И вы оба заливаетесь смехом, настолько громко, что кажется, будто сейчас сюда ворвутся парни и увидят самую странную для них картину. Ньют и Т/и хватаются за животы от смеха. Вдвоём. Без единого намёка на неприязнь друг к другу. Это бы вошло в историю. — Нет, не я, думаю он справляется сам.       Нужно вести честную игру, ты ведь рассчитываешь получить честность в ответ. Даже если вопрос нелепый, только правда.       — Твоя очередь задавать вопрос. И придумай что-то каверзное, на плантацию ты пока не заработала.       — Что произошло сегодня? Я не идиотка, Ньют, это не случайное ранение.       — Ну, перед ужином я хотел прогуляться один. Не вышло, — Парень сглотнул. — Меня нашёл Бен, он был взбешён, и мы повздорили. Потом я заметил блеск лезвия в его руке, я понял, что драки не избежать. Он не хотел причинять мне вреда, во всяком случае кромсать меня. Лезвие он взял для устрашения и поранил меня действительно случайно, шанк знатно перепугался.       — Боже, и ты никому не рассказал?! Это против правил, Ньют! Он мог убить тебя. Он опасен и должен быть наказан, мать твою! Поверить не могу!       — Я не знаю… Не знаю, — Интонация растерянного мальчишки. — Я не держу на него обиды, я вдруг допустил мысль о том, что его могут изгнать, а я не хочу этого, вообще-то он хороший парень. Он испугался в момент, когда проступила кровь. Знаешь, твоя очередь. Правду ты уже выбирала, так что за тобой действие. Ты никому не расскажешь. Приятных снов.       Ты не стала отвечать. Ты не знала, что можно сказать на это. Это возмутительно! Почему он покрывает человека, который вскрыл его как консервную банку? Как бы ты поступила, окажись ты на месте Ньюта? Не успела ты предположить что-то вразумительное, как провалилась в сон.

***

      Ты подскочила от испуга, что-то прилетело тебе в голову. Полотенце. Ньют.       — Чего разлеглась? А кто будет ухаживать за пациентами? — Он самодовольно ухмылялся, гордясь своим прямым попаданием.       Ты легла на живот и лишь недовольно буркнула. Следующей вещью, которая в тебя прилетела был его вчерашний разрезанный тельник.       — Скоро у тебя закончатся вещи под рукой, и я наконец-то высплюсь, — Пробубнила ты в подушку, но вряд ли он тебя понял.       — Алби заходил, хотел с тобой поговорить. А ещё ты проспала обед, я попросил принести порцию для тебя, она на столике, не благодари.       — Обед?! — Ты приподнялась на кровати и потёрла глаза. — Ладно, кхм, как ты себя чувствуешь?       — Порядок.       — Дай мне осмотреть, — Ты подошла к Ньюту.       В момент, когда ты прикоснулась к его телу пальцами, он вздрогнул. Ты оправдала это тем, что твои руки не отличаются особой теплотой. К счастью, всё действительно было в порядке, заражения не произошло, гноя в ране не было, даже шов получился крайне аккуратным.       — Останется шрам. И ты можешь вернуться к работе, но до тех пор, пока не снимем швы, запрещаю тебе махать лопатой.       — Может выйдем за ручку, мм? Я почти без одежды, оба сонные, будет весело, — Он скрестил руки на груди.       Только сейчас ты поняла, как сексуально он выглядит без верха.       — А к вечеру обиженные парни сожгут тебя на костре. Послушай, я думала насчёт ситуации с Бе…       — Нет! — Он обрывает тебя на полуслове. — Не вздумай никому говорить. Ты меня поняла? — Он вскинул брови и сжал челюсть, указывая пальцем тебе в грудь.       — Хорошо, я хотя бы попыталась, — Ты отвела взгляд в сторону, ты всегда делаешь так, когда не знаешь, как поступить.       Вы вышли из лачуги и разошлись по разным направлениям, не проронив ни звука. Он похромал в сторону своей хижины, ты же направилась на поиски Алби, обдумывая, что ему наплести, но не смогла найти ни одной правдоподобной мысли насчёт Ньюта и его заварушки с Беном.

***

      Ты пыталась отмахаться дурацкой историей про то, что это правда была случайность и такое действительно возможно. Но кого ты хотела обмануть, Т/и? Это же Алби. Ты можешь провести кого угодно вокруг пальца, но не его. За враньё ты получила путёвку прямиком в кутузку. Но ты не созналась. В жизни ведь нужно пробовать всё, даже если это голодовка под замком. Не то, чтобы ты совершила серьёзный проступок, Алби указал на то, что для профилактики никому не повредит хотя бы раз там оказаться. И тебе явно будет о чём подумать наедине с собой.       Лидер наказал всем вокруг не подкармливать тебя тайком и вообще не приближаться, поэтому у тебя были целые сутки, без забегающих каждые два часа парней, притворяющихся больными, чтобы просто с тобой поболтать. Ты наконец осталась одна, нужно пользоваться моментом и попытаться осмыслить последние двадцать четыре часа. Не сложно догадаться, что краеугольным камнем в твоих раздумьях был Ньют. Из разговора с Лидером, ты узнала, что в его утренний визит, Ньют попросил не будить тебя. Это была забота? Вряд ли ему так понравилось твоё лицо, пускающее слюни в подушку, что он захотел не прерывать твой сон. Но что тогда? Стоило вам посмеяться вместе одну ночь и единственное, о чём ты теперь можешь думать – как до чёртиков здорово звучит его смех. И что его вид без рубашки отправляет тебя в эстетический космос. Неужто все девчонки такие впечатлительные?! Ты подумала о том, что неплохо было бы иметь здесь хотя бы ещё одну. Вы бы обсуждали парней, и она наверняка смогла бы вбить в твою голову, что Ньют – не твоя история.       В тебя снова швырнули чем-то мягким. Ты настолько увлеклась диалогом с собой, что не услышала, как кто-то подкрался.       — Я подумал, тебе не помешает. Здесь прохладнее, — Ты узнала голос, это был он. «Не твоя история».       — Давно не был в заключении? Алби ясно дал понять, что нельзя приближаться ко мне ближе чем на пару метров, — Ты улыбнулась, надеясь, что в темноте Ньют этого не увидит.       — Он ещё не знает, что я принёс это, — Парень бросил тебе чем-то наполненный свёрток. Ты узнала этот запах.       — Ежевика, — Он наверняка задумал заставить тебя улыбаться, не прекращая.       — Я не поблагодарил тебя за вчера, думаю, так я это исправлю.       — Не стоило, это моя работа, — Ты изрядно проголодалась и принялась за поглощение налитых ягод.       — Я не про порез, — Ньют выдержал паузу, — Хотя и про него тоже.       Не понимая, о чём он говорит, ты решила перевести тему во избежание неловкости.       — Скоро это будет нашим обыкновением, швырять в меня различные тряпки, — Говоришь ты с набитым ртом. Как же всё-таки вкусно.       Он усмехнулся.       — Да, и ночные посиделки тоже, — Он уселся в позу поудобнее, вытянув ногу вперёд. — Знаешь, нам нужно набросать список наших личных традиций.       Ваших личных. Ваших с Ньютом, с которым два дня назад ты едва ли могла найти что-то общее.       — Серьёзно, кто-то может увидеть тебя здесь, — В глубине души ты хотела, чтобы он попался и присоединился к твоему заключению.       — Тебе там не слышно этого жуткого храпа? Все в отключке. Даже если и поймают, у меня есть алиби.       — Алиби?       — Да, алиби. Чисто теоретически, я ведь мог припереться сюда с вопросом? Ты единственный медак, который не спит, а мне вдруг срочно понадобилась консультация специалиста.       — С таким алиби меня точно оставят здесь повторно, а тебя посадят прямо вот сюда, — Ты похлопала рукой по земле.       — Тогда мы спишем всё на лунатизм. Я лишь помню, как уснул, а очнулся уже здесь, поскольку мы провели вместе прошлую ночь, ты подтвердишь мой диагноз.       Мы спишем. Мы провели вместе прошлую ночь. «Мы».       — Ньют, — Ты тщетно пытаешься разглядеть его в темноте. — Ты в порядке?       — Сегодня я говорил с Беном, если ты об этом. Он был напуган, что я расскажу всё Алби и извинился передо мной, наверное, раз сто. Но мы всё уладили.       — Он сказал, почему сделал это?       — Да, вообще-то, — Парень взъерошил волосы на затылке. — Вчера я не договорил до конца. Но так как ты сейчас по ту сторону решётки, судя по всему ты не сдала нас, тебе по ходу можно доверять. Бену показалось, что я был грубым по отношению к тебе, и он решил припугнуть меня, хренов шанк.       — Значит, это из-за меня? — Ты сглотнула. Ты и раньше знала, что являлась причиной для раздора, но сейчас всё зашло слишком далеко.       — Тебе там со своим самолюбием не тесно?       Это были первые неприятные слова с его стороны. Впервые, ему удалось тебя задеть. Ты никогда не проявляла симпатию ни к одному из членов группы. Никогда не давала повода хоть одному из них подумать, что между вами возможно что-то большее, чем дружба. И уж тем более никого не нанимала в свою личную охрану, чтобы расправляться с неугодными. О каком самолюбии он вообще говорит?       — Прости, — Он успел сказать это, прежде чем на него хлынул бы поток твоих гневных высказываний. — Я не подумал, прежде чем сказать. Какого это, быть единственной девчонкой здесь?       — Прелестно. Правда. Здорово, когда с каждым, с кем ты вдруг заговоришь, тебе приписывают роман. Или, когда ты круглосуточно под присмотром Лидера, потому что в твою честь даже создали правило «никаких отношений в Приюте». А ещё круче, когда ты зашиваешь парня, который получил ни за что из-за тебя. Наверняка, я всегда мечтала о такой жизни, но, к сожалению, я этого не помню. Так что информация недостоверная, уж прости, — Тебя потряхивало от злости, когда ты говорила это и потряхивает до сих пор.       — Ну, нам с тобой ещё не успели ничего приписать, — Ты видишь только его силуэт, но чувствуешь, как он напряжён.       И это не твои идиотские додумки насчёт того, что он там улыбается.       — Плюс один.       — Плюс один?       — В наш список, Ньют. Мы с тобой оба бестактные.

***

      Следующий месяц был самым напряжённым здесь. Появился Томас, на следующий день прибыла Тереза. И к счастью, вам с ней не пришлось говорить о Ньюте. К тому, что этот парень не по твоей части, ты пришла сама. После твоего заключения в кутузке прошёл ровно месяц. Месяц с того разговора вы не оставались наедине и обменивались лишь неловким молчанием, в окружении кучи народа. Возможно, окружающие бы заметили такую резкую смену в ваших с ним настроениях, но вы попали под общий ураган волнений, когда изменилось все. Привычные расследования, направленные на поиск очередного героя романа для Т/и перестали иметь хоть какое-то значение.       Однажды вы с Томасом болтали на твоём посту о всяком. Не то, чтобы разрешалось так нагло отлынивать от работы, но он заглянул к тебе под прикрытием плохого самочувствия, и вы разговорились. Было приятно поговорить на темы, отвлечённые от того, что в последнее время происходят странные события. Было здорово не предполагать о том, что последует за этим, а, например, обсудить, что сегодняшний пирог у Фрайпана, мягко говоря, не удался. Когда зашёл Ньют с окровавленной рукой, вы мгновенно примолкли, повисла тишина. Он справился без твоей помощи, поскольку забинтовать палец смог бы любой Чайник с завязанными глазами. Ловко разобравшись с бинтами, он выскочил, не проронив ни слова и даже не взглянув в вашу сторону.       — Вот это да, — Парень захихихал, — Знаешь, Т/и, хороший выбор, — Томас подмигнул.       — Ты о чём это?       — Да я за версту учуял бы напряжение, которое повисло здесь, когда он зашёл, —Парень возмущённо вскинул руку, жаждая подробностей.       — Тебе показалось, мы с Ньютом просто, — Ты вдруг поняла, что даже друзьями вас не назовёшь, — Мы с ним… У нас ничего нет.       — И ты хочешь сказать, что никогда не было? — Парень закатил глаза и хитро заулыбался.       — Может обсудим вас с Терезой? — Ты приподняла одну бровь, скрестила руки на груди и ухмыльнулась, зная, что этот вопрос охладит его интерес.       — Хорошо, хорошо, я тебя понял, — Томас поднял обе руки перед собой. — Но я могу хотя бы поговорить с ним, поинтересоваться издалека, оценить ситуацию и…       — Нет, — Тебя забавляла его неугомонность.       — Стой, ты слышишь? — Парень прислонил палец к губам и перевёл взгляд на дверь.       — Что слышу, Томас? — Ты старалась прислушаться изо всех сил, но не уловила ничего кроме идеальной тишины.       — Ничего, Т\и. В том-то и дело, ничего! — Он заметно занервничал.       — Нет! — До тебя наконец дошло, что происходит, — Нет, нет, нет, нет...       Вы выбежали из пункта помощи и стрелой рванули к толпе.       Все вы знали, что этот день наступит, это было лишь вопросом времени. На улице смеркалось. Сборище подростков, охваченных паникой, уставили взор на величественные и бездушные серые стены. На них тихо качались свисающие лианы, а в воздухе стоял отчётливый запах металла.       Стены Лабиринта не сомкнулись.       — Как вам такое, а?! Мы все здесь подохнем! — Факел освещал грубые черты лица Галли. Его высказывание отозвалось бурным гулом жителей Приюта.       — Тихо! — Голос Лидера заставил всех закрыть рты, вы надеялись, что у него в рукаве непременно есть план по вашему спасению. — Никакой паники! Прежде чем за нами явятся те твари, что живут в Лабиринте, мы должны укрепить вход внутрь и вооружиться, все размещаются в Хомстеде. Сегодня никто не погибнет! Все это уяснили?! — Свой вопрос он озвучил, обращаясь к Галли.       — Все мы – живые трупы, Алби, — Галли сказал это спокойным и уверенным голосом, — И всё из-за этого Чайника, — Он тыкал пальцем в Томаса, брызжа слюной.       — Уймись, Галли! — Услышав этот голос, ты вздрогнула. Ньют встал на защиту Томаса.       — Да пошли вы все! Смерть придёт за вами и у неё будет лицо вашего ненаглядного Томми! — Галли направился прочь. У вас не было времени на его припадки, близится ночь, неизвестно доживёте ли вы все до завтра.       — Все припасы, оружие, медикаменты, фонари, всё, что может понадобиться – нести в Хомстед. Собираем всё нужное для баррикады, все живо за работу, — Ньют взял командование в свои руки, его слова звучали уверенно.       Все разбрелись по Приюту в поисках перечисленного, ты направилась прямиком на своё рабочее место, нужно было забрать все инструменты, которые могли бы помочь в борьбе за выживание. Ты сгребала всё, что могло понадобиться в деревянные коробы. Медикаменты, малую долю оставшихся противогриверных сывороток, иглы, нити, всё со звоном летело в ящики. Тобою овладевала паника, руки тряслись, и на глаза накатывали слёзы. В голове бились сотни мыслей и ни за одну из них не получалось ухватиться. Возможно, это твоя последняя ночь. Ты схватила громоздкий ящик и потащила его наружу, руки напрягались от веса. Ты увидела знакомый силуэт, который пронёсся мимо тебя.       — Ньют!       — Давай не сейчас, некогда тратить время на…       — Я хочу унести все ящики, их всего два, ты бы мог, — Оборвав его на полуслове, не дав ему закончить, ты указала большим пальцем на дверь позади тебя.       — Хорошо, — Он кивнул и трусцой направился к тебе.

***

      Уступив место на кровати Терезе, ты расположилась у стены, как можно дальше от окна, наивно пологая, что это хоть как-то продлит твою жизнь, прежде чем гриверы разнесут в щепки это хлипкое сооружение, в котором все вы расположились на ночь. Ты даже не знала, что они из себя представляют. Единственными из вас, кто их видел, были Томас, Алби и Минхо. Но ты не стала лезть к ним с расспросами. Того, что ты слышала, лишь пугающий до дрожи металлический лязг, который прежде доносился по ночам из Лабиринта, тебе вполне хватило, чтобы осознать, что к утру от Приюта останутся лишь развалины, едва напоминающее ваше скромное поселение.       Пытаясь отогнать от себя пессимистичные мысли, ты вдруг задумалась о словах, которые Ньют адресовал тебе, прежде чем вы двое дотащили все медикаменты сюда. Ты пожалела о том, что не дала ему договорить… На что вам некогда было тратить своё время? Он правда вообразил, что ты собираешься устроить задушевную дискуссию о ваших с ним отношениях, за пять минут до того, как вас всех перебьют? Раз он сам заговорил об этом, значит ли это, что он тоже не раз перед сном задумывался о вас двоих? Эти мысли абсолютно заглушили надвигающуюся угрозу, и ты даже смогла успокоиться, словно это самая непримечательная ночь в Приюте. Ньют, объект твоих раздумий находится на расстоянии вытянутой руки, ваши спальные места разделял лишь один человек – Чак. Этому пухляшу даже удалось уснуть, удивительно. Он сладко причмокивает, чем вызывает жуткое раздражение у окружающих, но ни одна душа не посмеет нарушить его сон, он ведь совсем ребёнок. Ты приподнимаешься на локтях в попытках осмотреться в комнате, единственное, что ты видишь – множество напуганных подростков, ожидающих угрозы, исходящей из стен Лабиринта. Стоит тишина. Ты поворачиваешь голову налево. Ньют уставился прямо на тебя, и вы неизбежно встречаетесь глазами и попросту молча смотрите друг на друга. Его взгляд настолько проникновенен, ты будто слышишь его голос, который сообщает, что ему жаль, что вы непременно поговорите утром, когда всё закончится. Шёпотом он произносит: «Ты веришь мне?» Ты киваешь в ответ. «Всё будет хорошо» – беззвучно, одними лишь губами отвечает он.

***

      В полном одиночестве ты сидишь на коленях у могильника, выскрёбывая на деревянном кресте имя парня, которого гривер утащил сегодня ночью. Ты впервые увидела это омерзительное, устрашающее, леденящее кровь создание. Один сплочённый механизм, внушительных размеров, оставляющий после своего туловища следы омерзительной слизи. Машина, издающая ровно такой же омерзительный металлический лязг, созданная для убийства. Вы пережили эту ночь с минимальными потерями. Всего один человек, вам несказанно повезло, можно даже сказать, что ситуация обернулась в вашу сторону, как бы ужасно это не звучало в твоей голове. Но вы по-прежнему здесь, беззащитные и сломленные, всего лишь кучка подростков, которую растащат по одному в течение следующих двух месяцев. В воздухе словно осела пыль, дышать становится всё тяжелее. Солнце исчезло, сменившись серостью и духотой, и забрало с собой все надежды на спасение. Позади послышался хруст веток.       — Ты здесь, я потерял тебя, — Ньют уселся рядом со тобой. — Послушай, о вчерашнем разговоре…       — Не сейчас, Ньют, пожалуйста, не сейчас, я занята. Понимаешь?! — Ты с силой царапаешь по дереву, сжимая в руке заточенный камень, словно от этого зависит твоя жизнь. — Я занята! Какой же ты идиот! Это очень важно, неужели ты этого не понимаешь?!       — Эй! — Парень схватил тебя за плечи и встряхнул. — Смотри на меня! — Громкий приказной тон отдаётся эхом в твоей голове.       — Я… Я просто… Ты ни черта не понимаешь... — Ты начала задыхаться, кислород словно перестал существовать, слёзы ручьями катятся по твоему лицу, ты поддаёшься эмоциям, которые осели на самом дне.       В следующую секунду он прижимает тебя к себе, ты пытаешься вырваться, хочешь колотить ему в грудь кулаками изо всех сил, но он крепко прижимает тебя, у тебя нет ни единого шанса, ощутив всё своё бессилие, ты сдаёшься и просто падаешь к нему в объятия, прерывисто вдыхая воздух в лёгкие.       — Я же сказал тебе, бестолочь, что всё будет хорошо, — Сквозь зубы, он отчётливо прошипел тебе в ухо каждое слово, и это было последним, что ты услышала.

***

      — Ты осталась без работы, Галли теперь вряд ли понадобятся твои услуги по оформлению бровей, — Словно это произнёс не Ньют, никогда ещё тебе не приходилось слышать настолько сухой, холодный и бесчувственный голос блондина.       Ты всё также прижимаешься к нему, сидя в автобусе, наполненном мокрыми, окровавленными, но ещё живыми людьми. Вас осталось всего двадцать, вдвое меньше, чем отправилось в эту ночь в Лабиринт. Ты видишь, как тела рвут на куски, ты и сама была в шаге от того, чтобы стать жертвой дюжины механических тварей, которые нещадно по приказу ПОРОКа превращали твоих друзей в кровавую мешанину. Ты видишь, как медленно умирает Чак, ты готова поклясться, что до сих пор слышишь отголоски оглушающего крика Томаса в ушах. Видишь, как физиономия Галли под ударами Томаса превращается в ярко-алую жижу с едва различимым проблеском костей в ней. Ты слышишь механический скрежет, раздирающих тело Алби, чудовищ. И ты слышишь, как безумно смеётся та женщина с улицы, покрытая язвами по всему телу, вопящая о некой Вспышке, что уничтожила человечество. Ньют всё также прижимает тебя к себе и тяжело дышит тебе в затылок, ваши пальцы переплетены, однако ты ничего не чувствуешь, словно находясь не в своём теле, будто ты теперь всего лишь оболочка, вмещающая в себе жуткие иллюстрации с запечатлёнными смертями тех, кого ты когда-либо знала.       — Я больше не хочу, — Ты сжимаешь руку Ньюта, искренне не понимая, откуда в тебе ещё берутся силы вообще на что-либо.       — О чём ты? — Он тихо шепчет это тебе на ухо. Ты была бы самой счастливой девушкой на этой планете, происходи это всё не в таких жутких обстоятельствах, но как ты не пытаешься, ты не можешь прочувствовать насколько это приятно, когда губы Ньюта находятся в такой непосредственной близости к тебе.       — Я не хочу больше никого терять, — Трясутся руки, но не голос, ты даже не пытаешься не впасть в истерику, энергии и слёз попросту не осталось.       Он целует твои пальцы. Снова ничего. Никакого животрепещущего чувства внутри.       — Нет, лучше обещай, что не умрёшь, — Ты озвучила самую нелепую просьбу, пришедшую на ум.       — Я… — Он тяжело вздохнул.       — Пожалуйста, Ньют.       — Я обещаю. Обещаю. Попробуй уснуть.       Ты утыкаешься ему в плечо и чувствуешь петрикор, вперемешку с насыщенным запахом пота парня, самый приятный запах в мире. Усталость берёт своё, и ты отключаешься, находясь в объятиях самого нужного тебе сейчас человека.       Солнце светит так ярко, что приходится жмуриться, и прикрывать глаза руками от его ослепительных лучей. Вы с Ньютом разлеглись на щекочущей зелёной траве, ваши руки и губы, измазаны ежевикой, и тепло словно опьяняет каждую клеточку ваших тел. Почему-то все нещадно отлынивают от работы, занимаясь бездельем, словно сегодня какой-то праздник, в который разрешено делать всё, что душе угодно, для полного удовольствия не хватает торта и свеч. Откуда-то доносятся бурные обсуждения на предмет того, как восхитителен был утренний пирог с ягодами на завтрак, кто-то напевает себе под нос несуществующие песни, кто-то просто в тишине, развалившись под деревом, наслаждается этим сказочным днём в Приюте. Ты слышишь разъярённый и глухой крик, доносящийся из забаррикадированного Томасом и Чаком туалета, до вас доносится их задорный смех, такой звонкий и живой, что вам с Ньютом хватает секунды для того, чтобы переглянуться и засмеяться вместе с ними, заливаясь самым громким хохотом под сумасшедшую брань, заключённого в клозете Галли. Кажется, словно ты никогда прежде не слышала, как смеётся Ньют, поэтому ты стараешься запомнить каждую морщинку, которая проявляется на его лице, этот беззаботный взгляд, пытаешься уловить каждый децибел этого прекрасного звучания, точно бы это больше никогда не повторится. События последних дней будто перечеркнули все хорошие моменты, которые когда-либо происходили с вами, оставив только боль, горечь и тяжкую скорбь. Ты не желаешь просыпаться, осознавая, что больше не услышишь эти голоса, что они теперь являются лишь отголосками воспоминаний в твоей голове. Очень хочется, чтобы этот сон был вечным.

***

      Ты киваешь двум парням, сопроводившим Ньюта. Это знак того, что они могут удалиться, оставив вас наедине.       — Боже, ты в порядке? — Он в полном изумлении устремляется к тебе навстречу и раскидывает руки, чтобы обхватить тебя и прижать к себе.       Ты делаешь незначительный шаг назад и отводишь взгляд в сторону, дав понять, что не дашь ему этого сделать. Больше всего на свете тебе хочется сейчас кинуться к нему на шею и сказать о том, как ты счастлива от того, что он здесь, и как сильно ты скучала по нему всю эту неделю. Последующие дни после того, как вас закинули в этот штаб, тебя изолировали от парней буквально сразу. Когда тебе разрешили принять душ, ты, наверное, проторчала там около часа, не желая выходить. Тёплая, красноватая вода стекала в слив душевой кабины, забирая с собой последнее живое напоминание о том, что половина твоих друзей не пережили ту ночь.       Некоторое время ты провела на экскурсиях по помещению, тебе показывали каждый его потайной уголок, знакомили с персоналом, рассказывали о великой миссии, которую так упорно преследует организация ПОРОК. В общем, тебе нещадно промыли мозги. В твоей комнате стоял компьютер с сотней видеозаписей, сделанных до начала эксперимента, первые два-три дня ты не выходила даже на обед, пытаясь изучить весь предоставленный тебе материал. От количества информации голова шла кругом. Существует вторая группа, состоящая полностью из девушек и одного парня, имя которого ты, к своему стыду, не запомнила. Среди тех девушек была невероятной красоты блондинка с зелёными глазами, её зовут Соня. Ньют даже не догадывается, что у него есть сестра. Сумасшествие.       — Что они с тобой сделали? — Он хмурит брови, парень недоумевает, почему после всего того, что с вами произошло, ты ведёшь себя столь отстранённо.       — Мне нужно о многом тебе рассказать. Выслушай меня и не перебивай. Каким бы бредом тебе это не показалось, помни, что я желаю тебе только лучшего. Присядь, — Ты указываешь на стул.       Вы находитесь в небольшом стеклянном коробе, в середине которого стоит стол и два стула. Вы присаживаетесь, в помещении нет никого кроме вас двоих. Ты знаешь, что через несколько минут, он тебя возненавидит. Поэтому выдерживаешь паузу, прежде чем начать говорить, ты должна хотя бы ненадолго продлить момент, когда он ещё чувствует что-то светлое по отношению к тебе. Снаружи стоят два крепко сложенных парня, готовых вмешаться, если Ньют решит причинить тебе вред. Вы рассмотрели даже такой маловероятный вариант развития событий.       — После того как меня увели от вас, я прошла через многое. Я видела десятки заражённых. Людей, кожа которых отваливалась кусками, чьи животные инстинкты взяли верх над всем человеческим, что в них оставалось до момента, когда Вспышка окончательно завладела их мозгом. Но, Ньют, тех людей, их вовсе не десятки. Их тысячи. Я знаю, через сколькое нам пришлось пройти, и я осознаю из-за кого это всё началось. Но ПОРОК помог мне понять, в чём моё предназначение... Наше предназначение, — Ты тычешь пальцем в стол, стараясь передать ему всё твоё убеждение в правоте, говоря крайне серьёзным голосом, но соблюдая осторожность. — Мы не пешки в игре сумасшедших учёных. До того, как нам стёрли память мы работали с ними на протяжении нескольких лет, каждый добровольно шёл на этот эксперимент, осознавая все риски. Это испытание показало, что выбор не зря пал на нас. В наших силах спасти тех, чьи сердца ещё бьются. Вместе мы сможем найти вакцину, которая избавит их от страданий и позволит жить нормальной, человеческой жизнью. Мы можем работать с ними и дать второй шанс человечеству. Это общая миссия, и мы можем внести в неё свой вклад.       — Ты правда осознаёшь всю ту хрень, которую ты так старательно сейчас мне доложила? — Парень, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку своего стула, непонимающе смотрит на тебя. Следующее твоё изречение разрушит всё.       — Ты не понимаешь, я хочу помочь, они всё равно не отпустят вас. Каждому придётся переступить через себя.       — Разговор окончен, — Ньют мотает головой и резко вскакивает из-за стола, направляясь к выходу, ты следуешь за ним. В двери отчётливо отражается его лицо, которое выражает негодование. Стоя к тебе спиной, он заглядывает тебе в глаза через отражение от идеального гладкого, чистого стекла. — И ещё кое-что, я рад, что между нами дело не продвинулось дальше болтовни, — Силой вытолкнутая дверь захлопывается у тебя перед носом. Он ушёл, оставив тебя наедине с едким ощущением опустошённости.       — Ты ничего не понимаешь, Ньют, — Говоришь ты холодному, бездушному стеклу, где несколько секунд назад ты видела отражение его глаз полных злобы и разочарования, и чувствуешь, как влажная дорожка бежит по твоей щеке.

***

      Ноги сами несут тебя вдоль центральной улицы, вокруг не слышно ни единого шороха, кроме как завывания ветра и пыли, врезающейся в здания, которые уцелели. Весь мир был предан огню. Их нет рядом, прячутся от плохой погоды, хоть что-то разумное в их головах всё-таки осталось. Вспышка не свела многих с ума окончательно, они ещё способны мыслить, как обычные люди. Спустя сутки после последней встречи с Ньютом была запущена Вторая Фаза Испытаний. Тебя, в отличие от испытуемых, перевезли в Последний город, где ты месяцами каждый день проводишь в лаборатории, синтезируя лекарство от Вспышки. Ньют был прав, до Лабиринта, равно как и после, ты действительно представляешь из себя сумасшедшего учёного, одержимого идеей всеобщего исцеления. Каждый раз перед сном, отмечая, что попытки не приводят к результату, ты ложишься спать и ни на секунду не выпускаешь из головы мысль о поисках лекарства. Ты живёшь этим, не замечая, как быстро пролетают дни и месяцы, проведённые в химлаборатории. Вы сдружились с Терезой, заранее договорившись обсуждать исключительно работу. Вчера, вопреки вашей с ней договорённости, она сообщила тебе, что часть выживших во Второй Фазе были замечены камерами наблюдения, установленными вдоль ограждения. И его среди них не было. Вам удалось взломать систему отслеживания, с помощью которой вы могли проследить за приблизительной траекторией движения группы. Ньют отбился от ребят. И сегодня, он находится к тебе ближе, чем когда-либо за последние восемь месяцев. Ты не понимаешь, чем руководствовалась, когда отправилась на его поиски в набитый хрясками город. Вероятно, хотела убедиться, что с ним всё в порядке, что по определённым причинам никак не представлялось возможным. Но всё же, тебе просто хотелось увидеть его лицо, посмотреть ему в глаза, дотронуться до него. И, если это ещё возможно, поговорить с ним. Но больше всего ты хотела пообещать найти лекарство. Тебе казалось, что если ты пообещаешь ему это лично, глядя в его карие глаза, то не сможешь не сдержать обещания, и что тогда ты непременно найдёшь мнимую панацею во что бы то ни стало. Поэтому поздним вечером ты попыталась разыскать самую потрёпанную одежду, чтобы не выбиваться из толпы обезумевших от Вспышки и отправилась за пределы Последнего города. Перспектива найти его в огромном городе была ничтожно мала, но ты радовалась уже от того, что за два часа ты не стала жертвой нападения толпы хрясков, это уже что-то.       Ты почувствовала что-то холодное, приставленное к твоему горлу, кровь словно перестала циркулировать по твоему телу, в это же мгновение тебе заткнули рот и поволокли внутрь небольшого здания. Ты била ногами в землю, сопротивляясь так, как это было возможно, но нападавший оказался сильнее девчонки, что было совсем неудивительно. Когда вы оказались внутри, набросившийся швырнул тебя в стену, резким движением ты развернулась, и не успела сказать ни слова, как он начал истошно кричать на тебя.       — Долгое время ты была единственной девчонкой в моей жизни, ты правда думала, что я тебя не узнаю, если ты закутаешься с ног до головы в эти тряпки?! — Ты узнала этот голос и это лицо. Нападавшим оказался никто иной, как сам Ньют.       — Какого хрена ты творишь?! — Ты указала рукой на лезвие. — Угрожать было совсем необязательно!       — Назови хоть одну! Хоть одну причину, по которой я не должен перерезать тебе глотку прямо сейчас! — Вжав тебя в стену, лишая возможности пошевелиться, его руки упёрлись в стену по обе стороны от тебя.       Ты, словно окаменевшая, не знала, что ему ответить. Вообще-то у тебя не было ни одной такой причины.       — Дай угадаю, ты припёрлась провести ещё одну незабываемую лекцию про то, что ПОРОК – это хорошо? Сколько людей должно погибнуть, чтобы до твоей долбанной башки наконец дошло?!       В его тёмных глазах блестели искорки безумия. Тебе хватило пары секунд, чтобы понять, что инкубационный период Вспышки подходит к концу и совсем скоро, от прежнего Ньюта не останется ничего.       — Ты никому не сказал, да? — Ты сказала это максимально тихо, чтобы хоть немного остудить парня.       — Какой же у тебя противный голос, кто бы только знал, даже Крысюка слушать было куда приятней, — Сработало, сила его голоса заметно сдала обороты.       — Поверить не могу, Ньют! — Парень недоумевающе прищурил глаза и приподнял подбородок, не понимая, о чём ты говоришь. — Думаешь ты и Минхо единственные, кто знают причину твоей хромоты?! Спешу озадачить тебя, каждый твой чёртов день, проведённый в Лабиринте хранится в архивах ПОРОКа! И представь себе моё удивление, когда я получила доступ к ним! Сигануть со стены Лабиринта… А поумнее ты ничего не придумал?! Ты как всегда бежишь от проблемы, даже не попытавшись попросить о помощи! — Он слушал тебя завороженно, в его лице можно было прочесть горечь от того, что ты узнала об этом.       Парень засучил рукав своей куртки, показывая участок своего предплечья, на котором красовались чернильно-чёрные вены, они словно готовы были взорваться, казалось, будто было видно, как тёмная жидкость мчится по ним с нечеловеческой скоростью. Ньют вопросительно вскинул брови и усмехнулся.       — Ну что, поможешь мне? Может ты спрятала в кармане чудодейственное лекарство от всех болезней, а? Я так и думал, — Кивком головы он указал в сторону выхода. — Проваливай.       — Не будь таким, Ньют, — Его слова ранят, в который раз.       — Ты предала всех нас! Ты предала меня! Они убили Чака на наших глазах, и ты поскакала плясать под их дудку, попутно подпевая, что ПОРОК – это хорошо! — Он снова перешёл на крик, прижав тебя к стене обеими руками. — Ты плачешь? Тебе, должно быть, больно? Представь, какого было мне! Я ЛЮБИЛ ТЕБЯ, Т/И! — Он ударил кулаком в железобетонную стену в нескольких сантиметрах от твоего лица, ты дёрнулась, но вовсе не от испуга.       «Я любил тебя, Т/и».       Внутри словно кровь сменилась на раскалённый металл, который встал в венах и упорно отказывался циркулировать по твоему телу, давая шанс, прожить ещё хотя бы пару минут. Ты даже не осознавала, что было больнее. То, что ему понадобилось фактически обезуметь, чтобы назвать тебя по имени? Или же то, что самая заветная фраза была произнесена слишком поздно?       — Они сказали мне, что у тебя нет иммунитета, сразу после того, как спасители доставили нас в ПОРОК, — Твой голос внезапно охрип, — Они обещали, если я буду работать на них, мы непременно отыщем лекарство, сможем вылечить всех. Но я осталась с ними только ради тебя. Я хотела спасти тебя. Я бы никогда не предала тебя, слышишь? — Ты взяла его за руку, но он мгновенно одёрнул её. — Обещаю, я найду лекарство.       Договорив, ты отвернулась от парня в надежде скрыть непрекращающийся поток слёз, и направилась к выходу, оставив его наедине с болезнью, которая подобно дикому зверю пожирает его изнутри. Возможно, сегодня ты смотрела ему в глаза в последний раз. Как можно с этим примириться? Тебе захотелось сделать это ещё раз. Ты желала запомнить и унести в своей памяти каждую мимическую морщину на его пока ещё человеческом лице. Ты обернулась, чтобы посмотреть на Ньюта в последний раз и попрощаться с парнем, ради которого ты поднимаешься с постели каждый день.       Он подошёл к тебе так быстро, что ты не успела опомниться, как одна его рука обвилась вокруг твоей талии, а вторая сжала тебя за челюсть, он прижал тебя к холодной стене, лишив тебя возможности высвободиться. В его глазах плясали тысячи демонов, желваки ходили из стороны в сторону, и словно каждая мышца его тела была в напряжении. Ты чувствовала его тяжёлое, испепеляющее дыхание на своих губах, так близко он к тебе находился. В следующую секунду парень накрыл твои губы своими, его язык орудовал в твоём рту, изучая каждый его уголок. Пронзающее чувство боли и желания, вперемешку с твоими солёными слезами и пылью, осевшей на ваших лицах, разгоралось пламенем между вами. Внутри, кажется, происходило несчётное количество химических реакций, будто разово тебе ввели все десять кубиков адреналина. Его рука нагло рыскала по твоим бёдрам и сжимала их с нечеловеческой силой. Это было чудовищно грязно и поразительно дико. Но тебе не хотелось останавливаться, животные инстинкты взяли верх над всем человеческим, ты отвечала на его действия в столь же грубой манере, прикусывая его губы, ты сжимала его светлые волосы своими руками, забыв про всякий контроль.       Ньют оборвал этот поцелуй также резко, как начал. Он приложился своей щекой к твоей, и ваши тела застыли в обрывистом дыхании. Твоё ухо обжигало веяние, срывающееся с его губ. Злоба на весь мир бушевала внутри тебя. Всё не должно быть так. Вы вдвоём так много не успели, вы оба заслуживаете шанс на счастье, он не должен умереть. Первый поцелуй ни у кого не должен быть последним.       — Прощай, Т/и, — Он шепнул тебе это на ухо, вызвав твоё возмущение, за что сразу получил оплеуху.       — Не смей! Ты обещал мне выжить! — В твоей голове не укладывалось, как он может быть столь спокоен, ведь тебе хотелось кричать на весь мир за его жесточайшую несправедливость.       Послышалась возня около входа, ты не успела сориентироваться и что-либо предпринять, как внутрь ввалились выжившие Приютели во главе с Томасом.       — Она-то что здесь делает?! Ньют, вы с Томасом совсем кланкорожие? Может и мне подружку найдёте? Будем все вместе в песочнице в любовь до гроба посреди апокалипсиса играть! — Минхо никогда не отличался особой осмотрительностью в выражениях, но несмотря ни на что, ты рада видеть его целым и невредимым. Только сейчас ты заметила в их компании Терезу. — Да и вообще, какого хрена ты отправился в свободное плавание без нас?!       — Заткнись, Минхо, оставь выяснения отношений на потом, у нас с Т/и есть дела поважнее. Мы должны вернуться, пока никто не заметил нашего исчезновения, — Возмущённый голос Терезы вернул тебя в реальность, вам двоим придётся несладко, если кто-нибудь в ПОРОКе заметит, что ваша с ней комната пустует. — Идём, Т/и, пусть сами разбираются.       Ты переглянулась с Ньютом, но Тереза была непреклонна, она схватила тебя за руку и потащила за собой.

***

      Он сидит прямо перед тобой облокотившись на припаркованную машину, вытянув ноги вперёд, борясь со смертью из последних сил. Каждому его вздоху препятствует чёрная жижа, лишь отдалённо напоминающая кровь, сочащаяся из его глотки, каждая вена в его в организме перегоняет это странное вещество. Понадобилось всего четыре дня, чтобы очаг с предплечья распространился по всему телу. Некогда прекрасное лицо Ньюта сменилось на лик пока ещё живого мертвеца, с выпирающими чёрными сосудами.       Вокруг снуют пули, раздаются взрывы и крики людей, сумасшедший хохот хрясков, захвативших Последний город. Скоро и Ньют присоединится к их числу. Вы с Терезой не продвинулись ни на шаг в поиске лекарства, и единственное, что тебе остаётся – быть с ним рядом в его последние сознательные минуты. Вы с Томасом держите его за руки, сдерживая слёзы, которых было пролито слишком много, со времён, когда вы покинули стены Лабиринта. Ты переводишь взгляд на Томаса и находишь недоумение на его лице, будто он вспомнил что-то очень важное.       — Томас? — Ты смотришь парню в глаза, но он никак на тебя не реагирует. — Томас?!       — Я должен бежать! Это была Тереза! Вы должны быть у главного входа! — Парень вскочил на ноги и понёсся в сторону главной высотки. — Придумай что-нибудь, Т/и, вы должны быть там!       Ты всегда завидовала телепатическим способностям Томаса и Терезы. Если бы только вы с Ньютом могли общаться также, возможно сейчас было бы не так тяжело. Чёрт его знает, что она наплела ему, но, если он бросил умирающего друга – это действительно важно.       — Ньют, вставай, ты должен мне помочь, ну же, пожалуйста! — Ты перекидываешь его руку себе на плечо и поднимаешь парня с земли, пытаясь волочь его за собой. — Помогай же мне!       — Брось меня! — Он закашливается. — Лучше убей, я не хочу…       — Заткнись и шевели ногами! — Твоё счастье, что вы находились за углом от главного здания, куда сказал бежать Томас.       Ньют падает от бессилия и утягивает тебя за собой. Непонятно, откуда в нём столько веса, выглядит он менее внушительно. Ты поднимаешься на ноги, обвиваешь его грудную клетку руками и волочишь по земле, ты должна быть там любой ценой. Это оказалось сложнее, чем ты думала, но спустя три передышки ты всё-таки доволокла его до входа.       — Мы справились, Ньют, слышишь? — Ты пытаешься отдышаться. — Ньют?.. НЬЮТ?!       В ответ тишина. Его взгляд устремлён на тебя, белки его глаз налиты кровью и едва можно различить, где начинается тёмная радужка. Ты затыкаешь ладонью рот и мотаешь головой, не веря, что это случилось так быстро, ты рассчитывала, что у вас будет ещё пару минут в запасе, ты не успела сказать ему. Его бездыханное тело, раскинувшись, лежит на земной тверди.       Импульс.       Будто разряд тока прошёл через его тело. Ещё один. Парень испускает короткие выдохи и одаряет тебя звериным оскалом. С бесчисленной силой он вскакивает с земли. Его колоссальной энергии в данный момент можно только позавидовать, если учесть, что пока ты волокла его сюда, то пару раз чуть не выплюнула свои лёгкие.       — Ньют, это же я, слушай мой голос, это я, Ньют, это Т/и, пожалуйста, Ньют!       Ты взываешь к нему, стараясь достучаться до его человеческой сущности, при этом отступая назад, выставив перед собой руки, словно это хоть как-то поможет тебе перед тем, как он собьёт тебя с ног и попытается забить до смерти. Он неестественно наклоняет голову набок, будто в первый раз слышит голос, принадлежащий человеку. Густой, клейкий, грязный раствор стекает из его рта, разбиваясь о землю. Вместе с ним разбиваешься ты и твои наивные надежды о том, что всё будет хорошо. На его ноге ты замечаешь кобуру, в которой зияет боевой пистолет, дыхание перехватывает, и ты мгновенно переводишь взгляд на его лицо, надеясь, что он не понял, куда был направлен твой взор. Слишком поздно. Дуло уже направлено на тебя, а указательный палец Ньюта неуверенно ютится на спусковом крючке. Бежать некуда. В эту самую секунду ты словно ощущаешь каждое дуновение от взрывающихся вокруг зданий, каждый предсмертный крик вокруг отдаётся шумом в твоей голове, все твои рецепторы словно многократно обострились в одно мгновение. Дуло по-прежнему смотрит на тебя. Вдох. Последний.       — Я люблю тебя, Ньют, — Ты киваешь ему головой, словно даёшь понять, что ты готова.       Выстрел.       Безжизненное тело ударяется оземь.       Липкая и тёплая струйка стекает, беря начало под твоей ключицей. Никакой боли. Место, куда вошла пуля, ты находишь исключительно по тактильным ощущениям. Прикоснувшись к ране, от твоих пальцев, прерываясь, тянутся тоненькие ниточки крови. Ты падаешь на колени, не чувствуя ничего, словно коснулась набитой перины, а вовсе не асфальта, который успел впитать в себя твою кровь. Устремляя свой взор вперёд, ты видишь тело Ньюта, он лежит на животе, в его руке по-прежнему пистолет, который всё это время стоял на предохранителе. В глазах плывут разноцветные пятна, постепенно всё вокруг белеет. Но перед тем, как окончательно закрыть глаза и сдаться, ты видишь того, кем была выпущена пуля. Пуля, которая застряла в тебе, прежде чем просквозила тело Ньюта и забрала его последний вздох. Револьвер в руке у Терезы. Темнота.       Яркие, контрастные вспышки. Озноб. Металлический привкус крови. Запах солярного масла и копоти. Грохочущий рев двигателей, голоса людей, твой пульс… Всё это постепенно слилось в один большой комок ощущений и звуков, не имеющих своего конца.

***

      Яркий свет, от которого приходится щуриться и закрываться рукой. Первое, что ты ощущаешь – отсутствие пыли в воздухе. Пыль, которая сопровождала тебя в Последнем городе на протяжении долгого времени вдруг исчезла в небытие. Ты открыла глаза, не понимая, где находишься и как сюда попала. Все твои воспоминания обрывочны. Кажется, вы прилетели сюда на одной из вертушек, принадлежащих ПОРОКу.       — Наконец-то, Т/и, привет! — Тереза сидела на краю твоей койки и по-доброму улыбалась.       — Не сейчас, Тереза.       Ты выбежала из самодельной хижины, дав понять девушке, что пока не готова к разговорам. Увидев, где вы находитесь, ты раскрыла рот от удивления. Перед глазами предстал удивительной красоты, по истине захватывающий вид. Песчаное побережье омывал лазурный океан, волны которого приносили с собой леденящую свежесть, вокруг всё было усыпано зелеными деревьями и кустарниками. Тебе захотелось сейчас же прикоснуться к воде, поэтому ты направилась прямиком на берег, поймав себя на том, что улыбаешься. Противоречивое чувство. Ты так давно не находила повода для улыбки, что это показалось тебе чем-то новым и неизведанным, обычная радость казалась тебе чем-то чужим и невозможным. Тебе вдруг стало стыдно за то, что поддалась эмоциям и позволила себе мимолётную улыбку.       Ньют мёртв. Его застрелили.       И снова противоречивое чувство. Головой ты понимаешь, что нельзя винить Терезу в этом, она спасала твою жизнь. Его заражённый мозг, конечно бы, вряд ли догадался снять пистолет с предохранителя, но пробить им дыру в твоей голове… Это запросто. Лекарства нет. Как и не было шанса на его спасение. Но от этого не легче, говорить с ней тебе пока не хочется.       Океан приносит с собой довольно прохладный ветер, сидя на песке в одной майке и тонких штанах, ты ёжишься, обнимая себя руками в попытках согреться. На твои плечи опускается белая ткань. Чья-то рубашка.       — Спасибо, — Сухо отвечаешь ты, даже не развернувшись.       — Не помешаю?       Этот голос въедается тебе под кожу, отзываясь покалыванием на кончиках пальцев.       Подскакивая с места, ты кидаешься на шею парню, он обнимает тебя за талию, отрывая от земли. Ты вдыхаешь запах его кожи, такой родной и знакомый, окутывающий тебя в свои сети. Ньют возвращает тебя на землю с лёгким стоном, оставляя свои руки на твоей талии.       — Кровь запачкает рубашку, неудобно будет потом заставлять тебя отстирывать пятно, — Он подмигивает и расплывается в самой широкой улыбке, которую прежде тебе ещё не доводилось видеть.       В месте, где было его пулевое ранение, просочилась маленькая капля крови.       — Но… Я ничего не понимаю, Ньют.       Ты всё ещё не веришь своим глазам, он стоит прямо перед тобой. Настоящий. Без всех этих жутких выпирающих чернильно-чёрных вен, красных белков глаз и тёмной слизи, стекающей из уголков рта. Парень достаёт из кармана своих штанов патрон небольшого диаметра и передаёт его тебе.       — Вытащили прямо отсюда, — Он прикасается к участку кожи, чуть ниже твоей правой ключицы, его прикосновение отдаёт теплом в твоём животе. — Тереза нашла лекарство. Необходимо было малейшее его попадание в кровь. Кланкоголовая подружка Томми не нашла ничего умнее, чем смочить пули в сыворотке и пристрелить меня. И знаешь, на самом деле у нас нет времени обсуждать это.       — О чём ты?       — У тебя через пару секунд первое свидание, ты готова? — Он закусывает нижнюю губу.       — Знаешь, я не думала, что доживу до этого момента, поэтому оставила свои парадные трусы в руинах Последнего города, и без них я никуда не пойду.       Ты скрещиваешь руки на груди, сообщая это со всей серьёзностью, гордо вскинув голову, но через секунду вы с Ньютом надрываетесь от смеха. Всё как во сне, спокойно и беспечно. И вы оба живы.

***

      Вечером того же дня все выжившие устроили памятный костёр, в честь тех, кого вы потеряли. Вы с Ньютом не досидели до конца и уединились в одной из маленьких хижин, точечно разбросанных по острову. Расположившись в его объятиях и водрузив голову на его плечо, ты проводила пальцами по его шраму, полученному, как тебе казалось, десятки лет назад, ещё в Лабиринте, когда обезумевший от ревности Бен устроил сцену. Тогда он казался самой настоящей опасностью. Сейчас же всё по-другому. Вы с Ньютом лежите в полной тишине, наслаждаясь друг другом, в полной безопасности. Вы можете лежать так днями напролёт, зная, что вам ничего не угрожает. Он запускает свою руку тебе в волосы, от чего мурашки мгновенно расползаются по всему телу. Тебе всё ещё не удаётся привыкнуть к его прикосновениям.       — Я помню каждую секунду, после того, как Вспышка окончательно завладела моей башкой. И я хотел сказать, что ты удивительная, Т/и. Я так благодарен тебе, что ты не прекращала бороться, даже когда сдался я. Когда нас привезли сюда, я так боялся, что ты не очнёшься. Я просыпался с криками, видя во сне, что в тот день предохранитель был разблокирован, — Он тяжело вздохнул, — Каждый раз с тобой… Я вёл себя как полный болван.       — Ты не должен сейчас оправдываться, ты был болен, Ньют, я всё понимаю.       — Я тоже люблю тебя, Т/и.       Ты приподнялась и изумлённо заглянула в его глаза цвета горького шоколада.       — Я же сказал, что помню каждую чёртову секунду, — Он притянул тебя ближе и подарил самый нежный поцелуй, какой только мог. В этот вечер вы оба засыпали с улыбкой на устах.