Cоte-Rоtie

      Как бы я ни пыталась удержаться, но почти сразу, как пришла в себя, меня сморил сон. Не было совершенно никаких сил, в теле ощущалась такая слабость, словно не спала несколько недель. Не прошло и десяти минут, как я рухнула обратно на подушку и, подержав глаза открытыми ещё секунд тридцать, отключилась, проваливаясь в какой-то кошмар.       Я вновь стою перед разрушенным замком и вижу, как Гарри сражается с Волан-де-Мортом. Стараюсь смотреть только в их сторону, но мой взгляд упорно норовит оглядеть толпу и когда всё же пробегается по всем присутствующим, я замечаю там себя! Себя рядом с Роном. Опустив взгляд, понимаю, что снова в теле Малфоя. Вижу, как иду куда-то вперёд, но не могу с этим ничего сделать. Останавливаюсь возле Волан-де-Морта, а он приобнимает меня за плечи. Чувствую смрад от него, словно это какой-то ходячий труп, и даже сквозь одежду ощущаю, насколько у него холодная кожа. При этом я по-прежнему абсолютно бессильна, хотя очень хочу оттолкнуть его или воткнуть палочку ему в глаз. Становится до ужаса страшно и мерзко, хочется кричать, но как ни пытаюсь, могу лишь безмолвно открывать и закрывать рот.       — Гермиона!       Я резко открыла глаза и рывком села на кровати, ударившись плечом о руку Джинни, которая нависала надо мной и, по всей видимости, уже очень долго пыталась разбудить. Ощутила, что спина вся мокрая от пота, к лицу прилипли пряди волос. Бо́льшая часть одеяла сползла на пол. Помимо нас с младшей Уизли, в комнате никого уже не было, а сама Джинни оказалась полностью готовой к выходу.       — Ну наконец-то! Ты так кричала во сне и здорово напугала меня! Всё хорошо? Тебе что-то приснилось? — она обеспокоенно смотрела мне в глаза, но я не могла ничего ответить, язык словно прирос к нёбу, а в горле — бесконечная Сахара.       Взяв с тумбочки стакан воды, я с жадностью его осушила и посмотрела на часы. До завтрака оставалось меньше двадцати минут.       — Почему ты не разбудила меня раньше? — почти крикнула на Джинни, та моментально округлила глаза, отстраняясь.       Путаясь то ли в собственных ногах, то ли в одеяле, что валялось на полу, я вскочила с кровати, поспешно одеваясь. Схватив волшебную палочку, несколькими заклинаниями разровняла складки на одежде, заправила кровать и привела в порядок волосы. Облегчающее заклинание на сумку, и теперь можно идти, только по дороге нужно заскочить в ванную, чтобы умыться. Джинни посмотрела на меня, потом подхватила свои книги и покинула комнату. Я не стала её останавливать. Было ощущение, что нервы снова как струны — могу сорваться в любой момент.       По замку почти никто не бродил, за исключением тех, кто уже направлялся в учебные кабинеты. По дороге заглянула в пергаменты, чтобы освежить в памяти расписание на сегодня. С этим выпадением из реальности совсем потерялась. На шероховатом листе увидела слово «Трансфигурация», и стало немного не по себе. Помимо того, были ещё Древние руны, Алхимия, Зельеварение и Прорицание. К своему предмету я подготовиться совершенно не успела. А вот остальные… Как же хорошо, что с первых курсов осталась привычка не откладывать на потом выполнение домашних заданий!       — Мисс Грейнджер?       — Доброе утро, директор, — откликаясь на голос Макгонагалл, я остановилась перед самым входом в Большой зал. Ох, директор, как же мне сейчас нужно с вами поговорить…       — Как вы себя чувствуете? — обеспокоенно спросила женщина, внимательно рассматривая моё лицо сквозь узкие очки. — Слышала, вы вчера упали в обморок.       — Я могу зайти к вам после занятий, директор Макгонагалл? — стараясь говорить максимально спокойно, спросила я.       — Да, конечно, если вы хотите что-то обсудить, буду вас ждать, — видно было, что ей не понравилось игнорирование её вопроса, но я хотела услышать согласие на свой.       Макгонагалл пошла дальше, я двинулась вслед за ней, немного поотстав. За столом Гриффиндора стоял гул, но о чём шла речь, толком понять не удавалось, пока не упала на скамью рядом с Гарри. Многие обратили на меня внимание, глядя с каким-то беспокойством.       — Гермиона, как ты себя чувствуешь? — Гарри перехватил мою ладонь, которую я едва успела положить на стол. Джинни уже сидела по другую сторону от парня и толком не смотрела в мою сторону. — Ты вчера всех очень напугала, так неожиданно упала в обморок.       — Ага, а следом за тобой и Малфой, — Рон презрительно фыркнул, оборачиваясь на соседний стол, где сидел бледный, как стена, Малфой. Я же изо всех сил постаралась не обращать на него внимания.       — Да, со мной всё хорошо. Понятия не имею, что произошло, но… — сначала хотелось сказать всё, как есть, но я вовремя прикусила язык. — Я всё же хотела бы обсудить с Макгонагалл, потому что это не совсем нормально.       Незачем понапрасну волновать ребят, к тому же Большой зал — не самое подходящее место для таких разговоров.       — Согласен, переговори с ней! — Гарри наконец отпустил меня и снова вернулся к своим столовым приборам.       — Ты, наверное, ещё не слышала! — тихо, но с ноткой задора сказал Финниган, наклоняясь через стол. — Сегодня под утро Малфоя нашли полуголого в вашем коридоре, он там дрых под стеночкой. Представляешь? — он явно забавлялся, рассказывая об этом.       А у меня спина похолодела. Я до последнего хотела верить, что всё, произошедшее прошлой ночью, всего лишь ужасно реалистичный сон или моя больная фантазия. Теперь-то уж точно нужно идти к директору. Или к Малфою? Состояние слишком пугающее: нервозность зашкаливает, хотя не мудрено, после всего пережитого. Я не нашлась, что ответить Симусу, а тот даже расстроился, что весь его оптимистичный факт пропустили мимо ушей.       Достав из сумки новые пометки от декана, я стала просматривать их, абсолютно не вдумываясь в то, что видела перед собой. Преподавательство отошло куда-то на задний план, как и учёба в целом. А что, если это не единственный случай? Что, если это повторится? Что тогда прикажете делать? Как я вообще могу сказать Гарри или Рону о том, что периодически вселяюсь в тело Драко, чёрт его дери, Малфоя?!       Завтрак слишком быстро закончился, и пора было идти на первый урок, к которому я морально совершенно не готова. А ещё Руны сегодня совмещены со Слизерином, и это означало, что на протяжении следующего часа я буду лицезреть бледную рожу Малфоя.

***

      Однако вышло всё строго до наоборот: я почти целый час даже взглянуть на него не смогла. Взгляд цеплялся за всё что угодно, только не за него, словно я потерялась в пространстве, причём именно такой потерянной себя и ощущала. Промелькнула даже мысль о том, чтобы отправиться к декану прямо сейчас. Это дело не требовало отлагательств, но почему-то мне было слишком страшно. Я не до конца понимала, чего именно боюсь, однако внутри трепыхалось маленькое нечто — то, что буквально трусилось и заходилось в конвульсиях, то, что огромный и зубастый страх так и норовил сожрать. Со всех сторон слышались смешки в адрес Малфоя, а ему, по сути, и ответить нечем, потому что, скорее всего, он понятия не имеет, какого чёрта вообще там оказался. И за это я начинала чувствовать вину. Выходит, я его подставила. Ну супер!       Профессор Бабблинг чертила на доске новые руны, поясняя их значение, а мне даже не удавалось понять, о чём она говорит. Уловив боковым зрением, что Малфой смотрит на меня, я побоялась повернуться. Мне показалось, стоит нашим взглядам встретиться, как он тут же всё поймёт. И прибьёт меня. Ну точно, придушит. Где-нибудь в коридоре, когда никто не будет видеть. Нацепит чёрные — а как иначе! — перчатки на свои длиннющие пальцы, припрёт к стене, возможно, голову разобьёт, а потом — задушит. Да. Пока на нём нет перчаток, можно не бояться, это точно. Он побрезгует касаться. Не захочет. Хотя… Если он уже понял? Если он знает, что был в моём теле?..       — АААА! — вполголоса промычала я, чувствуя, как на меня уставились абсолютно все.       — Мисс Грейнджер, у вас всё хорошо? — профессор подошла к моей парте. — Милая, ты очень бледная, может, сходишь в лазарет?       — Нет, нет. Со мной всё хорошо, прошу прощения.       Ну вот и что мне теперь делать? Как вообще подойти к человеку и сказать: «Привет, Малфой, ты оказался в женском коридоре, потому что я по непонятным причинам вселилась в твоё тело и пришла туда, а потом, снова по таким же непонятным причинам, вернулась, и поэтому ты там вырубился. Пока». Что это? Это полный абсурд. Или нет? Это ведь мир магии и волшебства, это случается тут сплошь и рядом. Но…       Я безнадёжна. Научите меня кто-нибудь быть более коммуникабельной с другими людьми. Если только не признаться себе, что я банально боялась с ним связываться. Мало ли что он там в голове себе накрутит. Хотелось докопаться до истины, но почему-то мысль о том, чтобы спокойно о чём-то говорить с Малфоем, меня пугала до дрожи в коленях.       Когда этот сверхдлинный урок закончился, я поспешила на свою лекцию у Пуффендуя и Слизерина. Двое мальцов со змеиного факультета по-прежнему не давали покоя ни мне, ни остальным ученикам, но я нашла на них управу. Стоило лишь пригрозить, что после занятий они будут вместе со мной что-то проверять, тут же умолкали, но рано или поздно это перестанет работать.       — Гермиона, с тобой точно всё хорошо? — Рон нагнал меня в коридоре, когда я спешила в другое школьное крыло.       — Я ведь уже сказала, что со мной всё в порядке! — вышло немного резче, чем ожидала, но, когда заметила за спиной Рональда ожидающую Ромильду, сразу же перестала жалеть о своей жёсткости.       Ничего больше не сказав, друг отступил, пропуская меня.       Поскольку трансфигурацию всё же могу назвать своим самым любимым предметом, то мне удалось довольно быстро разобраться с кратким планом Макгонагалл, а почти всю лекцию я провела по памяти, от того момента, когда сама проходила эту тему.       По окончании этого адского урока я, наконец, смогла выдохнуть. Сегодня, как бы это ни было удивительно, и пуффендуйцы отличились не самым прилежным поведением. Лишь когда все первокурсники покинули кабинет, я поняла, чего мне на самом деле сейчас не доставало. Нервозность, вспыльчивость, агрессивность… Это говорило лишь о том, что моему организму сильно не хватало лунариса. А сейчас даже не большая перемена, соответственно, ни черта не успею. К тому же я рисковала быть банально застуканной за этим делом. Нужно терпеть либо до отбоя, либо до завтрашнего утра. Из этого вытекало лишь то, что сегодня глаз я не сомкну, если только на меня не наложат сонные чары. Все мысли всё чаще уходили в сторону запретного растения в отчаянном желании хоть как-то отвлечься от этого безумия.       Забрав всё, что принесла с собой, я вышла из кабинета, спеша на Алхимию, но стоило свернуть на нужном повороте, как на горизонте появился чёртов Малфой. Я быстро вернулась назад, едва переводя дыхание и с силой прижимая к груди свои книги.       Не хочу! Я не хочу его видеть! Не хочу сталкиваться с ним, желательно, никогда. Щёки вспыхнули, непонятно, от чего именно. Что это? Злость? Стыд? По сути, мне нечего стыдиться, ведь ничего такого не сделала, но, с другой стороны, было как-то совестно, что поставила человека в столь некрасивое и неудобное положение, кем бы он ни был. Нужно уметь отвечать за свои действия и поступки, Гермиона.       Набрав полную грудь воздуха, я вышла из-за угла. Малфой почти поравнялся со мной, разговаривая о чём-то с Ноттом, но едва он стал поворачивать голову в мою сторону, как я метнулась обратно за угол.       Это невозможно! Я не могла подобрать ни единого нужного или правильного слова, если вообще в этом случае были они, эти правильные слова, но сейчас, увы, я оказалась не готова. Не смогу. И что, если в этом не будет необходимости? Вдруг Макгонагалл сможет всё решить буквально одним взмахом палочки или нехитрым зельем. Поставит всё на свои места, а он ни о чём даже не узнает. Это было бы превосходно!       Взгляд бегал по полу, отмечая нечёткие линии разных плит, и, когда голоса парней были уже отчётливо слышны, я поспешила ретироваться. Развернувшись на пятках, я пошла в обратном направлении, чтобы вовремя добраться до нужного кабинета, но за следующим поворотом услышала, как кто-то рыдает за колонной. Обойдя её, увидела первокурсницу Слизерина. Именно ей я только что читала лекцию и рассказывала про заклинание Лапифорс. Девочка сидела на полу, обхватив колени руками, и горько плакала.       — Эй, привет, у тебя что-то случилось? — я присела на корточки, чтобы обратить на себя её внимание.       — Мисс Грейнджер, мальчики с моего факультета постоянно надо мной подшучивают и прячут мои вещи, — всхлипнула она, вытирая слёзы, но новые капли катились и катились по щекам.       — Ох, уж эти мальчишки! Хочешь, я с ними разберусь? — с улыбкой предложила я, пытаясь её взбодрить и отвлечь.       — Нет, не нужно, они тогда будут смеяться и говорить, что я жалуюсь всем подряд.       — Хм, в таком случае могу тебе предложить одно нехитрое заклинание. Вот, смотри, — я достала из сумки чистый лист и, скомкав, положила на землю. — Даклифорс, — максимально чётко, чтобы девочка его услышала, шепнула заклинание. Клочок бумаги тут же превратился в резиновую утку. — Если они ещё раз попробуют тебя задирать или возьмут что-то у тебя, ты пригрози им, что над ними будут все смеяться. А если не поверят, преврати их обувь в уток. Пусть попробуют так побегать и спрятать твои вещи.       — Хорошо, — улыбнулась девочка, направляя палочку на утку и повторяя заклинание, чтобы она вновь стала бумажкой. — А меня не поругают? — уточнила она, успокаиваясь.       — Не беспокойся, профессор Слизнорт любит пошутить, так что он точно тебя не будет ругать.       Я пригладила её волосы, вытерла с пухлых щёк остатки слёз и вышла из-за колонны. Ну что же, теперь я точно опоздаю…

***

      Оставшиеся уроки пролетели с такой скоростью, что я и заметить не успела, что они вообще были. Даже не уверена, что записала что-то из того, что задали. Все мои мысли были лишь о крохотном мешочке с перетёртой травой, который лежал у меня под матрасом с наложенными скрывающими чарами. Я целиком и полностью была в той комнате и предвкушала, как буду отмерять нужное количество и, наконец, смогу расслабиться.       Не знаю, благодаря чему именно — моему везению или удаче, — за целый день я больше не встретила Малфоя. Эти кошки-мышки всё больше походили на паранойю не совсем здорового человека, который скрывается от того, кто его сторонится. Ведь, в конце концов, следуя моей излюбленной логике, если бы он понял, что произошло прошлой ночью, то точно бы не расхаживал спокойно по школе, ни разу не подойдя ко мне. Такого не может быть. Грёбаный театр абсурда! Хотя… я ведь расхаживаю, и к нему не подошла, но отлично понимаю, в чём дело. Но мне страшно, и это совсем другой оборот. А Малфой явно меня не боится!       Едва начался ужин, я решила, что это будет самым удачным и подходящим временем. Лучше уж остаться перед сном без еды, чем без долгожданного успокоительного. Спустившись в подземелья, я пошла прямиком к желанному объекту. Войдя в комнату, подняла свой матрас и тихо прошептала заклинание:       — Ревелио.       Показался небольшой мешочек. Я быстро засунула его в сумку и отправилась в женский туалет на втором этаже. Лучше уж посидеть с Миртл, чем кто-нибудь из Слизерина увидит меня. В гостиной, к счастью, не было ни души: если ещё перед завтраком можно было с кем-то столкнуться, то на ужин ходили все. Ну, почти.       У самого выхода неожиданно закружилась голова. Я попятилась, сев на подлокотник тёмно-зелёного кресла, и схватилась за лоб. В глазах потемнело, выступили слёзы. Моргая всё чаще, я отчётливо понимала, что вижу то пол гостиной, то огромное окно, за которым тёмное небо и чёрный лес. Состояние, близкое к обморочному, испарилось в одночасье, когда почувствовала, что буквально за одну секунду замёрзла от кончиков ушей до пят, а пронизывающий ветер прошёлся где-то на уровне поясницы. Я с опаской открыла глаза. Взгляд тут же упал на чёрную метку и крепко сжатый кулак. Быстро оглядев обстановку, поняла, что нахожусь в совятне. Сижу на полу, на скудно разбросанном сене, и я — это вовсе не я.       Какого чёрта он тут забыл?! Ещё и в одной рубашке!       Первая мысль была именно такой, но в следующий момент я подумала о том, что теперь мне нужно будет идти обратно в школу на этом ветру! Именно мне! А от следующей мысли стало в мгновение жарко: если я сейчас тут, значит, он — там. А я… то есть моё тело в сознании. Я сижу посреди гостиной! Теперь он точно всё поймёт!       О, Мерлин, нет, пожалуйста!       Я попыталась встать на казавшиеся неуправляемыми ноги, чтобы уйти отсюда, когда в глазах снова потемнело, защипало, и потекли слёзы.       О, Мерлин, спасибо! Как же это вовремя! Пожалуйста, пожалуйста, пусть он ничего не поймёт.       Ещё несколько секунд полнейшей дезориентации, и я почувствовала, как адски болит моя несчастная голова. Мне гораздо быстрее удалось теперь сориентироваться: потребовалось всего несколько секунд, чтобы понять — лежу на холодной плитке рядом с креслом, на котором до этого сидела.       — Кретин… — поморщившись от боли, проговорила я, пытаясь встать на ноги, и поплелась в нужном направлении.       У меня снова были огромнейшие сомнения по поводу того, насколько ему стало всё ясно. Если он так приложил меня головой, это было умышленно? Может, он хотел проломить мне череп? Тогда мне, без вариантов, нужно идти к Макгонагалл, чтобы она это урегулировала, иначе после следующего такого перемещения что-то явно может пойти не так. Впрочем, это подождёт, совсем немного.       Я пришла в туалет и с ужасом поняла, что плакса Миртл давно не пугает старшекурсников, и этой уборной, так же, как и остальными, стали пользоваться. Нужно было срочно найти какое угодно другое место, лишь бы остаться, наконец, наедине с собой.       Решив не стоять на месте, пошла по коридорам, осматривая портреты на стенах. В некоторых из них уже давно никто не жил, другие же были сильно повреждены.       В этой части замка ещё не начинали наводить порядок, так как сюда толком никто не ходил — эта дорога вела к башням Гриффиндора. Вдруг меня озарила мысль, и я пошла именно туда. Лестницы по-прежнему функционировали, хоть и были повреждёнными. Крыши над головой не было, и в башне оказалось довольно зябко.       По дороге сюда, в проходе, стояли знаки, о которых говорила Макгонагалл, чтобы никто не заходил за эти ограждения — тут может быть опасно. Но сейчас, как никогда, наверное, мне было не до правил. Портрет Пышной Дамы, как и многие вокруг, тоже пустовал, отчего появилась некая оскомина, и спазмы скрутили желудок. То самое чувство, когда ты боишься сделать шаг вперёд, но в то же время понимаешь, что очень надо.       — Алохомора.       Без каких-либо проблем пустая рама отошла от стены, и мне пришлось руками отодвинуть её в сторону, входя внутрь.       Гостиная Гриффиндора. На глаза навернулись непрошеные слёзы, непроизвольный всхлип вырвался наружу. Я тут же прижала руку к губам. Сердце сжалось, словно в металлических тисках, стоило поднять взгляд вверх. Взору открылось звёздное небо, порванные гербы Гриффиндора. Всё в этой полукомнате было уничтожено. Доска с расписанием, исчерченная нашими руками, с расписанным прежде, чем ворвались Пожиратели, последним планом действий, была почти полностью разбита. На самом дальнем столе под лунным светом поблёскивает камера Колина. Изорванные диваны, кресла, шторы и разрушенный камин.       Я пыталась держать себя в руках, вспоминать всё только самое хорошее, что тут было, но вместо этого утирала град слёз и улыбалась, как дура. Когда взгляд перешёл на кресло, где на подлокотниках любили сидеть близнецы Уизли, я не смогла больше сдерживаться. Рухнув на изорванный и холодный диван, рыдала, как маленькая девочка, не обращая внимания, что он весь грязный и на нём куча камней, насыпавшихся с крыши. Это слишком больно. Как вообще другие могли так спокойно держаться? Неужели я одна такая размазня?       — Депульсо! — заклинание полетело в обломки, что валялись тут и там. — Репаро! — я не могла смотреть на уничтоженные вещи, которые были так близки моей душе.       Постепенно обивка дивана стянулась, шторы, что висели грязными тряпками, восстановили былую красоту, доска с последними записями Гарри подобрала свои ошмётки, как и стулья — свои ножки.       — Губрайтов огонь! — заклинание полетело в сторону камина ярко-оранжевой вспышкой, поднимая вверх столб дыма, а меня, как и всю комнату, обдавая тёплыми воздушными порывами.       — Каве иниминикум! — палочка взметнулась к разрушенной крыше, которую, увы, так легко, как диван, не восстановить, чтобы скрыть меня от нежелательных глаз.       — Депульсо! — сдвинула остальные камни с ковра перед камином.       Истерика трепыхалась внутри, как подбитая птица. Я не хотела, не хотела видеть свой второй дом в таком состоянии! Это несправедливо. Почему грёбаное подземелье в идеальном порядке, а наша гостиная превратилась в пережиток истории? Почему нужно было вообще уничтожать замок? Что это им дало?! Как никогда, стало жаль, что само здание не поддаётся такому же простому ремонту, как и вещи внутри. Но только восстановить мебель недостаточно, чтобы вернуть сюда студентов. Нужна и крыша над головой.       — Экскуро, — едва слышно.       Наконец вся грязь вокруг всосалась в палочку, оставляя сверкающие поверхности, в отражении которых заиграл огонь.       Упав на чистый диван, я полезла в сумку, доставая заветный мешочек. Смяв в пальцах вохкую траву, скатав её небольшой палочкой, оттопырила нижнюю губу, закладывая туда своё успокоительное. Уже через каких-то десять минут ощутила, что становится намного спокойнее и легче. Истерика начала медленно сходить на нет, пока окончательно не успокоилась, и в голове стали появляться логичные вопросы «Что делать дальше?», «Как, чёрт побери, поговорить с Малфоем?» и искренняя надежда, что у Макгонагалл не возникнет никаких затруднений с устранением этой проблемы. А вообще было бы отлично и самой разобраться в этом сумасшествии. Пойти в библиотеку, прочитать с десяток книг, разобраться с сутью проблемы и устранить всё так, чтобы об этом не знал абсолютно никто, даже Малфой.       Надо подумать обо всём, что произошло, и разложить всё по полочкам. Я, наконец, открыла глаза, глядя на звёзды. Это началось на уроке Слизнорта, то заклинание… Поморщила нос, пытаясь вспомнить всю последовательность урока. Заклинание профессора и смена предметов, голубоватый свет. И… У Симуса ведь был голубой, а не золотой. Но как вообще теперь можно вспомнить то, что даже не до конца расслышала? И вряд ли смогла бы его повторить. Мысли начинали становиться на свои места, упорядочиваясь. И сменяли одну за другой.       Интересно, что Малфой вообще делал в совятне, и зачем нужно было идти туда раздетым. На какие-то микросекунды в голове возникла мысль вернуться. Но потом встал вполне логичный вопрос — зачем? Что я вообще должна сказать, когда приду туда? «Привет, я только что была в твоём теле и поэтому знаю, где ты. А ты, кстати, козёл, шишку мне набил, вот!»       Ну и что это… Чушь полнейшая! Сиди в своей башне, Грейнджер, и не дёргайся. Он для тебя абсолютно посторонний человек, из-за которого, между прочим, и разрушена твоя любимая башня, твой дом. Тебя вообще, как последнего человека на всей планете, должно заботить благополучие и здоровье Малфоя! Хотя… Здоровье-то, может, и должно: если эта ерунда затянется, то «прыгать» в сморкающееся тело не очень хочется!       Наконец, полностью расслабившись и в то же время набравшись смелости, я пошла прочь из родного места в сторону кабинета директора. По коридорам уже вовсю сновали школьники. Кто-то шёл в библиотеку, кто-то сидел и общался с другими ребятами, пока не настало время отбоя. Убедившись, что Макгонагалл уже покинула Большой зал, я, стараясь быть никем из своих не замеченной, пошла по широкому коридору, недалеко от главного входа.       Но стоило приблизиться к нему, как одна из массивных дверей приоткрылась, впуская внутрь Малфоя в той самой рубашке и штанах. У него, за малым, не летели молнии из глаз, и если, выходя из гостиной Гриффиндора, я размышляла над тем, чтобы всё же позвать его с собой к директору, то теперь резко передумала. Отойдя из центра коридора к стене, я остановилась возле неё, глядя на Малфоя. Такого высокого, злого и продрогшего. Кому, как не мне, понимать, насколько сильно он там замёрз. Ведь буквально была в его шкуре. И в какой-то момент захотелось вытащить палочку и послать согревающие чары, но, когда он резко обернулся и стрельнул в меня взглядом, я замерла.       — Какого глизня уставилась, Грейнджер?!       Он почти заорал, приложи буквально капельку усилий — и меня бы сдуло. Несколько первокурсников, что тоже были в холле, вздрогнули похлеще меня и круглыми глазами уставились на своего учителя, который быстрыми шагами пошёл в подземелья. А я, немного отойдя от лёгкого шока, всё же двинулась к Макгонагалл.       — Лимонный щербет, — пока орёл проворачивался, ощутила, как начала кружиться голова. — Нет, пожалуйста, нет…       С трудом переставляя ноги, теряясь в пространстве, кое-как ввалилась в кабинет директора, роняя свои вещи. Макгонагалл тут же поднялась со своего места и бросилась ко мне.       В глазах темнело, и слёзы проступали всё сильнее. Я начала видеть комнату Малфоя и Забини перед ним.       — Директор, Ступефай на меня, пожалуйста, быстрее, потом всё объясню. Наложите и отойдите! — я почти крикнула, теряясь в пространствах.       Ошарашенная Минерва достала свою палочку, внимательно глядя на меня и словно боясь произнести слово.       — Скорее, профессор!       — Ступефай! — бросила она неуверенно.       Я ощутила, как упала на пол, ударяясь спиной, а затем всё потемнело.       — Эй, с тобой всё нормально?       Я растерялась, хватаясь за виски, Забини привстал, глядя на моё лицо.       — Всё хорошо, — едва слышно прошептала голосом Малфоя.       — Ты уверен? Что с глазами? — я вытерла проступившие слёзы, стараясь никак не выдать, что что-то произошло.       — Просто слезятся.       — Ну ладно, — он вернулся на своё место. — И что, ты думаешь, это может быть? Может, ты уснул в совятне? — Забини смотрел мне в глаза, а я терялась, не зная, что вообще стоит дальше говорить.       — Может, и уснул, не знаю, — я нервно передёрнула плечами, понятия не имея, что Малфой ему говорил до этого.       — Чего вообще тебя потянуло туда? Это снова из-за Нарциссы? — Блейз назвал имя чуть тише, чем говорил всё остальное.       А причём тут вообще Нарцисса Малфой? Точно помню, читала в «Ежедневном пророке», что она умерла от сердечного приступа.       — Или всё дело в тех Пожирателях? — Мои глаза полезли из орбит, я уставилась на Забини. — Они с тобой связывались?       — Пожиратели, — повторила эхом, как бы давая собеседнику сказать ещё хоть что-то, но Блейз как-то слишком странно на меня посмотрел.       В следующую секунду всё потемнело, снова. Это когда-нибудь закончится?! Глаза щипало, и темнота опять сменилась светом, словно в бешеном водовороте, пока я вновь не увидела потолок кабинета директора. Но теперь не могла пошевелиться, от слова совсем. Заклинание работало в полную силу и неизвестно, что закончится раньше — его действие или терпение Макгонагалл.       Да, я была права, женщина не выдержала, минуты через три я услышала освобождающее «Оживи» и, постепенно начав ощущать собственное тело, попыталась встать с пола, а она подбежала ко мне, подхватывая под локоть и помогая подняться на ноги.       — А теперь вам нужно объясниться, мисс Грейнджер! Ещё ни разу я не применяла подобную магию на учениках! — заявила она, явно недовольная происходящим, усаживая меня на стул перед своим столом.       — Директор, я не совсем понимаю, какие слова тут нужно подобрать. Знаю лишь, что это началось после урока Защиты от тёмных сил. С тех пор, абсолютно в любое время, даже когда сплю, я могу поменяться сознанием с… Драко Малфоем, — имя я назвала чуть тише.       Макгонагалл неверяще воззрилась на меня, не произнося ни слова, и я приняла это как сигнал к продолжению монолога. Не скрывая почти ничего, поведала декану о трёх случаях за последние сутки. О том, как это происходит, о том, что ощущаю, и, конечно же, о том, что хотела бы сделать так, чтобы дражайший слизеринский принц не узнал о происходящем. Иначе у него точно кукушка поедет, если узнает, что попал в голову грязнокровки. Говорить, что Малфой побывал в моём теле, в принципе, не хотелось вслух, а сказать такое директору — это уже перебор. Единственное, о чём решила умолчать, — про Пожирателей. Всё-таки я не до конца поняла, о чём говорил Забини, и сейчас озвучивать какие-то свои домыслы было глупо.       — Именно по этой причине я попросила вас наложить на меня остолбенение, чтобы он не понял, в кого вселяется. К счастью, всё успелось. А теперь, — я посмотрела на женщину, не скрывая надежды в глазах. — Скажите, директор, вы можете помочь мне… кхм… нам… избавиться от этого?       — Я вас поняла, мисс Грейнджер, но я не услышала одного — заклинание, которое способно на это, — она встала и подошла к одному из портретов. — Милейшая леди, не затруднит ли вас позвать в мой кабинет профессора Слизнорта? — Девушка с картины грациозно поклонилась и с одобрительной улыбкой удалилась. — Вы помните, какое заклинание изучали?       — Конечно, Депласареданима. Но ведь это заклинание перемещает в пространстве предметы, а не человеческие сущности!       — Абсолютно с вами согласна, но всё же что-то пошло не так. В какой конкретно момент это произошло? Кто накладывал заклинание на предметы?       — Симус Финниган, — пересохшим языком я еле выговорила имя однокурсника, вновь с ужасом вспоминая голубой цвет заклинания.       — Директор, что-то произошло? — в кабинет вошёл профессор Слизнорт. — Мисс Грейнджер, добрый вечер. У вас всё в порядке?       Мужчина немного напрягся, и это было видно невооружённым глазом, но я решила ничего не говорить. Минерва почти сразу начала вводить его в курс дела. Не давая опомниться от старой информации, она переходила к новой. Где-то на середине разговора было решено позвать ещё и Симуса, а когда я запротестовала, меня заверили, что ему абсолютно ничего не скажут. Он, конечно, не трепло, но всё же не хотелось, чтобы знал хоть кто-то, кроме учителей.       Я ушла в дальнюю комнату директорского кабинета, когда пришёл Финниган. Я отдалённо слышала их разговор о том, что его заклинание вызвало довольно неоднозначные последствия. Слизнорт просил парня вспомнить, что он сказал, уделяя внимание каждой букве, но ведь это Симус… На что профессор только рассчитывает? Я услышала, как у Финнигана попросили палочку, затем отпустили, а меня позвали обратно.       — Итак, мисс Грейнджер, — женщина явно была уже на нервах, я отчётливо видела в её глазах усталость, руки мелко дрожали. — У меня для вас не очень хорошие пока новости. Дело в том, что нам не удалось воссоздать последнее заклинание мистера Финнигана, так как после него он… очень много раз пытался сделать вино и ром… — Минерва слегка закатила глаза, продолжая: — Но главная проблема в самом заклинании. Как бы оно ни звучало и какие свойства бы ни имело, оно явно не должно работать вот так, — она вдруг замерла и замолчала, глядя на какие-то бумаги на столе.       Я пыталась понять директора, старалась не перебивать и сдержать тот поток вопросов, который уже кружил в голове, давя на психику.       — Палочка… его палочка повреждена, — наконец, сказал Слизнорт, поскольку Макгонагалл продолжала молчать. — Из-за того, что на ней довольно значительная трещина, могут быть своего рода последствия при наложении настолько тонких заклинаний. На самом деле за всю свою практику я ни разу не слышал о подобном. И почему Депласареданима дала такой эффект, мы пока не можем предположить… — Слизнорт пожал плечами. — Но постарайтесь не переживать, мы обязательно всё вернём на свои места! — мужчина положил руку мне на плечо, а я отпрыгнула, как ошпаренная, круглыми глазами глядя на своего декана.       — И будет лучше, если мы проинформируем мистера Малфоя, — коротко добавила Макгонагалл.       — Вы… что… шутите?       Гермиона Джин Грейнджер, держи себя в руках! Я выдохнула, стараясь не заорать на своих профессоров, но всё оказалось тщетным.       — Такое вообще раньше когда-нибудь происходило, хоть с кем-то? Что вообще нужно делать в таких случаях?! Вдруг это со временем пройдёт, может же, да или нет? — я с надеждой взглянула на них, но не нашла никакого отклика. — И как, по-вашему, мне нужно это скрывать?! Мои друзья, они ведь сразу заметят, а чтобы этого не произошло, мне нужно будет отдалиться от них! Как мы с Малфоем сможем дальше вести уроки?! Что, если это произойдёт перед первокурсниками?!       — Мисс Грейнджер, — Минерва протянула ко мне руки, пытаясь успокоить, но куда там.       — Да о чём вообще может идти речь? Как тут можно ждать?! Как мне душ, в конце концов, теперь принимать, спать?! Я… я ничего не понимаю. Это какой-то дурдом! Нет, я не скажу об этом никому! Вы должны всё исправить… Вы ведь можете! — я упала в кресло, где сидела раньше, закрывая лицо руками и чувствуя, что полились слёзы.       Я ведь так надеялась, так рассчитывала, что Макгонагалл сможет мне помочь. Была почти уверена! А что теперь?       — А что, если… если это навсегда? — я подняла на директора мокрые глаза, а она, не выдержав, быстро приблизилась ко мне, обнимая за плечи. Боковым зрением увидела, как профессор пошёл к выходу, у меня же не было никаких сил на телодвижения.       — Профессор Макгонагалл, а что, если однажды мы застрянем? — мелкая дрожь прошибла всё тело, словно я сунула пальцы в розетку.       — Гермиона, — женщина внимательно посмотрела на меня. — Вам нужно рассказать Малфою о том, что происходит. Это будет лучше для вас обоих. Мы не знаем, как он может отреагировать, если от него всё скрыть и вряд ли это вообще возможно. Для вашей же безопасности нужно так сделать.       Поджав губы, я задумалась над всем, что сказала Макгонагалл, и, по сути, понимала, почему она мне это предлагает.       — Хорошо. Я сделаю это, профессор. Сделаю, как вы просите.       Не знаю, сколько ещё я просидела в кабинете директора, содрогаясь в рыданиях. Она принесла мне чай из каких-то трав, который, я была уверена, мне не поможет. Если даже под лунарисом не нашлось ни капли покоя, то какой там чай… Так паршиво ещё никогда не было. Моя святая вера в декана не давала панике завладеть сознанием, но сейчас я сдалась. Руки опускались. Как бы я ни хотела скрыть всё, уберечь себя, друзей от всего этого, мне нужно было поговорить с Малфоем и, возможно, он был бы единственным, кому нужно об этом сказать.       Несмотря на данное обещание, я поняла, что не смогу сдержать его. Это будет первый и последний раз, но простите, профессор, я вас обману.       Чем дольше я об этом думала, тем больше сомневалась, что вообще смогу сказать Малфою хоть слово обо всём, что происходит. Мне было реально страшно. Да, решено! Не скажу ему ничего, по крайней мере, пока! Предложу свою помощь, ссылаясь на то, что узнала о том, будто у него что-то не так. Мол, мне стало интересно, что происходит с бывшим Пожирателем смерти. А вообще… кого обманываю? Он никогда мне не поверит. Мне нужна более веская причина, более стоящее оправдание, чтобы помогать Малфою, даже для него самого!       Я ушла из кабинета директора уже далеко за полночь, о чём Минерва решила предупредить и Филча. А если бы я встретила старост во время патрулирования, то могла спокойно сказать, что помогала декану с графиками. Надо же, даже Макгонагалл не против того, чтобы врать ради меня. Кто бы мог подумать, что эта справедливая, честная и строгая женщина может пойти на такое ради студентки.       В гостиной Слизерина уже не было ни души, а я молилась Мерлину, чтобы следующее перемещение случилось как можно позже, а ещё лучше — никогда! Этот процесс неимоверно выматывал. Когда я почти дошла до своей комнаты, вдруг остановилась и решила, что полагаться только на других нельзя.       Закинув свой драгоценный мешочек в отведённое место и тихо шепнув скрывающее заклинание, я направилась прочь из подземелий прямиком в библиотеку. Я должна найти хоть что-то. Иначе и быть не может, в книгах должны быть ответы.