Темная Леди

Прошло несколько часов, вечерело, а хозяин жилища так и не появлялся. Гермиона сидела на единственном стуле в доме. Кот, свернувшись клубком, лежал в клетке, иногда вздрагивая всем телом. Сначала, как только Гермиона внесла его в дом, он беспокоился и орал, но девушка списала такую реакцию на незнакомое место. Потом животное, казалось бы, успокоилось. Кот улегся на дно клетки и задремал. Впрочем, в том, что он несколько часов кряду продремал, тоже ничего удивительного не было: коты способны проводить в этом состоянии большую часть суток. Делать Гермионе было совершенно нечего, и она, не привыкшая к абсолютному безделью, пыталась разобраться в своих чувствах и мотивах, заставивших ее отправиться на поиски Малфоя. Через некоторое время девушка четко отдавала себе отчет в том, что ее волнует судьба Драко, да и сам блондин не безразличен ей. Не как мужчина, а, скорее, как этот спасенный ею кот — ей жалко их обоих и это неоспоримый факт. Откуда-то издали донесся звон часов, оповещающий о наступлении полуночи, и Гермиона, поднявшись со своего места, окинула взглядом комнату, в которой провела в ожидании несколько часов, вздохнула и, подобрав клетку с котом, вышла на улицу. Ждать дольше ей показалось бессмысленным, и она решила, что навестит малфоевское логово завтра или послезавтра, или... Додумать мысль девушке не удалось: почти на пороге дома она нос к носу столкнулась с... — Люмос! — действуя на автомате произнесла Гермиона и замерла в шоке: перед ней стояла Панси Паркинсон. Собственно, само ее появление не было внезапностью: бывшая слизеринка решением Визенгамота обитала в этом квартале магического Лондона. Удивительным было то, как она выглядела: толстый слой яркого и более чем вульгарного макияжа на лице несколько маскировал отечность лица и синяк, красующийся под глазом. — Паркинсон?! — воскликнула ошарашенная Гермиона. — Грейнджер, — развязным тоном откликнулась та. — Что ты тут делаешь? — полюбопытствовала Панси, окидывая Гермиону оценивающим взглядом. — Ты же героиня войны и все такое, тебе тут не место, — заметила она. Словосочетание “героиня войны”, Паркинсон произнесла с такой интонацией, будто выплевывала неимоверную гадость. Гермиона, в свою очередь, окинувшая взглядом Панси, неопределенно пожала плечами. Отвечать ей, что она тут делает, совершенно не хотелось. — А Роджер не соврал, — протянула Панси, взгляд которой остановился на клетке с котом, — рассказывая про сумасшедшую девицу, давшую целую серебряную монету за драного кота. — Не думаешь же ты, что я собираюсь отчитываться перед тобой о том, каким образом я трачу свои деньги? — ядовито поинтересовалась Гермиона. — А я и не требую у тебя отчета, — фыркнула Панси. — Мне хотелось поймать мальчишку на лжи, но... не удалось. Жаль, — она пожала плечами. — Только такая сумасшедшая, как ты, станет тратить деньги на всякий мусор. Эта тварь, — Паркинсон кивнула на кота, смотрящего из своей клетки с таким выражением на морде, что было очевидно — он хочет одного: чтобы его оставили в покое, — обязана тебе жизнью. Гермиону при этих словах окатила знакомая волна тепла, заставившая волшебницу задуматься о том, что же все-таки происходит. — Думаю, он отработает свой долг, — задумчиво отозвалась она, поглядев на клетку, — мурлыкая мне вечерами. Панси заливисто засмеялась. — Мурлыкая! — выдавила она из себя сквозь смех. — Ну надо же! Мурлыкая! — Панси, дорогая, котам свойственно мурлыкать, — отозвалась Гермиона, не находящая в этом факте ничего смешного. Разговор с Паркинсон не доставлял ей никакого удовольствия, и продолжать его смысла не было никакого, посему, коротко кивнув, Грейнджер вместе с котом аппарировала в собственную спальню в доме своих родителей. — Что-то с тобой не так, — задумчиво протянула Гермиона, разглядывая кота. — Вот только что? — спросила она животное, но кот молча отвернулся и принялся умащиваться на дне клетки. — Ладно, со странностями разберемся позже, а сейчас тебя надо вымыть, — сказала девушка и в следующее мгновение парализовала кота заклинанием. — Извини, иначе ты бы царапался и кусался, а мне совсем этого не хочется. Вынув беспомощного кота из клетки, Гермиона отнесла его в ванную, где тщательнейшим образом вымыла, потом завернула в большое полотенце и отнесла обратно в спальню. — Какой ты оказывается симпатичный, если тебя вымыть, — улыбнулась она, разглядывая нового питомца. — Сейчас быстренько тебя высушу, расчешу, а потом освобожу от заклинания. Осталось совсем чуть-чуть потерпеть. И действительно, спасенный мелкий хищник был в мгновение ока высушен. Причесывание заняло некоторое время, но в итоге Гермиона избавила его ото всех колтунов. — Ну вот, теперь ты похож на... — она не договорила, уставившись на белого кота во все глаза. “На человека! — промелькнуло у нее в голове. — Мерлин мой! Гермиона! Ну ты и дура!” Кусочки мозаики щелчком сложились в единую картину и вывод был прост: кот вовсе не кот! Это анимаг! Вот почему при упоминании о том, что он обязан ей жизнью, ее окатывала волна магии! Более того, это не просто анимаг. Это Малфой! И в этом раскладе объясняется и длинная белая шерсть на покрывале, и то, что Драко не пришел домой ночевать, и даже то, зачем он охотился на кур: разумеется, курицу поймать проще, чем мышь, да и она, наверняка, питательнее. “И что мне с ним делать?” — подумала Гермиона, глядя на все еще парализованного заклятьем кота. Она встала, провела руками по лицу, несколько раз прошлась по комнате туда-сюда, размышляя. Когда изумление от неожиданного открытия прошло, у ведьмы родился вполне сносный план действий и она, недолго думая, увеличила клетку (заодно наложив на нее упрочняющие чары), положила на ее дно свернутый плед, потом сходила на кухню, разжилась там едой и питьем для животного. Вернувшись к себе, она положила кота обратно в клетку, заперла ее, после чего сняла парализующее заклинание. — Придется тебе пока посидеть под замком, — спокойно сообщила она возмущенно заоравшему Малфою.