one more

Пар от горячей воды обволакивал всю ванную. Суун кажется даже забыл зачем сюда пришел. Тяжелый влажный воздух оседал в его легких, а размеренный ритм падающих капель лишь сильнее вгонял в транс. — Ты же помнишь, что мне через год восемнадцать? — Хангёль начинает издалека, и делает между словами большие паузы, пытаясь правильно изложить свою мысль. — Ты о том, что у тебя появится свой соулмейт? — Гёль поджимает губы и опускает голову. Они сидят на качелях около дома младшего. Суун сам не понял, как оказался тут. Ноги просто привели его сюда. — Вероятность того, что я окажусь немеченым лишь 0,01 процент. — Я знаю. И уже не претендую ни на что. — Суун хватается за железные цепи и начинает слегка покачиваться. В голове все еще звучат чужие слова, и он злится. Злится от осознания того, что не чувствовал чужих эмоций за эти дни. Но Джунён не робот, и значит ли это, что он просто поддавался чужому напору чувств. — Мы все еще можем быть друзьями, верно? — Конечно. Я знаю, где ты живешь, и тебе от меня так просто не избавиться. Горячая вода заставляет холодную кожу приятно покалывать, заставляя расслабиться и отдаться этим ощущениям. Суун откидывает голову на край ванны и смотрит в белый потолок. Друзьями, значит? Интересно, сможет ли он когда-то назвать Хангёля своим другом? Если убрать из их воспоминаний любовные моменты, то да. Однако как избавиться от них за короткий срок, ведь через год ему уже восемнадцать и на теле появится метка с именем. Чужим именем. Суун с силой трет лицо, и часть воды от его движений расплескивается. А что чувствовал Джунён, когда он увидел его имя? за собственной истерикой Ли даже не почувствовал, что происходило на другом конце. Или же Джун тоже истерил? Сууну не хочется думать о втором варианте, хотя он самый достоверный. У Джунёна тоже есть дорогой ему человек. И ему также как и Сууну не повезло с меткой. — Не повезло? — Ли усмехается, вспоминая абсолютно спокойное выражение лица у Джуна. Интересно, о чем думал в тот момент? Приняв сидячую позу и сильнее расплескав воды, Суун выдохнул и попытался найти в себе чужие эмоции. Этому мешала внезапная злость и мысли, зачем ему вообще этим заниматься, но немного погодя он чувствует резкий всплеск чужого счастья, который спустя секунду исчезает. Суун открывает глаза, понимая, что все еще находится в ванной. Сердце стучит как бешенное, и все это больше напоминает лихорадку. Он списывает все на горячую воду и выходит из ванны.

***

— Пособие для соулмейта? — продавщица растерянно хлопает глазами, оглядывая Сууна, а тот неловко переминается с ноги на ногу. Черт его дернул спросить об этом, легче было найти самому (это было бы не так неловко). — Третий ряд в секторе 2. Оглядывая книги на полках, Суун удивляется тому, что люди могут писать обо всем на свете. Интересно, а чем бы он сам написал? Первыми в голову приходят мемуары, но кто будет читать о жизни неудавшегося человека? К большому удивлению и разочарованию об этом уже кто-то написал. Повертев книжку в руках, он ставит ее на место и находит нужное пособие. «Если по какой-то причине вы не можете чувствовать своего соулмейта, то возможно два варианта возникновения этой проблемы: 1. между вами отсутствует понимание, связь; или же один из вас старается не подпускать к себе своего соулмейта. Это является одной из самых распространённых причин и единственным решением является принять свою метку и человека, что оказался, привязан к вам». Суун со вздохом опускает голову на стол, раздумывая о только что прочитанном. В целом для него это было логичным решением проблемы, вот только почему тогда Джунён чувствует его? Не должен ли он также ощущать лишь свои мысли? Все это становится более запутанным. — Так ты у нас такие книжки любишь? — Суун резко поднимает голову, глядя снизу вверх на Джунёна. У него в руках то самое пособие, которое он с интересом изучает. — Это просто… интересно было! — Было интересно? — Джун кладет книгу на место, кивая, и с усмешкой рассматривает встревоженное лицо Сууна. — «Если же после всех этих действий ваша связь не наладилась, следует обратиться к врачу, иначе вы можете вовсе разорвать ее и метка поблекнет». Интересно сколько людей на земле с выцветшими метками? — Не так много, я думаю. — Ну, мы явно будем не единственными, а остальное неважно. — Джун пожимает плечами и отходит в сторону стеллажей с научной литературой. Сууну становится дурно от такого утверждения, ведь у него будто и выбора нет. — Почему ты решил это за нас двоих? — Он в несколько шагов догоняет парня и дергает его да рукав, чтобы точно привлечь чужое внимание. — Я отталкиваюсь от твоего отношения ко мне. Вот и все. — У Джунёна совершенно спокойное лицо, в отличие от Сууна, который готов был взорваться от негодования. — Я просто еще не разобрался. Все это слишком- — Неожиданно? Брось, ты правда будешь придумывать такие нелепые отговорки? — Мимо них проходит та самая продавщица, заинтересованно прислушиваясь к разговору, но Джун не обращает на это никакого внимания, продолжая давить на больное место. — Ты ведь должен был задуматься о тех «если», когда время приближалось к восемнадцати годам. — Я думал. Думал, но — Сууну тяжело признаться себе в том, что он накосячил. Причем очень сильно. За несколько месяцев до дня рождения, парень раздумывал о том, что будет если не Хангёль. Если будет чужое имя. И тогда это казалось нормой, он успокаивал себя, говоря о том, что даже с другим человеком можно построить отношения. Особенно со своим соулмейтом., но на деле все совершенно не так. В какой-то момент все эмоции Сууна вышли из-под контроля и захлестнули даже его самого. Эгоизм и жалость к себе взяли верх, и парень даже не заметил, как ранит этим себя и других людей. — О чем ты подумал, когда увидел мое имя? Джунён долгое время молчит, глядя в чужие глаза. У Сууна сердце стучит как бешеное, ведь не может же только он оказаться плохим в этой ситуации. У Джуна тоже должен быть дорогой ему человек, которого он хотел бы видеть своим соулмейтом. должен быть, иначе… — Я радовался вплоть до того момента, пока меня не накрыла истерика и всепоглощающая ненависть.