Гарри, тебе помочь?

Дорогие мои читатели, вот и подошёл конец. Я сама не очень рада, но когда-нибудь всё заканчивается? Надеюсь, что я не разочаровала вас концовкой. Спасибо, что вы читали и комментировали мою работу. Я ценю вас каждого! Спасибо, мои дорогие:* Я чувствовал боль везде, где можно и где нельзя: в голове, в висках, в груди, в душе, в руках – одним словом – у меня болело всё. Правда ощущал я только боль и больше ничего. Как странно. Всё моё сознание боролось между Светом и Тьмой. Я попытался пошевелиться, но бесполезно. Физически я был обессилен. Да морально тоже. Сколько я был в темноте, я не знал. Я потерял счёт времени. Ощущая вокруг себя голую пустоту, я умирал. Моего сердца уже не было. Душу съедала тоска, которая захватывала своими загребущими руками всё подряд. Бесконечно я видел только одно: темноту. Постоянно я шёл по какой-то тропе, а голос из вне отсчитывал дни, часы, минуты… Голос был ледяным и без красок. Вокруг не было ничего, за что можно было ухватиться и сказать: “Вот она, жизнь!” Только кромешная тьма и мрак, окутывающие меня своими одеялом. Вдруг впереди я увидел белый блеск и не задумываясь побежал. Что это за блеск впереди? Такого не было раньше! Я подумал, что это выход. Странный голос становился тише, когда я прибавлял темп. До просвета оставалось совсем ничего. И, когда я добежал и протянул руку, чтобы прикоснуться к белому, мягкому свету, кто-то схватил меня за левую руку и с грубой силой дёрнул назад, давая понять, чтобы я остался здесь. -Луи! Я, тяжело дыша, резко открыл глаза и увидел перед собой серо-голубые глаза. Те, которые я увидел в первый раз в саду. Те, которые всегда горели страстью и нежностью одновременно. Те, которые заставляли меня улыбаться. Те, которые я видел последний раз, когда упал в неизвестность. Это был Луи. Мой Луи. Даже если он уйдёт, он навсегда останется Моим Луи. И этого никто не изменит. Он смотрел мне в глаза, сжимая мою ладонь. Его руки были ледяными и дрожали, наверное, от испуга. По его лицу было видно, что ему больно и что он плакал. Плакал? В его глазах застыли слёзы, лишь ресницы были слегка мокрыми, от чего Лу часто моргал. В какой-то момент мне стало жаль его: все его синяки под глазами, покусанные губы, дрожь по телу. Но всё развеяло, когда он заговорил. -Гарри, я так боялся, что ты уже не откроешь свои глаза. Я думал, что потерял тебя навсегда. Думал, что не увижу зелёный блеск, - его дрожащий голос ворвался в мою голову, разрушая все преграды, созданные Тьмой. – Пожалуйста, не делай так больше. -Как? – на моё удивление голос у меня был спокойным. -Чтобы мне было больно. -Что? Чтобы тебе было больно? – я сорвался на крик. Он лишь кивнул моему вопросу. – Томлинсон, душу твою за ногу, ты больной? Это кто ещё кому тут больно делает! Я тебе изменял? Я? Да? Скажи! -Гарри, никто и никому не изменял. Это ты себе всё в кудрявой голове придумал, - тихо ответил Луи. – Это мой лучший друг был. Зейн. Я тебе говорил про него, что он приедет ко мне из Германии, чтобы погостить. Тем более у него в машине его девушка сидела. Зачем ты скандал устраиваешь? -Он ещё из Германии? – пропустил я его вопрос мимо ушей. -Да. -Ну, вообще зашибись! Теперь понятно чем ты там занимался целыми днями! – я уже орал на всю палату. Стоп, палата? Ладно, потом разберусь. – Ясно мне, откуда ты так целоваться научился! Твой дружок научил, да? -Что, прости? – Луи поднял на меня свои удивлённые глаза. -Ничего уже! Уходи! -Но… -Убирайся прочь! Я видеть тебя не желаю! Я, как дурак, влюбился в тебя, а ты, сволочь, ничего не говорил мне! Уходи, Лу! -Гарри, я… -Конечно, я люблю тебя, но вали к чёрту! Пошёл вон! – я рукой указал ему на дверь, а сам отвернулся в другую сторону. Я услышал скрип двери, Луи ушёл. Я дал волю слезами, и моя подушка быстро стала мокрой. Солёные слёзы текли из моих глаз, выворачивая всю душу на изнанку. Я крепко зажмурился, и образ Луи предстал передо мной. Глаза были тёмно-серыми, в которых не было видно жизни. Лицо вытянутое и опухшее, наверное, он не спал несколько дней. Тяжёлые мешки под глазами говорили об усталости. Губы немного приоткрыты, и он тихо дышал, словно боялся кого-то спугнуть. Волосы лежали в беспорядке. Луи сидел передо мной сгорбленный и поникший. В тот момент мне стало действительно жаль его, я даже успел покарать себя за то, что довёл его до того состояния. Зря я на него накричал. Он не должен был этого слышать. К глазам вновь подступили слёзы, и образ Луи стал пропадать. -Нет! Стой! – кричал я в пустоту. – Луи! Я открыл глаза, и Луи исчез. Он был такой реальный и таинственный. Чёрт, я такой глупый, что тогда сорвался на него. Может быть, он правду говорил насчёт друга. Луи никогда мне не врал. С чего бы сейчас ему так делать и поступать с моими чувствами? В голову пришло воспоминание вечера в клубе. Когда я выпивал очередной коктейль, Луи обхватил меня за талию и что-то шептал на ухо. Я тихо смеялся и кивал в ответ. Помню, что он говорил про своего друга что-то; я кивнул, и он сразу перевёл тему, потащив меня на танцевальную площадку. Я дурак! Причём полный дурак! Мои больные фантазии сыграли со мной злую шутку. Мне стало противно. Надо извиниться перед ним, но как? Я ведь прогнал его, и он, наверное, больше не придёт. Опять я потерял единственную ниточку, связывающую меня и мое счастье. Вновь чувство пустоты, смешивающееся с виной, нашло и вжало меня в кровать, так, что мне захотелось кричать и лезть на стенку от одиночества и боли. На следующий день ко мне пришёл Луи, и я этому очень удивился. Он принёс цветы и фрукты. Какой заботливый! Томлинсон сел на кресло, которое стояло возле окна. Я хотел извиниться, но не знал, как начать. Голос куда-то пропал. Я только открывал рот, чтобы хоть что-то произнести, но его присутствие меня “пугало”. Вся моя речь, приготовленная каждым божьим вечером, забывалась и терялась в углах палаты. Последующие дни были такими же: Луи приходил, несмотря на мои “Убирайся!”, приносил фрукты, садился в кресло, отворачиваясь к окну, и молчал. Мы почти не разговаривал, только лишь: “Прости, Гарри” и “Убирайся вон”. С каждым днём я видел, что Луи “умирал” буквально на глазах. Он изменился. Стал совсем другим. Пропал тот молодой парень в глазах, на смену ему пришёл старик, который чах с каждой минутой. Однажды я не выдержал его тихих слёз. В те дни что-то останавливало меня попросить у него прощения, но сегодня я заговорил, не подумав. Слова сами нашлись, наверное, момент настал. -Лу, прости меня, - почти шёпотом произнёс я. Я подумал, что он не услышал, но Луи обернулся от окна. И я вновь увидел те любимые, прежние глаза. -Гарри, я… Не стоит, - опустил он голову. -Стоит. Я вёл себя, как свинья. Накричал на тебя, когда не нужно было. Обозвал тебя. Я не думал, что творил. Просто мозги были затуманены, - шептал я. – Прости меня. Луи молчал. Да, я заслужил такое обращение. Не спорю. -Лу… я люблю тебя, - я смотрел в его опущенные глаза и тихо признался ему в своих чувствах. Луи резко поднял голову, и мой мир вновь обрёл краски. Он улыбался. Пусть слегка, но улыбался. Его улыбка дорого стоит. Ко мне вернулся тот молодой парень, которого я увидел в первый раз у себя в доме. Его глаза блестели от слёз, но их глубина цвета уносила меня далеко-далеко. Он подскочил ко мне, словно его облили кипятком, и крепко обнял. -Гарри, я… я люблю тебя, - шепнул Луи мне в губы. Я подавил слёзы и узнал на губах его вкус. Губы Луи были мягкими и нежными. Его поцелуй возвратил меня к жизни и вернул моё счастье, которое я сам разрушил своими руками, словами и поступками. Луи аккуратно целовал меня, зарываясь пальцами в кудряшки. Его язык легонько коснулся моего, и я понял, что не отпущу этого человека от себя. Он отстранился от меня, и, улыбаясь, провёл ладонью по моей щеке. -Я не отпущу тебя от себя, - Луи подтвердил мои мысли и обнял. Я обнял его и уткнулся носом в шею. Когда я моргнул, вся жизнь пролетела передо мной, заостряя внимание на парне, который ворвался в мою жизнь и сделал её увлекательной. Вот оно моё счастье, которое, несмотря на все мои беды, здесь со мной, тихо посапывало мне в ухо. Это Луи. Моё счастье – это Луи.