re-life

Было около 6 утра, когда Санс вернулся на базу. В комнате, как всегда не было никого. Парень пристроился на чёрном кресле и прикрыл глаза. «я не должен был заходить так далеко», — он опустил голову. В его голове не было ни одной мысли. Санс сидел совершенно неподвижно. Он вспоминал ситуацию, которая произошла между вами. Ему было важно помнить каждую деталь. Твою реакцию, твою мимику, твои слова. Он сравнивал. Сравнивал тебя с той, которая изначально родилась в его голове. В коме. Он отчётливо помнил свою жизнь в иллюзии, так что для него не составило труда сравнить тебя из его головы и тебя из реальности. Он сидел в этом чёртовом кресле. Свет из окна падал только на его ноги. Лицо оставалось во мраке. Санс концентрировал свои мысли глубоко в сознании. Но подумать удалось недолго. Парень чётко слышал шаги. Вместе с человеком пришёл и мрак. От него веяло сыростью. Беловолосый решил поприветствовать старого знакомого.  — художник… — произнёс Санс открывая глаза. Над ним нависала девушка. Она была довольно маленькой, но лицо её было словно каменным. Они оба молчали. Санс был не из тех, кто воротит нос от запаха плоти и крови, но сейчас ему почему-то захотелось открыть все окна. — сколько ты рисовала? — девушка села на диван, что стоял напротив. Так как солнце светило ярко, был лишь виден чёрный силуэт девушки, в котором горели только глаза. На жёлтом фоне солнца казалось, что перед ним сам чёрт. Это выглядело жутко и зловеще. — Четыре дня, — её тонкий голос смешанный с хрипом не заставил Санса дрогнуть. Он просто продолжал вдыхать запах гнили. Художник. Девушка рисующая кровью. Творящая из обрубков. Танцующая со скелетами. Готовящая из органов. — новое произведение? — он смотрел на неё исподлобья. Девушка еле заметно кивнула и натянула на лицо личину удовлетворения. Беловолосый понял, что она собирается произвести феерию на свои следующие жертвы. Она всегда показывает, что с ними будет после смерти. По её словам, она превращает прогнивших существ в искусство. Но красота требует жертв, поэтому, её работами можно любоваться лишь короткое мгновение. После того, как её картина начинает гнить, она с остервенением сжигает их, подливая в огонь свою кровь из рук. Сансу казалось, что сейчас он стоит на Диком Западе. Она целится в него, он в неё. Он не хотел с ней соперничать, но они не могли разделить добычу. Каждый из них пытался забрать того или другого человека в свои руки. Он — для собственного удовольствия, она — для своего искусства. Он знал, что она уже пронюхала о тебе. Стрелки заряжали пистолеты. Кому достанется приз. Санс знал ответ. Парень встал с места и решил навестить подвал. Он хотел посмотреть на произведение искусства. «Ценители» уже стояли подле картины. Их было довольно много. Не спускаясь с лестницы, парень опирался на перила и смотрел совершенно ледяным взглядом. Руки были разрезаны в области локтя и кистей, и скрепляли их лишь остатки кожи. Ладони были прибиты к кровавому холсту. От плеч туловища не было. В ушах торчали гвозди, что удерживало отрубленную голову. А дальше были одни лишь органы. Точное расположение пищевода, лёгких, печёнки и т.п. Парень усмехнулся. Он не понимал, что красивого можно увидеть в ободранном трупе. Ну да, он ведь ценил не органы, а кости. Ещё немного полюбовавшись на новое произведения, он вышел из комнаты, а затем и из дома. Впервые он не смог вынести запаха гнили. Вдохнув свежего воздуха, он не поспешно пошёл вдоль улицы. Солнце припекало, птицы пели. Идиллия. Он быстро привык к такому. Сзади раздалось кряхтение, которое Санс никак не ожидал услышать. Он спешно развернулся и увидел Рыбу. Она улыбалась. — привет, — коротко и довольно холодно произнёс беловолосый. Рыба ожидала явно не такой реакции, и поэтому сама подошла к нему и обняла. Санс никак не реагировал. Эти объятья казались ему очень жёсткими. Твои руки были для него нежнее остальных. Рыба с интересом наблюдала за его бездействием, но позже, она поняла, что Санс полностью окутан своими мыслями. И её явно нет среди них. — «Я заметила, что в последнее время ты какой-то отчуждённый», — написала на телефоне Рыба. Санс ничего не ответил на это. — «Я хотела поговорить с тобой по поводу наших с тобой отношений», — Санс подумал о Рыбе лишь на мгновение, но почти сразу он погрузился в мысли о вашей с ним воображаемой ночи. Санс хотел повторить. Но сделать это в два раза жёстче. Рыба всё ещё пыталась добиться внимания Санса, и она ему порядком поднадоела. — послушай, — он опустил безразличный взгляд на девушку, — если хочешь уйти от меня — так иди, — парень молча развернулся и пошёл, не желая рядом находиться с ней. Плевать ему было на их отношения. У него нет друзей. И вот он вновь перед дверьми учебного заведения. Он не знал, стоит ли ему ждать тебя. «ты даже имени моего не знаешь…» — он смотрел на дверь, но не решался идти. — «и не узнаешь его в ближайшее время. не сейчас. я буду наблюдать за тобой издалека.» Одинокий стрелок наблюдал за красавицей, что стояла подле стойки. Он был бесстрашным, но не осмеливался приблизиться к девушке. Он мог бы схватить её, похитить и очень долго насиловать, издеваться, но любить самой нежной любовью. Нельзя. Чтобы похитить её в будущем, ему придётся перестрелять всех зайцев, койотов и стервятников, что будут следить за ними. Ему нужно уберечь любимую от расправы над её жизнью. Они не могу завладеть ей. Она должна быть свободна. Нельзя, чтобы в её сердце впивались клыки и клювы. Только одна пуля должна попасть в её сердце и убить. Это пуля принадлежит Сансу. Он неспешно пошёл прочь от этого здания, но, как и в прошлый раз, он стоял неподалёку. И вновь, вдыхая сигаретный дым, он ждал. Он выжидал. Он защищал её от дикого зверья, что посягнуть могли на жизнь овечки. Он смело поджигал все спички, рискуя всем, но тайно, искренне любя. Хотел бы он оставить её жизнь в покое, но понимал, что это дело роковое. Он провожал её лишь взглядом, но так хотелось оказаться рядом. Санс следил за тобой издалека. Как и было сказано, ему нужно было наблюдать за тобой. И он это делал. Он знал, что если «правильно» сделать отчёт о тебе и твоей жизни, то тебя не примут в организацию, и тогда он сможет спокойно забрать тебя к себе. Был уже вечер, но Санс упорно сидел под домом. Он закрыл глаза и начал представлять о том, чем ты сейчас занимаешься. Может ты готовишь на кухне. Он бы хотел увидеть тебя в одном лишь фартуке. Он бы не дал тебе готовить. Он представлял о том, как подошёл бы сзади, обнял, и начал действовать без твоего разрешения. Он хочет, чтобы ты вырывалась и была непослушной девочкой. Санс очень хочет тебя подчинить. Он не хочет лёгкого пути. А если ты не готовишь, а в душе? Он бы вновь был папочкой. «давай, детка, позволь своему папочке помочь тебе.» Он бы был хорошим папочкой. А если ты просто лежишь? Тогда тебе бы стоило спасаться. Он хотел связать, привязать, душить, насиловать, принуждать, приказывать… Будь его игрушкой в кровати. Или будь непослушным питомцем… Санс долго размышлял, и вдруг резко захотелось выпить. Быстро купив в магазине алкоголя, он хотел направиться вновь под твой дом. Ночной воздух был очень приятен. Чувствовалась лёгкая суета, но почему-то было приятно вдыхать его. Ох уж эта весна. В груди что-то приятно трепетало. Санс повернул голову в переулок. Он видел то маленький, яркий огонёк от сигареты. Кто-то сидел на корточках, склоняясь над чем-то. Парень никого не мог рассмотреть. Некто потушил сигарету о то, что лежало перед ним. Незнакомец всё ещё сидел на корточках, но почти сразу потянулся в карман. Очередная сигарета. Только сейчас до него дошёл запах табака. Он узнал его. Зажигалка ненадолго дала возможность рассмотреть человека. Путеводитель. — Возрадуйся, ты стала частью своего искусства, — хрипло произнесла девушка. Санс ухмыльнулся. Он знал, что Путеводитель заметила его. Этими словами она дала понять, что от её руки пала Художник. Со слабой улыбкой на лице он пошёл дальше к твоему дому. Его взгляд напоминал взгляд маньяка. В битву стрелков ворвалась орлица.