Когда возвращается прошлое.

Это же всего лишь звук. Только звук. Звук, вероятно отнявший жизнь. Питер смотрел, как это происходило. С самого начала. Это случилось три дня назад. Они пошли за подозреваемым в краже облигаций из Музея Естествознания. Было уже довольно поздно, но так как эта встреча произошла совершенно случайно, грехом было бы её пропустить. Слишком поздно они сообразили, насколько это была неправильная мысль. Подозреваемый, Скотт Джерси, шел неторопливо, будто бы не стремясь на встречу с покупателем. Нил заподозрил неладное еще до входа в переулок и слабо возразил против дальнейшей слежки. Питер же только спросил, действительно ли консультант считает нужным пойти домой и заняться скучной бумажной работой, когда есть возможность завершить все здесь и сейчас. Разумеется, Нил отказался от своих предчувствий. Где-то к середине длинного, но довольно широкого коридора они начали слышать отдаленное эхо будто бы их собственных шагов. Питер счел нужным сообщить в Бюро о своем местонахождении, потому что иногда это помогало. Однако прежде чем он успел набрать номер, Нил слабо пискнул справа от него. Питер повернулся и увидел приставленный к горлу мошенника нож. - Опустите телефон, агент Бёрк,- почти вежливо попросил нападавший. Питер послушно отвел руку с телефоном в сторону, опуская его на землю. Экраном вниз, ведь вызов уже шел, и, если повезет, Джонс возьмет трубку раньше, чем этот умник наступит на аппарат. - Отойдите в сторону,- скомандовал преступник, вжимая холодную сталь в шею пленнику. Питер видел маленькую каплю крови, стекавшую за воротник рубашки Кэффри. Этот парень должен был быть мастером своего дела, потому что идеально рассчитать правильную силу нажатия способен далеко не каждый. Но и Нил не ударил в грязь лицом: хоть глаза его слегка затуманились от страха, а оружие причинило боль, он не дернулся и даже не зажмурился, не говоря уже о стоне. Питер послушно отошел в сторону, преступник, толкая впереди себя Нила, медленно подошел к телефону и наступил на него каблуком туфли. Этот факт удивил и насторожил федерала, знавшего, что людей не грабят в переулке в дорогих туфлях. Из-за спины к нападавшему подошел еще один человек. Тот узнал его по шагам и подпустил к себе. Новоприбывший легким, но возмутительно привычным жестом положил руку на шевелюру Нила, не появляясь в его поле зрения. Глаза мошенника распахнулись, ведь он узнал этот жест. И этот приторный, жаркий запах спекшейся крови. В следующую секунду Питер увидел, как разряд электрошока заставил Нила обмякнуть в руках похитителя. А потом и перед глазами Бёрка все потемнело. Прежде чем окончательно проснуться, Питер почувствовал, как кости сводит холодом. На нем не было плаща и пиджака, галстука, кажется, тоже. Туфли тоже были сняты. Федерал потихоньку понимал, что лежит на каменном полу. Ветра нет, но от этого теплее не становилось. Руки вероятно в наручниках, может даже прикованы к стене или ба… хотя в наличии здесь батарей он сильно сомневался…. Едва разлепив отекшие глаза, Питер поискал глазами Нила. Найдя, он пожалел о том, что искал. На Ниле не было даже рубашки, только брюки, его босые ноги едва касались ледяного пола. Его колотила дрожь. Руки парня были не только связаны, но еще и привязаны к потолку. Они побледнели, на них вздувались вены. Неизвестно, отошел ли он от разряда. Послышался противный скрип металлической двери. Питер пошевелил головой в поисках источника звука. По небольшой лестнице из трех-четырех ступеней спускались три человека. В одном из них федерал узнал того, второго. Это был седеющий мужчина примерно сорока лет, высокий, с хищным профилем и, что более всего привлекло внимание замерзающего Питера, одетый в теплую шубу. За ним шел другой, еще более высокий человек. Он тоже был одет довольно тепло, но гораздо более приспособлено для физической работы. Он нес стул, который поставил у стены напротив Нила. Третьим человеком был, вероятнее всего, врач. Худощавый, бледный, но под белым тонким халатом проглядывалась теплая одежда. - Доброе утро, агент Бёрк,- пропел тот, в шубе. Питер лишь кинул на него взгляд разъяренного, но измученного зверя. - Меня зовут Леджер Бейн. Вам знакомо мое имя?- мужчина приближался к Нилу, все еще не подававшему признаков сознания. Питер не ответил. Он не знал этого имени. Но знал, что в их деле лучшая репутация – это её отсутствие. Мощный пинок в живот заставили федерала согнуться пополам, покинув более менее нагретое место поля. - Когда я спрашиваю,- все так же пел Бейн,- я жду ответа. И если Я его не получаю, то получает Мэнс. Повторяю: вам_знакомо_мое_имя? Жадно ловя ртом воздух, Питер выдавил: - Нет. - Вот так-то лучше. А Нил никогда вам не говорил обо мне? Питер не хотел отвечать. Но он был не героем-романтиком вроде Кэффри, которые молчат из принципа, поэтому все так же с трудом сказал: - Нет. - Мммм, в этом весь Нил. Маленький глупый мальчик….. Никогда не умел просчитывать ходы вперед…. Вот сейчас хотелось возразить, но Бёрк умел молчать. - Вы, конечно, хотите сказать, что он всегда так делает,- Леджер мурлыкал словно кот, обходя висящего Кэффри со всех сторон,- но вы ошибаетесь. Мы говорим о разных вещах. О том, что если Нил умеет смотреть на десять шагов вперед, то я всегда планирую следующую сотню. Прежде, чем Питер успел понять, что к чему, Бейн опустил руку на голову Кэффри. Тот вздрогнул и пришел в себя. - Леджер,- прохрипел он. Питер не видел взгляда Нила, а по хриплому от холода голосу было сложно определить эмоции. Но чисто на уровне интуиции Бёрк заметил и неконтролируемую злость, и безотчетный страх. - Сколько лет, Нил,- улыбнувшись как кот мыши, произнес мужчина. Он перебирал волосы на голове пленника.Видимо, это доставляло ему удовольствие. Кэффри дернул головой, пытаясь освободить пряди от цепких пальцев. Человек, которого Леджер назвал Мэнсом, наотмашь ударил непокорного по лицу. Перед глазами пленника все поплыло, голова упала на грудь, на щеке и скуле горел пожар. В ушах звенело…. А противные тонкие пальчики все так же перебирали волосы. - Ты забыл, как нужно себя вести, да, Нил?- пальцы переместились к затылку, ухватили побольше волос, и Леджер заставил пенника смотреть прямо ему в глаза. - Нет. Я помню,- злясь на собственное бессилие, хрипло прошептал Кэффри. - Умница,- мурлыкнул Бейн. Он нехотя освободил руки от мягких прядей, отошел к стулу и вальяжно раскинулся в нем,- Мэнс, можешь приступать. Громила натянул на руки кожаные перчатки и раскрыл чемодан, который Питер раньше не замечал. Оттуда аккуратно, почти любовно было вытянуто кольцо из плотной материи. Нил с ужасом, которого никто не видел, посмотрел на него. Чуть позже и Питер понял, что это. Плеть. Мэнс замахнулся и опустил её на тело парня. Нил вскрикнул, а потом сжал зубы, с трудом выдохнув. Питер с болью посмотрел на красные борозды на теле друга. На полу показались маленькие капли крови. - Вспомнил? Хотя, ты, кажется, не видел начала, верно? - В-верно,- стараясь не сорваться на вопль, прошептал Нил. - Я даю три раза для разминки. Видишь, какой я добрый?- пел мужчина, поплотнее закутываясь в шубу. - М-мне от-твечччать?- сквозь дрожь от холода и боль, спросил Нил. - Нет, не надо,- снизошел мучитель,- продолжай, Мэнс. Я приступлю к счету. Мэнс замахнулся. - Раз. Нил сжал кулаки и закричал от боли, пытаясь спрятаться от неё. Он часто задышал. Орудие оставило длинный и глубокий след на теле парня. Кровь теперь оставляла ручейки вместо капель. - Два. Питер на мгновение зажмурился и сдержал порыв закрыть уши руками. Нил опять закричал, подтягиваясь на руках. Только сейчас федерал заметил цепь и на ногах пленника, не позволявшую ему высоко их поджать. Первая капля крови оказалась на рубашке Питера. Кэффри стонал, закрыв глаза. Он просто не мог уже молчать. Всеми силами он затыкал свои чувства, но было слишком больно…. - Три. Нил только громко выдохнул, заставив себя закрыть рот. Он должен был соблюсти правила этой игры. Жестокой игры. Кровь текла струйками по мышцам, по торсу, по спине, ведь опытный палач умело обращался с плетью. Борозды от орудия горели и заставляли его стонать, эти последние звуки боли резали сердце федерала тупым ножом. - Хватит разминки. Ты помнишь правила игры? - Да,- одними губами произнес Нил. - Не слышу!- рявкнул мучитель, махнув палачу. Мэнс с размаху ударил плетью по холодному камню темницы. Так, что до ноги Питера оставалось лишь полмиллиметра. - Да,- хрипло крикнул Нил, поняв угрозу. - Так-то лучше. Расскажешь? - Нет,- постаравшись сказать как можно громче, ответил пленник,- я не помню точной формулировки. Одними глазами Леджер указал на Питера. Мэнс молниеносно взмахнул своим орудием, и Питер закричал не только от боли, но еще и от неожиданности. Теперь и на его ноге красовался глубокий, ярко-красный рубец. - Я…- начал было Нил, борясь с паникой. - Молчать!- вновь рявкнул Леджер, позволяя палачу еще раз стегнуть федерала. Питер всеми силами сдерживал и стоны, и наворачивающиеся слезы, потому что уже понял – он здесь для послушания Нила. Он не хотел заставлять друга мучиться сильнее, показывая ему свою боль. - Без разрешения не говорить. Ты сказал, что не помнишь, поэтому нечего теперь выкручиваться. Этот удар был направлен на стимуляцию памяти в следующий раз. Нил, сдерживая обиду и панику, молчал. Он не мог видеть Питера. Но молился, что бы тот не сильно пострадал. - Напомню,- вернул себе привычный, мурлыкающий тон Бейн,- я буду продолжать до тех пор, пока ты не закричишь. Как только ты это сделаешь, я переключусь на твоего друга. Но тебя, на твое счастье, убью. Эти правила просты, как дважды два. Понятно? - Да,- постарался громко шепнуть Нил, сжимая кулаки. - Тогда приступим,- Леджер кивнул палачу, и тот вновь опустил тяжелую плеть на плечи пленника. Раз. Боль появилась резко. Но Нил ждал её. Он сжал зубы, позволив себе лишь сдавленный звук, отголосок стона. Он знал, что это не считалось. Ногти впились в ладони так, что выступила кровь. Питер задержал дыхание. Он не мог видеть страдания лучшего друга. Страдания ради него. Он видел, как взвивался Нил, как напрягал руки. Но ничего не мог с этим поделать. Два. Кровь на рубашке Питера уже не имела значения. Бёрк кусал губы в бессильном отчаянии. Он забыл про холод, от которого ломило тело. Забыл про затекшие руки. Про горящие шрамы на икрах. Про онемевшую спину. Он видел только, как Нил выгибал спину, как сглатывал почти вырвавшиеся крики, как рвал ногтями ладони. Он видел только разлетавшуюся кровь, окрасившую стены темницы красными пятнами. Только струйки жидкой боли, стекавшие по натренированным мышцам. Только глубокие, пугающе глубокие рубцы на нежной коже. Он слышал только стук собственного сердца и свист плети в воздухе. Он мог только молиться. Пять. От привыкания легче не становилось. Питер отчаянно решил привлечь внимание на себя, закричав: - Эй! Вы понимаете, что совершаете уголовное преступление? Вы похитили федерального агента, вы причинили ему и другому гражданскому лицу тяжкие телесные повреждения. Это будет дорого вам стоить!- Питер тараторил быстро, одновременно прокручивая в сознании все известные ему молитвы. Но он должен был попытаться это остановить. Леджер скользнул по нему безучастным взглядом. Мэнсу не нужен был сигнал. Он просто стегнул Нила еще раз, с большей силой. Кэффри дернулся, и стон вылетел из-за его сжатых в тонкую линию губ. Просто этот удар был сильнее предыдущих. Просто этот удар выбивался из общего ритма. Слезы навернулись на глаза пленника, он до крови закусил губу. Сердце его замерло, ведь это могло стоить Питеру жизни. Не ему, Питеру. «Пожалуйста, Леджер, не надо. Я еще нужен тебе…» - только не Питер. Только не он. Бёрк не должен расплачиваться за долги Нила. Кэффри почти ничего не видел из-за пелены из крови, пота и слез. Но он со всем своим мастерством обаяния смотрел туда, где должен был быть Бейн. «Пожалуйста…. Я еще могу молчать….» - Агент Бёрк,- с хищным оскалом приблизился Леджер к Питеру,- вы посмели предположить, что своей выходкой остановите пытку? Глупо. Я играю на ваших чувствах, агент. Мэнс,- палач с безучастным видом продолжил стегать несчастного пленника. Тот же почти с облегчением вновь сжал зубы, прислушиваясь к разговору,- Нил, к сожалению, не смог выдержать подаренного вами удара,- Питер слушал его в пол-уха, половиной своей следя за извивающимся от боли Нилом. Мошенник вскидывал голову, возводя измученный взгляд к потолку. Его грудь дергалась от невозможности испустить глубокий, громкий вой. Он закрывал глаза, потом возвращал голову в исходное положение, отворачиваясь от летящей плети. Перед его затуманенным взором вставали картинки из прошлого, вся жизнь вне хронологической последовательности всплывала в его памяти за долю секунды, пока удар не прерывал их. Но дольше всего в памяти держалась картинка настороженного Питера в первый день Нила на службе ФБР. Она не сбивалась ни последовательными ударами, ни тем странным, даже страшным чувством тепла, появлявшемся под горячими капельками крови, которые стекали по ледяному телу. Ни стихающим мурлыканьем Леджера возле обездвиженного Питера. - Я легко могу наконец убить его. Вы этого добивались? - Нет,- сухо мотнул головой Питер. Движение причинило ему боль, но он не показал её. Это ведь сущая малость по сравнению с болью Нила. - Тем приятней будет пытать вас… Питер не хотел такого исхода. Он все еще верил, что их найдут и Нила обязательно спасут. Бёрк хотел лишь дать возможность другу отдышаться. - Но я дам ему еще время. Однако помните: любая ваша фраза без разрешения будет усиливать удар Мэнса. И поверьте мне, тут уже никто не сможет промолчать…. Ясно? - Да,- тихо, сквозь зубы пробормотал Питер. Он заставит этого парня однажды понести заслуженное наказание. Двадцать. С каждым новым ударом в тело вонзаются сотни иголок, проникая почти до костей. Они пронизывают внутренние органы. Как маленькие гвозди, они входят все глубже с каждым ударом. Сердце Питера обливается кровью при виде страданий лучшего друга. Двадцать три. Иглы медленно пронзают кости. Нил уже не может молчать. Еще чуть-чуть и он закричит. «Нет, нужно терпеть…» Хотя уже ничего не надо. Сил поднимать голову уже нет. Она болтается на груди, глаза полуприкрыты, ибо нет уже сил держать их открытыми. Нил все еще сжимает зубы и кулаки, но это почти бесполезно. Он же просто человек. В конце концов, просто человек. - Мэнс, хватит,- махнул рукой Леджер. Палач послушно остановился. - Спусти его оттуда. Мистер Скоттс, будьте добры, проверьте состояние пленника. Предположительный врач, на протяжении всего времени сохранявший полное молчание, поднялся, подошел к измученному парню. Пощупал пульс, померил давление, что-то еще, чего Питер не мог видеть, а потом, повернувшись к Бейну сказал: - Состояние удовлетворительное. Леджер кивнул, подождал, пока Мэнс отвяжет руки пленника от потолка, проследил, как бессильное тело Нила рухнет на пол, а потом вышел. Его свита последовала за ним. - Нил,- шепнул Питер в полной, страшной тишине. Ответа не последовало. Кэффри даже не пошевелился. Он только дрожал. На нем ведь были только брюки. Тонкие, очень легкие. И то, сейчас от них уже оставались только лохмотья. - Нил, пожалуйста, не молчи!- Питер дергал свои наручники, надеясь снять их. Он бы многое сейчас дал, чтобы укутать Кэффри в собственную рубашку, прижать к себе и сказать, что все будет хорошо. Тишина. Только дрожь усилилась. Парень слегка дернулся. Наверное, это была слабая попытка свернуться в клубок. На глаза федерала навернулись слезы. За что ему это? Он бы предпочел сам побыть на месте Кэффри. За что такие страдания молодому мошеннику? - Нил… Ты… паршивец, ты все равно расскажешь мне, откуда ты знаком с этим парнем, ясно? И не отвертишься, ни в коем случае…- в его голосе чувствовались слезы. Он не хотел, чтобы все было именно так. Он хотел просто пораньше закрыть дело. - Пожалуйста, Нил…. Кэффри слышал его. И ему даже казалось, что отвечал. Но Питер все говорил так, будто не понимал. Значит, все так плохо? Просто Нил не старался крикнуть из последних сил, потому что Питер не бил его за молчание. Нет, мошенник не хотел заставлять друга мучиться. Но просто не мог ответить. Было слишком больно…. Губы не слушались, пальцы тоже. По всему телу растекалась боль. Нил чувствовал кровь на пальцах правой руки. Левой он касался самого шрама. Он чувствовал рубленный край этой раны. Ему было неприятно его собственное прикосновение, но Кэффри не мог даже чуть отвести пальцы. На лице наверняка нарастал синяк, судя по тому, как болезненно было любое, даже самое слабое дуновение ветра. Питер, пожалуйста, помолчи…. Было холодно. Безумно холодно. Нил думал, что так не бывает в помещении. Сами кости ломило от холода, руки, ноги, закованные в цепи – все почти окоченело. Он бы все отдал хотя бы за тепло объятий. Сейчас ему было не до предрассудков и общественного мнения. Какая разница, что подумали бы другие, найдя Нила в объятьях Питера, если в противном случае они оба просто замерзнут?! Кэффри с ужасом понял, что его греет его собственная кровь, теперь не просто капающая по телу, а льющаяся тонкими струйками кое-где. Он знал, что кровь греет. Но никогда не знал, насколько. Когда по ледяной коже стекали едва теплые ручейки крови, они казались такими … приятными… Появлялись иногда мысли, что уж лучше бы выпустить её всю и согреться в ней в последний раз…. Плохие мысли, да, Нил это знал. Но он уже не мог отделять плохое от хорошего. Его только что избили плетью. Он лежит в пустой каменной комнате на холодном полу. Он истекает кровью. Он даже может быть плачет, ибо если на лице нет крови, то глаза греются слезами. Его друг, возможно, тоже полуживой лежит рядом. Надежды вернуться домой уже совсем нет. По крайней мере, её голоса не слышно. Так какая к черту может быть мораль?! Леджер вернулся через какое-то время. Нил эти минуты не заметил. Питер же не знал, сколько прошло дней. Мэнс поднял совершенно не сопротивляющегося Нила, вновь привязал его к потолку и отошел в сторону. - Здравствуй, Нил,- как всегда промурлыкал Бейн,- как самочувствие? Собрав всю волю в кулак, Кэффри выдавил из себя слабый, едва различимый хриплый шепот: - Бывало и лучше…. - Гордость. Одна из твоих лучших черт, Кэффри,- он опять запустил пальцы в волосы Нила. Наверное, это что-то с нервами. Он замолчал, перебирая уже спутанные пряди пленника. Может быть, некоторые движения и причиняли боль мошеннику, но так как она была гораздо слабее всей остальной, он не обращал на неё внимания. Вдруг, схватив несколько прядей в охапку, Леджер потянул голову вверх, чтобы заглянуть в затуманенные глаза Нила. - У тебя много хороших черт. И много вредных. Например, доброта. Губы консультанта непроизвольно скривились в усмешке. Бейн усмехнулся в ответ. - Агент Бёрк, вам известно, почему вы здесь? Питер не сразу понял, что обращаются к нему. - Я же уже говорил,- начал Питер, но увидев, как Леджер с размаху дал Нилу оплеуху, сразу замолчал. Потом подумал и добавил,- Нет. - То-то же,- голова пленника вновь упала на грудь. Но тонкие и цепкие пальцы не спешили покидать густую шевелюру,- доктор Скоттс, ваш выход. Врач подошел к пленнику со странного вида ампулой. Что-то желтое с зеленоватым осадком. Питеру такое не снилось даже в кошмарах. Нил чувствовал, как холодная игла впивается в кожу. Чувствовал, как что-то льется в вены. Но не мог даже дернуть рукой. Просто не мог. Да и не пытался. Ведь тогда пострадает Питер…. - Так вот, агент Бёрк. Это случилось лет семь назад, я то уж точно не помню. Мы с Нилом тогда собирались ограбить банк. Один из самых неприступных в стране. Я как раз добывал необходимую информацию у работников банка, когда совсем некстати в комнату вошел Кэффри. Сердце бедного героя не вынесло боли женщины, и он очень органично смотался из моего дома – у него это всегда очень хорошо получалось, согласитесь, агент? Он не только лишил меня сказочного куша, но еще и разболтал полиции…. Я кое-как покинул страну. И все эти годы искал подходящий способ отомстить. Какая ирония, неправда ли, Нил? Кэффри не успел ответить. Он выгнул спину так сильно, что казалось, сломается пополам. Цепь, удерживающая его руки задрожала, неестественные звуки вырывались сквозь сжатые зубы Нила. Он зажмурился так сильно, что, казалось, глаза не выдержат. - Хороший яд, доктор Скоттс, вы молодец. Напомните мне выдать вам премию,- мурлыкал Бейн, поглаживая волосы пленника. И ничего, что этот человек извивался от боли в его руках. Ему нравились волосы. Всегда. Он часто перебирал волосы своих жертв. После их смерти Леджер состригал наиболее понравившуюся ему прядь и складывал в заветный сундучок. Волосы Нила Кэффри будут всегда лежать поближе. И их будет много. Боль лилась во всех направлениях, заставляя Нила беззвучно выть. Он мечтал о смерти, о да… Очень. Достаточно было только закричать….. Действие яда закончилось столь же стремительно, как и началось. Тяжелая одышка Нила позволила мучителю понять, что можно приступать к следующей части. - Выдержал яд? Умничка,- он потрепал его как собачку. Мир закружился, но Нил мог только закрыть глаза,- Но у меня нет на тебя много времени, так что приступим к предпоследней части. Мэнс. Палач вышел за дверь и вернулся через несколько секунд. Увидев, что его ждет, Нил заранее помолился за себя и Питера и пожелал ему скорой смерти, чтобы тот недолго мучился. Мэнс нес в руках раскаленный добела нож. С губ Нила чуть не сорвалось глупое «зачем?», но он понял, что не хочет знать ответа на свой вопрос. - Будет больно, Нил,- хищно улыбаясь, держа в руках пряди волос пленника, Леджер сам аккуратно поднес нож к одному из шрамов и медленно стал делать его все глубже и глубже. Нил больше не молчал. Он закричал. Пронзительно и громко, извиваясь, пытаясь увернуться от орудия пытки. Каленая сталь разрезала мышцы, обжигала все встречающиеся ткани. Нил почти дождался исполнения мечты – кровь теперь лилась сильным, неостановимым потоком. В голове гудело даже сильнее чем раньше. Но стало легче. Кричать действительно легче, чем молчать…. Нож потерял свой замечательный белый оттенок, и Леджер расстроенно отбросил его в сторону. Потный и окровавленный пленник не шевелился. Мэнс подал Бейну пистолет сорок пятого калибра. Леджер приставил его к сердцу Нила. Он не любил портить лица. Питер закрыл глаза, чтобы не видеть этот выстрел. Звук. Это же всего лишь звук. Только звук. Звук, вероятно отнявший жизнь. После послышался скрип у двери. Питер смотрел туда, боясь увидеть Нила мертвым. Дверь со скрипом распахнулась, и внутрь ворвалась целая стая людей в синих бронежилетах. - Босс, вы целы?- спрашивала Диана, снимая с него наручники найденными при обыске Леджера ключами. - Нил. Нил жив?- спрашивал Питер, не обращая ни на что внимания. Он видел, как неподвижное тело снимают с потолка. Он видел, как они положили его на холодный камень. Пренебрегая всеми увещеваниями Дианы, Питер поплелся туда. Он почти полз, но добрался до него. Нил был холоден, как лед. Но жив. Его била крупная, лихорадочная дрожь, но Питер был рад ей. Судьба и Случайность сговорились: пистолет дал осечку. Звук, который показался Питеру близким, был выпущен пистолетом Дианы в замок на двери. С облегчением Питер стянул с себя уже накинутое на его плечи одеяло, укутал в него Нила, прижал к себе, обняв как ребенка. Он шептал ему на ухо слова успокоения, надеялся унять эту бешеную дрожь. Диана, кажется, и его укрыла одеялом или чем-то другим, но Питеру было все равно. Плевать на капающую кровь, плевать на личный комфорт. Он хотел только помочь другу. Нил удивился, когда не почувствовал боли выстрела. Он слышал какой-то грохот, шум, чьи-то голоса. Но глаза не открывались, поэтому Кэффри ничего не понимал. Кажется, ноги коснулись пола. Руки упали. Может, Леджер пошутил насчет убийства и теперь заставит Нила смотреть на пытку лучшего друга? Опять ледяной камень, опять холод и шум. Чьи-то руки порхают по телу, ищут пульс. Но волосы никто не трогает. Доктор Скоттс? Что-то теплое, мягкое, обволакивает тело парня. Чьи-то руки прижимают к себе. Нил с трудом шевелит руками, но хватается пальцами за едва теплую рубашку. Это Питер. Просто больше никто не будет с такой заботой и осторожностью его согревать. Друг что-то шептал ему на ухо, но Нил не разбирал слов. Он старался унять дрожь, понимая, что Питер ждет этого. Не получалось. Но стало теплее. Гораздо теплее. Он сворачивается в клубок, прячась от боли, и понимает, что теперь может спокойно уснуть. Питер опускает подбородок на такую родную макушку и тоже засыпает после стольких ужасов.