Нарисуй меня со Снейпом!

Новоявленному Паркинсону повезло. Пэнси каждую ночь забирала Рона в апартаменты старост, но на завтраке тот всегда присутствовал, покорно садясь за слизеринский стол рядом с супругой. В первый день Рональд наутро выглядел обалдевшим и дезориентированным, потом, видимо, привык, даже как-то успокоился. И начал учиться, что смогло поразить даже Гермиону. — Ничего ему не говори! — шепнула она Гарри. — Пусть так и сидит с Пэнси. Сама она с Драко сидеть отказалась. Гермиона твёрдо решила, что до выпуска «никаких глупостей», на что Драко грустно покивал: «Как скажешь, милая!». Она всячески подчёркивала, что не собирается до ТРИТОНов изображать его жену. — А как же, — Драко нервно оглянулся, удерживая её в классе после урока. — Как же первая брачная ночь, милая? Вон, Пэнси уже… Гарри опустил голову, чтобы скрыть улыбку, он единственный оставался внутри кабинета, спешно собирая учебники. Дописывал дракклово эссе по трансфигурации. — Драко, — терпеливо ответила Гермиона. — Позволь мне освежить твою память, дорогой! Я за тебя замуж не просилась. Тебе мало, что я согласилась провести медовый месяц на Тенерифе? Это вместо того, чтобы попробовать поступить в университет Сорбонны. — Ага, только потому, что нас обоих уже туда зачислили автоматически, — горько покивал Хорёк. — Как двух лучших выпускников этого года. И что, даже не поцелуешь? Гарри рванул к дверям. — Нет! Дайте уйти, и целуйтесь сколько угодно! Он протиснулся между ними, но его будто вообще не заметили. — Ты правда ждёшь поцелуя, Драко? — услышал он за спиной и прибавил шаг. — Ащщщ, — догнало его шипение Хорька. — Герми, радость моя… Гермиона догнала Гарри, зашагав рядом: — Он сводит меня с ума, — грустно сообщила она. — Пусть ждёт! Гарри тоже все сводили с ума! Хогвартс решительно становился вместилищем любовных драм. Гермиона где-то вычитала, что «это нормально, Гарри! После войны всегда идёт повышение либидо. Народ навёрстывает упущенное, как только появляется надежда на стабильность». Всё это мало утешает, когда у всех есть, а у тебя полный ноль в отношениях. Даже Невилл завёл роман с Джинни Уизли внезапно для всех. Только Снейп не поддавался любовным настроениям, витавшим в школе. На уроках он Гарри не спрашивал, а при встречах проходил быстро, словно мимо пустого места. Всё тот же ледяной взгляд, ровная спина, холодный язвительный голос и летящая мантия за спиной, когда он лично патрулировал коридоры Хогвартса по ночам. Что ж, пока что Гарри это устраивало. Отвечал Снейпу он тем же. Даже старался не смотреть в его сторону лишний раз. Тактику Гарри избрал самую простую и безумно сложную — постараться отрешиться от своих чувств, занявшись учёбой всерьёз. Ему, как и Гермионе с Драко, тоже пришло предложение из Сорбонны. Но больше Гарри привлекало ученичество у мастера-артефактора. И такой нашёлся прямо в Англии. Кто бы знал, что Пожиратель, разумеется, бывший, Рабастан Лестрейндж, не только не растерял свои навыки после Азкабана, а получил подтверждение своего мастерства, сдав повторный экзамен в гильдии. Поттеру он прислал ответ не сразу. Вероятно, был занят - его брат и невестка находились в Мунго в тяжёлом состоянии. Но в тот день, когда Хорёк по секрету сообщил им, что Белла и Рудольфус вне опасности, и даже их ребёнок уже в порядке, жив и здоров, и родиться должен в срок, Рабастан и прислал ответ. Очень официальный и сухой. И там в столбик были перечислены ТРИТОНы, без которых в ученики он его не возьмёт. Гарри взвыл — мысленно, разумеется — и поставил ультиматум Малфою и Гермионе. Или они помогают ему подготовится, или про международные портключи на халяву в будущем им придётся забыть. Хорёк захохотал, но велел не трепыхаться и верить в его гений. В результате, ему были представлены пять репетиторов-слизеринцев, среди которых Винсент Крэбб, например, выступал гением в трансфигурации, и жизнь Гарри превратилась в маленький добрый ад. Сам Малфой вместе с Забини подтягивали его по Зельям. А Гермиона мучила нумерологией и арифмантикой. Так что думать о холодности Снейпа не оставалось ни сил, ни возможности. До кровати Гарри доползал за полночь, падал замертво на подушку и просыпался утром от ласкового обливания ледяной водой — Невилл, добрая душа, взялся подтянуть его по гербологии, но только если в утренние часы, «когда просыпаются растения, разбуженные ласковыми лучами солнца». И нагло уверял, что на другие способы побудки Гарри не реагирует. Начались и закончились суды над бывшими Пожирателями. На многих наложили штрафы и пени, кого-то обязали, как того же Рабастана Лестрейнджа, взять себе минимум одного ученика из «благонадёжных граждан». Гарри и Гермиону в суд вызывали всего пару раз, но, как он понял, его ответы были ожидаемыми и ничего особенного не значили. А всё потому, что председателем Визенгамота выбрали Джеффри Паркинсона, деда Пэнси, который раньше входил в попечительский состав школы и никогда не был Пожирателем. Но оставался при этом чистокровным магом в энном поколении и радел за сохранение численности старинных родов, которых и без того много было унесено последними войнами. Министром стал Кингсли Шеклбот, а главой аврората внезапно назначили Роберта Вуда, по слухам крутого и очень жёсткого мага. Хорёк с довольной рожей уверял, что Кингсли, Паркинсон и Вуд отлично спелись, так что порядок в стране наведут быстро. Гарри политикой интересовался мало и доверял суждениям Драко. Впрочем, недовольных было немного, тем более, что без арестов не обошлось. Казематы Азкабана, пусть и лишённые дементоров, пополнились новыми сидельцами, особо отличившимися во время террористических действий. Как ни странно, среди них не было ни одного мага из тех, что пришли тогда к школе, после «казни» Волдеморта. И Гарри был этому рад. Перси Уизли появился в школе вместе с экзаменационной комиссией. Оказалось, он стал личным помощником Гризельды Марчбэнкс, которая прочила ему место в отделе образования. Перси выглядел мрачным и сосредоточенным, ходил по школе с гордо поднятой головой, покровительственно относился к Рональду и снисходительно ко всем остальным школьникам. Каково же было удивление Гарри, когда, придя на последнее занятие к Винсенту Крэббу чуть раньше срока, он стал свидетелем любопытной сцены. Винс, нависая у входа в класс над несчастным Перси, прижавшимся к стене, рычал покруче своего декана: — А больше вам ничего не хочется, мистер Уизли? Что, завалите теперь на экзаменах? А? Гарри постарался слиться со стеной, потихоньку отступая назад, в полутьму коридора. Что бормотал Перси в ответ, расслышать было сложно. — То-то же! — чуть сбавил тон Винсент. — Ладно, задохлик, отсосёшь как следует — и я подумаю… Эй, шутка же… Впрочем... продолжай! Гарри не поверил своим глазам, когда Перси буквально сполз вниз по стеночке, становясь на колени, и завозился с ширинкой Крэбба. Винс шумно задышал, видимо, совсем забыв про последний урок с Поттером, а Гарри счёл за лучшее просто сбежать. А он-то не поверил Драко, что Перси вожделеет то ли Винса, то ли Грегори, те часто ходили вместе. Хотелось расхохотаться, только было совсем не смешно. Зрелище возбудило до неимоверности, и странного хотелось невыносимо. Потому Гарри, стараясь ни о чём не думать, прошёл мимо лестницы, ведущей наверх, направляясь дальше по коридорам подземелья к лаборатории Снейпа. Конечно, директор мог быть сейчас где угодно, но в лаборатории своей он точно бывал время от времени. И если повезёт… А повезло ему круто. Гарри подошёл к двери в лабораторию в тот момент, когда та внезапно распахнулась, выпуская Хорька. — Да, сэр, я всё передам отцу, — Драко заметил Гарри и коварно улыбнулся. — Хорошего вечера, сэр. Он прикрыл дверь, оставив небольшую щель, и картинно поклонился Поттеру, указав на дверь обеими руками. — Прошу! — одними губами произнёс Хорёк. Гарри показал ему кулак, глубоко вздохнул и осторожно потянул дверь на себя. К счастью, открывалась она бесшумно. В лаборатории царил полумрак, а вот дальше была открыта ещё одна дверь, из проёма лился мягкий свет на пол лаборатории. Наверное, какое-то подсобное помещение. Несколько шагов и Гарри мог любоваться прекрасным зрелищем — профессор Снейп сидел боком к нему в глубоком кресле у камина, устало вытянув ноги. В одной руке он держал толстостенный бокал с прозрачно-янтарной жидкостью, а другой перелистывал страницы толстого фолианта, лежащего перед ним на низком столике, который стоял сбоку от кресла. — Что-то забыли, Драко? — не оборачиваясь спросил Снейп. — Погреться пришёл, — выдохнул Гарри, стремительно дошёл до кресла, перешагнул через ноги Снейпа и сел по-турецки на коврик у камина лицом к нему. Снейп поглядел на Гарри сквозь бокал даже не изменив позы. — Выпьете, Поттер? — к парню стремительно подъехал столик с бутылкой огневиски и уже наполненным на одну треть вторым бокалом. Вкрадчивый голос Снейпа заставил встать дыбом волосы на затылке. — С вами? Конечно, сэр, — посмотрев в тёмные глаза Северуса, ответил Гарри. Взял бокал и сделал приличный глоток. Горло обожгло, и огненная струя потекла дальше, в желудок, рождая там тепло и огненных мотыльков. В голове немного зашумело. Снейп смотрел как будто с любопытством. Тоже сделав глоток, он лениво осведомился: — Вы по делу или просто так заглянули? — Осталась неделя, сэр. Завтра уже экзамены начинаются. — Не поверите, Поттер, но я отлично об этом осведомлён, — усмехнулся Снейп и пошевелил пальцами ног. Гарри только сейчас заметил, что он не обут, блестящие туфли стояли в сторонке. А длинные узкие ступни профессора, обтянутые простыми серыми носками, заворожили. И были так близко, что Гарри не удержался. Протянул руку и провёл пальцами по ступне. Снейп сверкнул глазами, и убрал ноги, согнув их в коленях. — Я слышал, вы попытаетесь заработать десять ТРИТОНов? Не много ли на себя берёте? В конце недели вы рискуете слечь с магическим истощением. — Это требования моего будущего наставника, — буднично ответил Гарри, сделал ещё глоток огневиски и решительно поднялся на ноги одним движением. Встретил настороженный взгляд Снейпа и улыбнулся. — Вы волнуетесь за меня? — Интересный вопрос, Поттер. — Вы волнуетесь из-за меня, сэр? Я вас возбуждаю? Гарри подошёл вплотную, встав так, что соприкоснулись их колени. — Самонадеянный паршивец, — усмехнулся Снейп и отобрал у него бокал. А потом дёрнул на себя, заставляя сесть на себя верхом. Гарри сразу потянулся за поцелуем. Колени утопали в широком кресле по обе стороны от бёдер Снейпа, а от соприкосновения возбуждённых членов хотелось застонать от резкого удовольствия. — Мальчишка, — прошипел Снейп, сам притянув его голову и словно пробуя на вкус нижнюю губу Гарри. — Не могли потерпеть ещё немного? — И что бы было? — Гарри уже задыхался от нетерпения. — Ну сдам я эти экзамены, а что дальше? — Поступите в ученики к Басти Лестрейнджу, разве нет? Этот псих вам продыху не даст. Будете вкалывать с рассвета до заката. — Сэр, пожалуйста! — Ещё влюбитесь в него, Поттер. Рабастан очень харизматичный гад, особенно теперь, когда подлечился после Азкабана и вернул себе прежнюю форму. — Мне отказаться? — поцелуя хотелось до мурашек, но Снейп только дразнил мимолётными касаниями. — Завалить экзамены? — Не вздумайте! Завалите хоть один, и я… — Что? Что вы, сэр? — Гарри попытался сам углубить поцелуй, но его крепко держали за волосы, не позволяя приблизиться. — Вы меня убиваете! — А терпение, Поттер, — это добродетель! — Снейп погладил его по щеке, шее, нащупал пуговицы рубашки, стал расстёгивать одну за другой. И по-прежнему не позволял двинуть головой, удерживая левой рукой. — Поговорим об этом на вашем выпускном. Если, конечно, осилите все десять ТРИТОНов. — Да поцелуйте уже меня! — Гарри охнул, когда Северус накрыл рукой его член. И даже не понял, как Снейп так быстро разобрался с застёжкой, но мысли в голове смешались, когда его освобождённое достоинство легко приласкали. — Не сегодня, — спокойно сообщил Снейп, словно они вели неспешную беседу. Его рука двигалась в неровном ритме вверх и вниз, а Гарри плавился, уже ничего не понимая. — Понимаете, Поттер, если для вас это серьёзно, если вы действительно хотите большего, если хотите, чтобы что-то получилось, а не такой вот быстрый трах, украдкой от всех, то постараетесь учесть и мои желания. Всего неделя, очень сложная и тяжёлая для вас неделя, Гарри, даже меньше — пять дней — и на вашем выпускном мы поговорим серьёзно. Обещаю! — Да! Ащщ...Не могу! — простонал Гарри, вцепляясь в Снейпа изо всех сил. Кончил он очень бурно и слишком быстро, уткнулся в шею Северуса носом, загнанно дыша и приходя в себя. — Простите, сэр. Я слишком долго ждал! — Бедняжка, — Снейп легко оторвал его от себя и столкнул с колен. — А теперь идите и выспитесь хорошенько. Завтра трансфигурация и чары, не вздумайте повторять их перед сном — всё, что могли, вы уже выучили. Не ищите со мной встреч до выпускного. Всё поняли? Кивните хотя бы, Поттер! Гарри потряс согласно головой, потерянно поправил одежду и, не глядя на Снейпа, поспешил прочь. Просто понимал, что если останется ещё немного, если хотя бы взглянет на него ещё раз, то не удержится, стащит на пол, и заставит его довести дело до конца. Только Снейп прав, у него тоже есть желания и их следует уважать. Раз ему это так важно, Гарри сдаст сначала все экзамены. Вывернется наизнанку, но сдаст. Что бы такого этот змей не задумал для выпускного, стоило потерпеть ещё немного, стоило этого дождаться, ведь интуиция просто вопила, что Гарри это обязательно понравится. оОо Что и говорить, профессор Снейп оказался прав — каждый день экзаменационной недели походил на гонку на выживание. Гарри нервничал страшно, несмотря на поддержку Гермионы и Хорька. Но как только подходила его очередь, сразу накатывало вселенское спокойствие. Кажется, на трансфигурации он превзошёл самого себя, а по чарам ему аплодировал не только профессор Флитвик, но и вся экзаменационная комиссия. Вечера Гарри проводил на берегу озера с друзьями, летние дни выдались тёплыми и спокойными. Даже ужин порой прихватывали с собой, чтобы не прерывать славный отдых. Они дружно мечтали, чем займутся после экзаменов, куда обязательно съездят, какие города посетят, что хотят попробовать, чему ещё научиться. Драко рисовал их группу, к которой прибились Грегори Гойл и Винс. Последний, правда, периодически отсутствовал на этих посиделках, и Гарри догадывался с кем Крэбб проводит время. Последний экзамен наступил внезапно, Гарри вдруг понял, что ещё один — и всё! Свобода. Только дождаться результатов в субботу, а в воскресенье — выпускной бал. От предвкушения Гарри немного мутило, ведь предугадать, что может предложить Снейп было невозможно. От переживаний в этот раз он едва соображал, что говорит, как отвечает на вопросы. Ещё и болтливость напала, отвечал пространно, даже пару раз всех рассмешил. И с трудом понял, что испытание закончено. — Можете идти, Поттер! — повысил голос важный Перси Уизли. В коридоре на него набросилась Гермиона. — Ты молодец! Я так горжусь тобой! Гарри! Ты понял, да? Мы закончили школу! — Это надо отметить, — внёс предложение Малфой ленивым тоном. — С этой минуты нам официально позволено посещение Хогсмида. Предлагаю встретиться в «Кабаньей голове» в пять часов. Разумеется, его предложение поддержали все. Вечер получился несуразный, но весёлый и очень бурный. Пиво, а потом и огневиски лились рекой, закусывать забывали. В результате Гарри совершенно не помнил, как добрался до своей кровати уже за полночь и как переоделся в пижамные штаны, сняв всё остальное, включая бельё. Утром он проснулся в отвратительном настроении, с тяжелейшей головой, раскалывающейся от любого звука и движения. Глаза не желали открываться, от света их щипало и резало. Жить просто не хотелось, так плохо ему ещё никогда не было. С трудом нашарив на тумбочке очки и палочку, Гарри хотел вызвать Темпус, но вдруг заметил три флакона с зельями, к одному из которых была прикреплена записка. Щурясь и страдая, Гарри прочёл: «Выпейте сначала флакон под номером один, затем под номером два, и только после этого под номером три. Цените, Поттер, что я сегодня добрый. С.С.» Будь Снейп сейчас рядом, Гарри задушил бы его в объятиях. Цифры на флаконах он мог бы разобрать и без очков. После первого флакона ему стало ужасно плохо, еле успел добежать до туалета, выворачивало его знатно. Кажется, желудок распростился не только с ужином, но и со вчерашним обедом и даже завтраком. В промежутках просветления, Гарри поминал Снейпа недобрым словом, и страстно завидовал Гермионе, которая, мило улыбнувшись, отказалась вчера от огневиски, велела Хорьку присматривать за Гарри и вернулась в школу очень рано. Только приняв душ, трясущийся и слабый, Гарри доплёлся до своей кровати и опорожнил с опаской флакон номер два. Ничего плохого не почувствовав, выпил и третий, вот тогда и ощутил прилив сил, заодно сообразив, что голова больше не болит, а желудок не только успокоился, но и готов снова быть наполненным — аппетит прорезался зверский. Он едва успел на обед, где несколько злорадно рассматривал бледно-зелёные физиономии однокурсников. Видимо, профессор Снейп был добрым далеко не для всех. В школе, кроме них уже никого не было, малышня покинула Хогвартс ещё в начале недели, пятикурсники сдали СОВ и разлетелись кто куда три дня назад, поэтому столы казались почти пустыми. Гарри нервничал, как и остальные, и затаил дыхание, когда им сообщили, что сразу после обеда будут объявлены результаты. А выпускной бал решено провести этим же вечером, не оставляя на завтра, во избежание повторения вчерашней истории. После этого объявления МакГонагалл так красноречиво обвела всех взглядом, что несколько смутился даже Малфой. Столы Флитвик отлеветировал к стенам, освободив середину зала. Каждому вызванному студенту следовало выходить вперёд к небольшому столу к экзаменаторам, выслушивать результаты и получать диплом. Гарри с трудом дождался своей очереди и вышел вперёд, когда назвали его имя, ощущая, что ноги едва его слушаются. Он старательно не смотрел на преподавательский стол, потому что не хотел увидеть жалость и насмешку в тёмных глазах. Ведь наверняка директору уже были известны результаты. — Мистер Поттер, ближе пожалуйста! — Гризельда Марчбэнкс смотрела с ехидством. — Волнуетесь, молодой человек? Напрасно, напрасно. Вы показали блестящие результаты. Десять ТРИТОНов из десяти, мистер Поттер! Поздравляю! Аплодировали ему все, даже Снейп за преподавательским столом несколько раз лениво свёл ладони и послал ему нечитаемый взгляд. Гарри судорожно вздохнул, скомкано поблагодарил экзаменаторов и, забрав диплом, поспешил на своё место. Всего через несколько часов предстояло идти на выпускной.