Проклятие Буржуа

      Случай с лифтом, который оборвался, взорвавшись в одном из больших торговых центров города, никто не смог не оставить без внимания. В следующие минуты к толпе прохожих подтянулись охранники, представители полиции, которые уже оградили «место происшествия» жёлто-чёрной лентой и уже начали что-то сообщать в свои рации.       Толпы зевак шарахались от валящегося металлолома и дымящегося лифта, а собиравшаяся толпа заинтересованно косилась в стороны большой чёрной дыры, которая вела в никуда и точнее, именно туда, куда ушёл «смертоносный» грузовой лифт.       Посреди этого дурдома, болтались они. А точнее, когда он говорит они, то имеет Алью, тащащую за рукав находящего в прострации Адриана, бледную как никто Маринетт, больше чем обычно молчаливого Нино и Колина, который повис на его руке, еле передвигая ногами, не желая отрываться от его смартфона. Адриан испуганно моргнул, когда в глаза резко забила знакомая вспышка фотоаппарата. Среди толпы была пара журналистов, которые как из-под земли выросли в этом бедламе, творящимся в торговом центре. То, что его фотка уже завтра попадёт в утреннюю газету и вовсе не под предлогом рекламы новых духов, которую несомненно увидит его отец, Адриан не сомневался. И извечно был благодарен Альи, которая, прущая как танк через эту уже давно немаленькую толпу, утаскивала за собой своих непутёвых друзей. Возможно, если бы бойкая Сезер не очнулась бы первой и не оттащила их от того лифта, они бы уже были в списке полиции в качестве свидетелей. А что будет говорить его сумасшедшая одноклассница, (которая между прочим спасла сегодня несколько жалких жизней, перегородив им проход к лифту), когда будет на допросе у полиции и начнёт нести всякую чепуху про парней, способность угадывать чью-то смерть и события, прежде чем они сами произойдут, только увидев так называемую «её», Агрест просто предпочёл сильно не задумываться.       Самое главное, что Габриелю слушок у том, что его сын был как-то причастен к этому делу и даже отвечал на вопросы стражей правопорядка, не очень бы понравился…

***

      Наконец-то выбравшись из этого чёртова торгового центра, который предоставил не мало приключений на пятую точку для друзей из горемыки-компашки, спустившись по лестнице (так как к лифтам теперь Агрест уж точно относиться с опасением), друзья выбрались на свежий воздух.       К дверям торгового центра сейчас же подъехал лимузин, в котором располагались недавний знакомый коллега отца и сам Габриель, чтобы забрать Колина. Отец хотел и Адриана с собой прихватить, но он вежливо отказался от предложения, ведь он хотел бы ещё хоть чуточку времени провести со своими друзьями по «несчастью», обещав вернуться домой не позже семи часов вечера. Габриель, сделав хмурую рожу «недовольного сыном отца», отъехал на своём лимузине на дальнейшую экскурсию со своим «важным» коллегой. Смотря вслед удаляющейся машине, Адриан слишком поздно вспомнил, что так и забыл забрать свой смартфон, в который так увлеченно рубился Колин.       Интересно, насколько будет яростен гнев Габриеля, когда тот не только не дозвониться сегодня сыну, ведь Адриан по глупости «забыл» его в уезжавшим лимузине, но и завтра прочтёт газету с участием его фотографии? Сам Адриан предпочёл этого просто не знать.       И как бы он не хотел, но и с друзьями его время продлилось не так долго. После случая с лифтом все странно напряглись и разошлись по домам. Алья с Нино свернули от них на перекрёстке около пиццерии, которая выходила на знакомую нам детскую площадку. Именно в этой пиццерии Адриан не так давно проводил своё «День Рожденье» с лучшим другом.       Алья и Нино скрылись за углом, а он остался один…с Маринетт. Повернувшись лицом к по-прежнему слишком бледной после происшествия девушке, Адриан открыл рот, чтобы задать ту тонну вопросов, которые были адресованы именно ей, как «самой причине этого происшествия», но брюнетка остановила его, махнув рукой в сторону детской площадки. Адриан в которой раз не переставал удивляться её находчивости и умению «читать по губам», ведь он правда хотел поговорить (особенно за прошедшую неделю «странных» избеганий его одноклассницы) и попросить немного прогуляться.       Снова усевшись на качели Адриан слегка качнулся на ней, думая над тем, какой вопрос задать первым. Уголком глаз он косился на одноклассницу, которая более-менее стала приходить в норму. Если он говорит, «в норму», то это значит, что её кожа немного приобрела более нормальный, а не такой бледный серый оттенок, а она сама потупив слегка прояснившиеся голубые глаза в землю, безразлично ковыряла под ногой ботинком, слегка покачиваясь туда-сюда на качеле. В то время сам Агрест невольно замер, наблюдая за встревоженной чем-то девушкой. Её ноги, ковыряющие носом ботинка землю, её руки, которая та так надёжно прятала в карманах своей серой толстовки, её бледное лицо, хоть и было цвета болезненно-поблекшим и теряющим по каким-то причинам краски потухающей в ней искры жизни, было по-истине прекрасным. Эти детские, такие неуместные для такой мрачной девушки как она, аккуратные черты лица, припухшие бледно-розовые губы и эти бледно-небесные, как светло-голубое небо, голубые глаза, длинные ресницы, лоб, на который падала растрепавшаяся и выбившаяся из резинок смешных хвостиков, иссиня-чёрная, переливавшиеся в свете дневного солнца, чёлка…       Да, определённо она была его сумасшедшая, шарахавшаяся от него в школьном коридоре, одноклассница, от безумной речи которой всегда шёл настоящий лёд, но…       Чёрт, такая красивая! Такая прекрасная! Несмотря на то, что выглядела она постоянно как будто измученная жизнью и прятавшая от всего мира свою болезненно серого цвета кожу, которая вечно утонула в её серой мешковатой толстовке, за ней не зря так бегает, смотря странными взглядами, половина парней колледжа! Да, фигура у неё скудноватая, но кто знает, что она прячет за толстым слоем этой ужасной серой, больше нужного ей размера тканью?!       Мотнув головой, Агрест снова в который раз за неделю обнаружил, что его мысли живут совершенно отдельной от него жизнью, которая самого их хозяина, ни капельки не должна касаться. И это так сбило поток других мыслей по поводу того странного происшествия, что совершенно неожиданно, Адриана, как какого-то облезлого кота, потянуло даже на флирт и внезапные темы разговора. — Оказывается, ты хорошо ладишь с детьми. — это всё, что выпалил бедный Агрест, пытающийся усмирить поток непрекращающихся комплиментов в сторону синеволосой и старательно игнорируя внутреннего кота, который искренне желал заменить произнесённую фразу на: «Ты была бы прекрасной мамой нашего первого ребёнка!».       По перекосившемуся лицу девушки, можно было понять, что она не только умеет «по губам читать», но и похоже слышала истинный оригинал произнесённой им фразы в её сторону. — Мне не очень нравится этот дар. — выдавила она, даже не думая посмотреть в его сторону. Даже несмотря на то, что она и предложила им «покачаться» на качелях наедине, она по-прежнему держалась твёрдого решения быть отстранённой от блондина как можно дальше. — Почему? После сегодняшнего я подумал, что тебе очень нравится дети. Они ведь такие славные, не так ли? — нёс всякую чушь внутренний Котяра, посматривая на напряжённую красотку, которая так кстати предложила им вдвоём покачаться на детских качельках. — То, что они «славные» не меняет моего решения опровергать свою «лёгкость» общения с ними. Я бы всё отдала, чтобы у меня больше никогда не было этого «дара». — Но почему? Разве это не круто, то, что ты мо… — То, что я могу, было бы «круто», если это бы не могло убить, Агрест. — рыкнула голубоглазая, когда температура воздуха между ними резко начала снижаться, показывая уже около — 1-го.       Это заставило парня резко очнуться и охладить свой разгорячившийся разум. — Ты…такая странная. — единственное, что смог сказать он, когда ему всё же «посчастливилось» наконец-то несколько минут их разговора и уединения.       Маринетт фыркнула, качнувшись на качале и позволяя ей дальше самой останавливаться от резкого толчка. — Тебя влечёт ко мне, да, Агрест? Мне всегда было интересно, как эта штука, притягивающая вас, работает. Что ты именно чувствуешь, когда находишься от меня в диапазоне одного-трёх метров? — Адриан оторопел от настолько прямолинейного вопроса с её стороны. Откуда она знает о этих чувствах, которые окутывают его с ног до головы, когда он оказывается с ней близко? Неужели этот «магнит» был непросто ложным ощущением, а именно той проблемой, о которой знала она и по которой она не позволяла к себе приближаться всю неделю? — Может, расскажешь? — Это…холодно. — чуть дрогнувшим голосом произнёс он, почувствовав, как этот самый «холод» продолжает царить в окружающей девушку атмосфере. — Даже слишком холодно. — Холодно, говоришь? — она усмехнулась, продолжая отводить взгляд куда-то вдаль. — Поверь мне, она может быть и не только холодной. — Маринетт печально оглядела землю и дорогу, проходящую перед зданием пиццерии и снова вздохнула, подняв взгляд на голубое небо. — Это место…оно напоминает тебе о чём-то, я прав?.. — Адриан не знал, но это само вырвалась из него, когда он понял, что его одноклассница не была даже так напряженна, пока они не пришли именно сюда. Возможно, в этом был какой-то потайной смысл? — Да. Это место и дети…на самом деле навлекают на меня воспоминания… — она более расслабленно прикрыла веки, тяжело вздохнув. -…не самые приятные воспоминания, которые могут только быть. — Что здесь случилось? — он не знал, откуда сыплются эти вопросы, но они определённо помогают ему узнать и вывести девушку хоть на какое-то «нормальное общение». — Что ты знаешь о смерти, Агрест? — неожиданный вопрос дрогнул, повиснув холодным осадком в воздухе. Судя по термометру, уже перевалило за минус пять градусов.       Не понимая, как отвечать на подобный вопрос, он задумался. Он не так уж много знал об этой теме, но знал только одно — когда-то давно именно смерть разлучила его с мамой, заставив Габриеля резко охладеть к сыну, а самого Адриана забиться в комнатный номер, арендованный отцом в очередной гостинице, когда они путешествовали по странам, покинув родной Париж.       Заметив огорчённое выражение лица Агреста, Маринетт странно просияла. Тем самым Адриан подметил, что уж больно эту девушку «обрадовало» то, что упоминание этой темы, принесло ему исказившиеся выражение боли на лице. — Вон там, на дороге… — она указала на дорогу перед зданием. — Именно там когда-то произошла смерть…которая принесла мне эти воспоминания. — Как это произошло? — Это было…давно. «Благодаря» этому самому «холодному» магниту, который притягивает ко мне её, мой друг… — Маринетт замолчала, приковав к одной точке свой взгляд на дороге, отказавшись от желания продолжать. — Как его звали? — сгорал, а точнее, холодел от нетерпения Агрест, немного поёжившись от температуры сковывающего его пространства. — Энди. Шесть лет. Мой лучший друг. — отчеканила Маринетт как вызубренный наизусть стих по литературе, как будто сто лет заучивала эту фразу. — Мы играли в мяч на этой площадке, но неожиданно он откатился в сторону, выскочил на дорогу и… Энди побежал за ним. Я слишком поздно почувствовала предупреждающее чувство, слишком поздно увидела, что она хочет забрать его. Мне тоже стало холодно. Очень холодно. Я побежала за ним, но…споткнулась об песок, подвернув свою ногу. С тех пор я до смерти ненавижу свою чёртову неуклюжесть. — произнесла она с той самой безумной улыбкой, которая всегда виднелась на её губах, когда она входила в подобный транс, безнадёжно даже не пытаясь из него выбраться. — Потому что когда я споткнулась и упала, на Энди уже мчался большой грузовик. — Мне очень жаль. — буквально трясясь от холода, выпалил на свою голову Адриан, тут же прикусив свой язык, увидев сверкнувший озлобленный взгляд голубых глаз, как будто он только что сказал самую ужасную фразу в этом мире. — С тех пор эту трассу перекрыли из-за того случая и теперь по ней ездят не так много машин. — Адриан сам заметил, что несмотря на то, что та дорога была довольно широкая и в хорошем состоянии, но машины здесь проезжают и правда редко. Как будто…обходят её стороной. — Тот грузовик был слишком тяжёлый, а водитель набрал слишком большую скорость, чтобы остановиться. А я ещё помню то тело, которое сбили на большой скорости на моих глазах… — сгущающийся холод совсем облепил душу парня со всех сторон. Он хотел что-то сказать, но подступивший холодный ком, в, как будто стиснутом чьими-то холодными руками сзади, горле, не дал ему это сделать. — Какая глупая смерть, правда?       А она снова усмехается, словно от отравленной кем-то шутки. Агрест прикован к своей качели, не в силах сдвинуться с места. Как же ему хочется заорать и убежать отсюда. И как же хочется поддержать её и остаться здесь. Опять этот чёртов магнит. Какая ирония. — Я-я… — голос охрип. — Не стоило рассказывать об этом. Но запомни чисто для себя, Агрест, если не хочешь умереть ещё более глупой и мучительной смертью, чем умер этот маленький мальчик двенадцать лет назад, то убирайся отсюда и не пытайся связываться со мной. — снова отчеканила Маринетт, косо наблюдая за действиями парня, который и не думал сдвигаться с места.       Поняв, что он всё ещё находится в осмысление её слов, Маринетт встала с качели и направилась в сторону своего дома, решив «убраться» от него прежде, чем он сам осмыслив её слова, «уберётся» куда подальше. Когда Маринетт проходила мимо него, Адриан каждой частичкой тела и заметавшийся от ужаса души почувствовал дуновение ледяного ветерка, пропахшим сырой землёй и каким-то затхлым запахом могильных плит, который гулял вслед за её спиной. «Она всегда идёт следом за мной.» — пронёсся шелест её слов из воспоминаний и парень вздрогнул, резко очнувшись. — Посто-ой!!! — Адриан вскочил с качали и путаясь в закоченелых как ледышках ногах, сорвался с места, намереваясь погнаться вслед за ней, как почувствовал тяжесть руки, которая удержала его за плечо. — Ты разве не слышал, что она сказала? Не нарывайся на свою же смерть, парень. Тебе её не остановить. — Да, но… почему? Почему она такая? Почему вечно говорит о этих разговорах насчёт смерти и всяких жертв…что она хочет этим сказать? И почему у неё этот «дар»? И почему я должен взять и не обращать на это внимания, по её же словам? — Куда ты гонишь, я тебя не пойму, пацан? Единственное, чего хочет эта девушка это то, чтобы ты убрался от неё куда она просит, разве нет? Выполняй, если действительно хочешь ей понравиться. — Но она мне не нравиться! Просто она такая…такая загадка. И все это…эта сила…она так влечёт и я не могу ей сопротивляться. — Тебе придётся, если хочешь выжить. И куда вас только за ними несёт, я не пойму? Вечно вы путаетесь под ногами у проклятых дамочек. Надо попросить кое-кого, чтобы перестали сувать мне проклятых в таком количестве. Особенно в этой современности и не такого дождёшься…       И только тут туман наваждения с Адриана как рукой сняло и он обнаружил, что совсем не понимает, с кем так увлечённо вёл этот диалог и не видел того, кто всё это время стоял за его спиной.       Молниеносно развернувшись на месте, зелёные глаза изучили пустое пространство, без единого признака, что здесь кто-то был. Никого. Только проскользившее мимо дуновение тёплого приятного ветерка, дунувшего в лицо. У этого порыва ветра был знакомый запах…это…запах сырных крекеров? Да, определённо сырных крекеров, как бы глупо это не звучало и как бы сам Агрест не недолюбливал подобные изделия из сыра.       И никто не заметил несколько силуэтов парней стоящих и наблюдавших за этим неподалёку…

***

— Ну и чё будем делать? — небрежно кинула полу-прозрачная тень парня, который оперевшись на стену задания, выглядывал из-за него, наблюдая за зеленоглазым блондином, до сих пор оглядывающегося по сторонам. — Ничего. Мы не обязаны вообще что-то делать. Пусть Плагг сам разбирается с ним, в отличии от нас, он явился к нему намного раньше. — Завидуешь, стальная птица? — призрачный парень с тёмно-карими глазами развернулся к другому призраку, который в отличии от него напоминал серебристое сияние. Бледная кожа, светло-голубые, ледяные безразличные глаза и непривычно улаженные на голове светлые волосы. Выражение лица этого парня всегда было серьёзным и спокойным, как удав. — Я же просил тебя, не называть меня так! — прошипел светловолосый, а его светло-голубые глаза опасно засверкали. — Да ну? Ты же разбился на своей «стальной птице»! — В отличии от тебя, я разбился в самолёте, а не задыхался, кашляя кровью! — У меня было воспаление лёгких. — пожал плечами как ни в чём не бывало кареглазый. — Ребята, вы же не думаете опять ссориться? — жалостливо проскулил детский голос совсем рядом. Повернувшись, оба парня заметили рыжеволосого мальчишку лет шести, лицо которого было усеяно веснушками. Призрак, сияющий как маленькое красное солнышко, неловко переминался с ноги на ногу и утёр нос рукавом, шмыгнув носом. — Конечно нет, Энди. — обратился к нему с кривой усмешкой кареглазый. — Только вот припугнуть его нам бы не помешало… — Это ещё кого тут пугать, Марк. — вмешался посторонний голос сзади. Повернувшись на него, можно было заметить оперевшегося спиной на стену ещё одного прозрачного парня, с тёмно-зелёными, как тёмная пучина болота, глазами, в неизменной для всех тёмно-зелёной кепке, которая была по-хулигански отведена назад корпусом. Из-под неё выглядывали чёрные, как смоль, волосы. — Думаю, этот Агрест умеет неплохо драться. — его лицо усмехнулось в ухмылке, приподнимая небольшой шрам, который тянулся с правой стороны лица парня. Даже рядом стоящий, упёртый своим нравом, как баран, Марк, невольно сглатывал при виде этой ухмылки. — Да я не про то, чтобы махать с ним кулаками, ты хоть видел из чего мы состоим, Кевин? — обратился к парню со шрамом Марк, показывая на свой полупрозрачный кулак, который спокойно прошёл сквозь ближайшую стену.       Кевин хмыкнул, поправив свою кепку и сложив руки на груди, «сделав крутой вид», отвернулся от «присвятой» тройки парней. — Что-то Люка давно не видно. — заприметил, нахмурившись, Франк.  — Может быть опять шляется под землёй в своей канализации? — врезался опять Кевин, попытавшись пнуть ближайший к нему булыжник, но ничего не вышло, нога просто прошла сквозь него. — Или может быть он обиделся, после того, как Марк сказал, что «восхитительное» построение Эльфовой Башни, это прошлый век? — Что ты сказал? — взбесился вышеупамянутый парень, нахохлившись словно петух, подходя ближе к этому провокатору в кепке. — А ну-ка повтори? — О нет, ребята, только не снова! — почувствовав, что опять пахнет дракой, у бывшего серьёзного Франка, стали сдавать нервы и он схватился за свои блондинистые волосы, сильно оттянув их. — СТО-О-ОП! — прежде чем кулак Марка уже думал поцеловаться с лицом Кевина, чья-то рука успела перехватить поднятый кулак, прежде чем тот достиг своей цели. — Стоило мне оставить вас на пару минут, как вы уже дерётесь, вы серьёзно, парни? В отличии от вас, я не шлялся ни по каким канализациям. — пояснил перехвативший кулак, взявшийся из ниоткуда сероглазый мальчишка лет восьми, с переливавшимися на солнце оттенком того же серого цвета волосами.  — Ну и где ты по-твоему был, Люк? — с силой выдернув свой кулак из крепкой хватки мальчика, язвительно задал вопрос Марк, потирая свои разжатые костяшки пальцев. — Я наблюдал за теми парнями, которые уступили ей грузовой лифт в том торговом центре. — Ну и как они? В порядке? — посерьёзничал Франк.  — А как вы сами думаете? — спросил Люк, смотря как вся четвёрка парней опустила глаза в пол, понурив головы, изучая свои ботинки. — Ну вот и оно. Ведь сами знаете, если бы они уже после её воздействия были мертвы, то уже гуляли бы среди нас. — печально улыбнулся сероглазый. — Так что с ними всё в полном порядке. — Это хорошо, ведь могли бы быть ещё большие последствия… — А давайте не будем снова говорить на эту тему, пожалуйста?.. — пропищал умоляюще Энди, но уловив на себе злые взгляды всей четвёрки, смолк. — А это ещё что за побрекушки? — непонимающе вдруг заговорил Франк, заприметив на шеи у пришедшего Люка новое наушники. — Только не говори, что ты… — Это была классика! Музыка Бетховена. — Люк попытался увернуться от цепких рук блондина, но тот был быстрее и движением руки скинул с его шеи наушники, которые тут же упали на асфальт. — Классика! Музыка Бетховена! — передразнил зло его Франк. — Мы где вообще живём? Это 21 век, аууу, люди!!! Вы же обещали не воровать. Энди ворует игрушки из детского магазина… — У всех должно быть счастливое детство! — возразил Энди, но снова замолчал, увидев взгляды парней. Двенадцать лет прожив «призрачной» жизнью, он отлично помнил, что умер в самом младшем возрасте из них всех, а точнее в возрасте шести лет. — И вообще, по расчётам, если бы мы не умерли в разное время, то были бы ровесниками… — рыжеволосый снова заткнулся, увидев более гневые как никогда раньше взгляды парней, и мальчик решил больше не вмешиваться в их «взрослые» разговоры. — Кевин стащил фамильный пистолет своего отца… — продолжил перечислять «грехи» их сборища Франк. — Пистолет моего отца, это моё личное имущество! — вытащив из-за пазухи пистолет десятилетний парень в кепке поигрался с ним, бросая из руки в руку, заметив как лица четвёрки заметно побледнели. Наставив дуло пистолета на Франка, он нажал на курок, воскликнув громкое «ПУФ!» и пуля с тихим грохотом вылетела из дула, пролетев в миллиметрах от головы Франка, который едва успел увернуться. — ТЫ С УМА СОШЁЛ, КЕВИН?! — заревел как разъярённый медведь Франк, смотря на виновника происшествия, который ухахатывался над всеми перепуганными призраками. — Да ладно, я ж ничего не сделал. Тем более, если даже пуля тебя задела, то только прошла сквозь твою голову. — припомнил этот резкий аргумент в свою защиту Кевин. — БЫСТРО ОТДАЛ МНЕ СВОЙ ПРОКЛЯТЫЙ ПИСТОЛЕТ!!!!! — заорал как ненормальный Франк, внезапно сорвавшись с места и кинувшись на темноволосого. Не успел парень в кепке и вставить и словечка, как получил кулаком прямо по морде. Вовремя опомнился Марк, который внезапно подлетел сзади к пылающему от злости Франку и схватив его, попробовал оттащить подальше. — Эээ, куда! Сам же говорил не драться! — Пусти! Пусти меня, кому сказал! Ты вообще должен молчать, после кражи своей «крутой» машины, которую ты утащил у гонщика из клуба!!! — припомнил старые долги Франк, колотя кулаками по сзади стоящему от него парню и зло сверкая глазами на Кевина, который болезненно приложил руку к ударенной им своей щеке. — Эта малышка и правда того стоила. — мечтательно произнёс Марк, чуть ослабевая хватку пойманной им недовольной «добычи». — Да у тебя даже прав нет!!! Ты хоть представляешь, что было с пассажирами той машины, когда ты несся как безумный по трассе превышая 200 км/ч?! Тебе всего двенадцать лет!!! — А давайте всё-таки сойдёмся на мнение Энди, что не умри мы каждый через каждые два года, нам было всем сейчас по восемнадцать? — оправдался Марк, смотря как Франк оттолкнув его, выбрался из его хватки, а упомянутый в его речи Энди, стоящий неподалёку невольно захныкал. — Да вас убить будет мало!!! — заявил всей четвёрке парней-призраков Франк, злобно сверкая глазами и кое-как успокоившись, отошёл подальше от мстительно зыркающего на него Кевина и Марка, который лишь усмехнулся. — Давайте сойдёмся на мнение, что мы и так уже убиты. — продолжил Марк, продолжая поглядывать в сторону детской площадки, где до сих пор переминался из-за угла в угол зеленоглазый блондин. — Не нравиться мне этот папенькин сынок. — Он между прочим сын Габриеля Агреста, известного дизайнера. — отчеканил Кевин, от рождения владеющий разной информацией и данными разных людей. Что поделать, в детстве говорят, так как он сын представителя местной полиции, он не только стрелял по бутылкам из настоящего пистолета, но ещё и играл в компьютер папы на работе, а точнее, в отделение полиции, где был целый арсенал данных о буквально каждом жители города и не только по отпечаткам пальцев. Да не этим ли парням не знать, что он умер столько же героически. В десятилетним возрасте он попал в переделку с какими-то преступниками, которые хотели взять его в заложники, чтобы его папаша-полицейский осуществил всё, чтобы вернуть своего сына. Но Кевин был настолько упрямым и изворотливым, и так ненавидел несправедливость в подобных делах, что понадеялся разобраться с преступниками сам, изловчившись в своих навыках. Что и привело к тому, что дерзкого мальчишку застрелили прямо на месте, оставив на память о себе длинный шрам вдоль правой стороны лица. — Да сам я знаю, чей он сынок. — выплюнул Марк, невольно сейчас и вспомнивший о немного пугающем прошлом своего собеседника. — Живёт говорят, в большом особняке, прямо в центре города… — В самом-самом центре! Да и ещё с такой потрясающей раскадровкой современной архитектуры… — вдруг, словно не с того и не с сего взорвался разгорячённой лептой бывший молчаливый Люк, засверкав своими светло-серыми глазами. — Там столько комнат, да и по такой большой площади! Всё буквально отделано мрамором, винтовые и прямые лестницы, некоторые окна такой странной округлой формы! — продолжал лепетать Люк, не обращая внимания на то, как парни заметно заскучали, а Марк, завизжав «Началось!», закрыл уши обеими руками. — А какие большие ворота! Через такие даже перелезть трудно и я просто уверен, что у этого особняка есть скрытый эвакуационный режим в случаи опасности! — Режим обороны, говоришь… — задумался уже более заинтересованный Кевин. — А ты ведь там был, Люк. — Вот именно, я же говорил не суваться не в своё дело! Зачем тебе было приходить домой к этому странному блондину, рекламирующему парфюм? — очнулся Франк, а сероглазый мальчик лишь опустил пристыженно глаза. — Нас всё равно никто не видит, так что хватит наежать на всех, стальной воробушек. — нахально исказив, озвучил ещё одно прозвище Франка Марк, прочищая уши и не замечая гневных взглядов блондина. — Поэтому я буду первым, кого увидит наша реклама ходящего парфюма. — Что ты пытаешься этим изменить? — всё продолжал играть свою роль самого «старшего» в их группе Франк. — Вы же знаете, парни. Маринетт нас тоже не видит… — всю четвёрку передёрнуло при упоминание этого имени. — Мы не сможем как-то повлиять на неё и изменить её решение попробовать снять проклятие с седьмым, если он правда седьмой… — Марк покосился в сторону детской площадки. — Так почему же не повлиять хоть как-то на самого седьмого? — Если Маринетт нас не видит, это не значит, что мы должны болтать с седьмым проклятым и посвящать его в саму повесть проклятия… — настойчиво пробормотал Франк, ловя сотни тяжёлых вздохов со стороны. — И если Маринетт нас не видит, это не значит, что для неё нас действительно нет. — сказал опечалено Энди и все одновременно уставились на рыжеволосого мальчика. — Она вспоминает о нас. — Да кто вообще говорил о посвящение этого парня в красных кедах в проклятие? — вмешался Марк, подозрительно покосившись на замолкшего грустного рыжеволосого мальчика. — Я приду чисто поговорить с ним. Когда наступит ночь, перелезу через забор и запрыгнув в окно я начну медленно красться к его кровати… — в ходе своего повествования кареглазый всё ближе приближался к недоумевающему Энди. -…а когда я наконец подберусь к нему, я скину одеяло и… ЗАЩЕКОЧУ ДО СМЕРТИ!!!!!       И в тоже мгновение разразился дикий визг и взрыв хохота, когда Марк погнался вслед за убегающем как ошпаренным Энди. Чуть не сшибая с ног задумавшегося о чём-то Люка, они бешено хохоча обогнали красного от злости Франка, который то и дело зыркал то на них, бегающих как попрыгунчики и отскакивающих из угла в угол, то на Кевина, который истинно наслаждался происходящем. Вот кому-кому, а призраку и сыну полицейскому было всё равно, собрался Марк просто пощекотать Энди или всё-таки «защекотать до смерти». Главное, что творился хаос и беспорядок, и это вызвало в нём какое-то непонятное чувство, которое возникает у защитника правопорядка, следившего за драками и проделками преступников. И то, что Кевин пользуясь своей «невидимостью» и иногда убегал от их группы поглазеть на очередную драку, которая произошла в городе, бывало по-настоящему начинало бесить Франка.       Но когда даже после собственной смерти приходиться мериться с невыносимыми характерами своих «призрачных собратьев» по несчастью, ты уже входишь в какую-то роль разъярённого учителя по математике, ученики которого опять завалили очередную контрольную на одни двойки. — ПАРНИ, ХВАТИТ ДУРАЧИТЬСЯ!!!!! — громовым голосом заорал на них Франк во всё горло, больше не выносивший этого ужаса. Но и этот крик на три квартала, бегающая и хохочущая как дикари парочка вряд ли услышала.       Улыбка Кевина стала гораздо шире. — Ну всё, вы сами напросились! — и с самым серьёзным видом Франк кинулся вслед за ними, стараясь схватить улепётывающего от него Марка за красный капюшон его призрачной толстовки.       Тройка парней завизжала ещё больше и уже было не понятно, кто и за кем гонится. Кевин продолжал улыбаться как какой-то злобный гений, сбежавший из психушки, а Люк стоявший неподалёку сделал жест рука-лицо.       Эта неразбериха бы продолжалась бы достаточно долго, если бы не вмешался ещё один персонаж.       Внезапно, всю тройку парней водой окатило. И между прочим если я говорю «водой окатило» это в самом есть что прямом смысле. Откуда-то сверху, словно из ведра вылилась ледяная вода и все трое мгновенно умолкли, завизжав так, что выходящие стекло окон на эту улицу противоположного дома, наверняка треснуло. — Да что же вы орёте, как бешеные! — раздался совсем незнакомый нам голос где-то совсем рядом и промокшая до нитки, злая тройка повернулась на этот голос.       Словно из-под земли вырос, там стоял довольно высокий парень, лет так четырнадцати. Глаза, пронзительно ярко-синего, глубокого как дно океана, цвета, излучали большое недовольство, волосы как и у почти у всех остальных парней-призраков небрежно растрёпанны и имели слегка синеватый цвет. Среди его призрачной одежды выделялась яркая, цвета аквамарина футболка, на которой была изображена морская ракушка. Такой яркий цвет вряд ли ему подходил, но все нарочно навсегда решили не говорить ему об этом. Ведь будь эта футболка синего цвета, она бы отлично подходила к его ярко-синим глазам. — Где ты был? — небрежно бросил, встряхнув промокшими волосами Франк, недовольно покосившись на пришедшего гостя.       Парень в футболке с ракушкой ухмыльнулся и опустил вскинутую руку. Вместе за ней как будто отхлынула журчащая вода какого-то ручейка. — На речке. — Опять?! — Опять?! — А что? — непонимающе взглянул на одновременно взвизгнувшего Марка и Франка сказал синеглазый. — А она где? — заинтересовался вместе со всеми этим вопросом Марк. — Ты ведь не просто так на свою речку ходишь. Ты опять следил за нею? — Я не слежу, а оберегаю. — обиделся он. — А если хотите, пойдёмте все вместе. — Ещё чего. Она же на твою Сену только ради тебя ходит. Вспомнить, как ты сорвался и упал прямо в воду. — отомстил язвительными словами за «полив» водой парня в футболке с ракушкой Марк, довольно замечая, как того передёрнуло. — А я пойду! — не успели парни и одумать предложение синеглазого, как вызвался Энди. — Она же не зря сегодня именно меня вспомнила! — Маринетт вспомнила, как ты умер, Энди. — снова задрал Марк. — Я не умер! Меня всего лишь переехало грузовиком! — высунув на прощанье Марку язык, Энди шуганул вдоль по улице, явно направляясь в сторону реки. — Маленькая рыжая бестия! — Марк, вытащив из кармана не пойми откуда взявшуюся монету, поднял одним прикосновением руки её в воздух и парящая под какой-то невидимой силой монета пустилась вслед за убегающем Энди, угодив ему за шиворот воротника призрачной рубашки. — Ох, Боже, до чего мы распустились в использование своих способностей! Я же говорил вам, не использовать их ради забавы! — Ой, да ну тебя, Франк. — безразлично махнул рукой в сторону него Марк, наблюдая как ещё одна монета крутится в воздухе над его поднятой ладонью. — Это же так прикольно. — Да, и тем более, некоторые используют эти дары для того, чтобы ваши драки разнимать. — заявил парень в футболке с ракушкой, вспоминая как он недавно окатил тройку своей ледяной водой, свалившиеся буквально с неба. — А некоторые наоборот любят только учинять драки… — синеглазый перевёл взгляд на опирающегося на стенку Кевина, который невозмутимо вздёрнул нос. — Эти дары как плата после нашей смерти. Нельзя пользоваться ими так часто. — возразил блондин. — Да ладно тебе, стальная птица. — снова заговорил Марк. — Всё равно мы ещё не совсем мертвы. — Мы находимся на грани не своей смерти, а смерти данной проклятием, Марк. — вздохнув, изучая свои прозрачные ботинки, снова возразил Франк. — Если она не снимет проклятие и не поможет седьмой, мы так и останемся призраками, пока не… — сглотнув, Марк так и не продолжил. — Не бойся Марк, этого никогда не произойдёт. — попытался успокоить его синеглазый. — Я и не боюсь! Ведь я сделаю всё, чтобы снять это проклятие. Даже если придётся заявиться посреди ночи к этому папиному сыночку и потолковать по душам… — Ребята, давайте пойдём на компромисс, мы ведь все любим Маринетт. — вдруг опять заговорил синеглазый, смотря как каждый из четвёрки робеет. — И мы хотим ей только лучшего… — Маринетт считает, что она нас всех убила. — неожиданно встрял Кевин. — Она так страдает. — А ты вообще молчи, Кевин! — оскалился Марк. — Ты даже не целовался с ней ни разу!       Кевин поперхнулся воздухом. — Я тут самый старший! И я говорю не говорить о подобных вещах! — тут же вставил своё слово Франк. — Ой-ой-ой, самый старший! Да ведь ты тоже не был с ней настолько близок! Всё время был в разъездах и общался с ней…как? В переписке в телефоне! А после того как она позвонила тебе, когда ты был в твоём самолёте… — Давайте смиримся с тем, что целовался с ней только я! — обрубил самым неожиданным предложением парень в футболке с ракушкой, наблюдая за тем, как Кевин отвернулся, а Франк нарочно делает вид, что не слышит ничего, а Марк завёлся ещё больше. — Я держал её за талию, когда учил кататься на велосипеде! — Ой, да ну, ты вообще ничего больше и не делал, как учил её кататься на своём велике! — ТЫ!!! Сейчас я тебе… — Парни! — притормаживая уже почти начавшего опять размахивать кулаками как ветряная мельница Марка, остановил их Франк. — Ты прав, мы все её одинаково любим! И неважно, как много она о нас вспоминает и то, насколько близко мы были с ней знакомы. — Марк в руках Франка ослаб и резко вырвавшись, больше не собирался нападать на синеглазого, посмотрев в ту сторону, куда недавно убежал призрак Энди. — Что-то подсказывает мне, что либо кто-то из нас явиться к нему раньше меня, либо к ней явяться раньше самих нас. — презрительно сплюнул Марк, всё ещё смотря в ту сторону. — Квами всегда успеют потрепать нам нервы. — закончил почётно Франк, но тут же заметил, как Марк быстрым шагом направляется дальше, вдоль улицы. — Эй, ты куда? — Не нравиться мне, что Энди раньше нас на реку пошёл. Будет там с ней болтаться, вечно ему нужно повышенное внимание. — Парни, так мы идём к ней, или нет? — раздражённо переспросил парень в футболке с ракушкой. — К Маринетт? Да хоть на край света! — с командующей интонацией произнёс Франк и вся четвёрка согласилась с его словами без малейшего колебания. Парень с ракушкой ухмыльнулся, Марк засунул руки в карманы своей толстовки, Кевин озабоченно поправил свою зелёную кепку, а Франк снова обратился к парню в футболке аквамаринового цвета: — Веди нас, Рин.       Ухмылка синеглазого стала шире и как только он вышел вперёд вдоль по улице, он взмахнул рукой и всю пятёрку призраков размыло, словно от большой скорости и все пять силуэтов парней тут же исчезли.