Коррозия наших надежд

      Чимин быстрым шагом шёл по коридору. Его тренировка - пусть и с опозданием - подошла к концу, осталось забрать Лин с занятий по музыке и сесть на автобус до дома.       В холле слышались звуки фортепиано - в такое время могла играть лишь Лин-Ра. Занятия по музыке всегда заканчивались в строго отведённое время, ученики тут же покидали классы, и только Ким задерживалась, потому что ждала Чимина. Иногда она делала домашнюю работу, но чаще всего играла на инструменте, ожидая, когда же друг заберёт её. Пак старался не задерживаться, но тренировки зачастую затягивались. В такие моменты мальчик всегда чувствовал себя немного виноватым, зная, что подруга сидит в холодном классе совсем одна. Хоть Лин и не говорила этого, но Чимин знал, что она посещала музыкальный кружок только из-за него.       Уже два года сразу после занятий они ехали в школу искусств, где каждый шёл в свой класс, после они встречались и вместе ехали домой. Ким была равнодушна к музыке, но делала все для того, чтобы поддержать мечты друга. Она всегда подбадривала и находила нужные слова, была благодарным зрителем, помогала с домашней работой и просто была рядом в те моменты, когда хотелось все бросить. Чувствуя столь мощную поддержку, Пак с каждым разом трудился все усерднее, зная, что с таким другом все по плечу. Он не мог оплошать, пока она верила в него. - Когда-то мы будем выступать вместе. Я буду танцевать, а ты - играть, - произнёс Пак над её ухом. - Вот ещё, Чимин-а! - возмутилась девочка. - Я буду играть, ты - танцевать. Я родилась первой! - Прости, нуна! - он шутливо склонил голову. - Едем домой? - Да, поехали. Сегодня учитель был тобой доволен? - Ну конечно! Я же лучший танцор группы, Лин-Ра, ты разве не знала? - мальчик сам засмеялся со своих слов. - Ох, Чимин, ты такой нескромный! - она шутливо покорила его. - Сегодня вы долго занимались. - Прости, Лин. У нас скоро концерт - учитель хочет, чтобы мы усерднее занимались. - Не извиняйся, Чим-Чим. Учитель прав: вам нужно много работать, если вы хотите показать хороший результат. Я так жду ваш концерт! - Ты же придёшь? - Глупый Пак Чимин! - они сели на нужный автобус. - Конечно, я приду! Когда это я не приходила? - А вдруг в этот раз ты не придёшь? - не унимался он. - Скорее ты перестанешь опаздывать, чем я не приду, Чимин-а. Вот почему ты всегда опаздываешь? - Я не знаю, - мальчик покраснел. - Держи, - девочка достала из рюкзака сэндвичи. - Ты ведь голодный, да? - Ещё как! Я думал, умру от голода! - Ты не ел всего три часа. - Целых три часа! - поправил Пак, прожевав кусок. - Ох, Лин-Ра, это так вкусно! Спасибо! - Пожалуйста! Иногда мне кажется, что у тебя чёрная дыра вместо желудка! - Лин улыбнулась. - Я расту, поэтому много ем. - Растешь? - Ким удивилась. - Незаметно, Чим-Чим, ты все ещё ниже меня! - Йа, Лин-Ра, почему ты такая жестокая! - возмутился Чимин. - Вот увидишь, когда мы вырастем, я буду выше тебя! - Ни за что! Даже не верится, что в следующем году мы пойдём в среднюю школу, - мечтательно произнесла девочка, увидев здание в окне. - Надеюсь, в средней школе президентом класса будет кто-то другой. - Зря надеешься, Чимин-а. Я приду с сотней домашних печенюшек и буду скандировать: "Пак Чимина в президенты!" - Думаешь, это сработает? - мальчик усмехнулся. - Ты недооцениваешь силу домашней выпечки. Ты хороший президент, - она стала серьёзной. - Классный руководитель тобой доволен, а ребята - уважают. - Спасибо, Лин, - тихо отозвался Пак.       Ему было трудно признать правоту подруги. Он всегда стремился сделать все лучшим образом, но, оборачиваясь назад, Чимин часто был чем-то недоволен. Мальчик был уверен в том, что все можно было сделать лучше. Ким была абсолютно другой: она всегда добросовестно подходила к каждому делу, но ошибки никогда не выбивали её из колеи. Лин просто выносила урок и продолжала идти дальше, не позволяя вине грызть себя. - Ты уже решила, какими предметами будешь заниматься дополнительно? - Конечно! - Ким радостно кивнула. - В высшей школе мне понадобятся история и английский. А ты что решил? - Не знаю, - честно ответил он.       Пак завидовал последовательности и дальновидности своей подруги. Она с раннего детства знала, что поступит в Сеульский университет и будет учиться на археолога. Лин знала, что второстепенно, а что важно для её будущего. Занятия музыкой и лёгкой атлетикой были всего лишь отдыхом, но не мечтой. Она чётко знала, чему хочет посвятить свою жизнь. А вот Чимин не знал: он метался между музыкой, пением и танцами, не зная, где себя применить. Точно он знал только одно - школьные знания для него не так уж и важны. - Ничего страшного, - подбодрила его девочка, потрепав по плечу. - Время ещё есть, Чим. Нам пора выходить. - Ты зайдёшь к нам на ужин? - Было бы неплохо. Отец не успел сходить в магазин, поэтому в холодильнике пусто, - грустно сообщила девочка. - Он сейчас очень занят, да? - Да, сейчас у него очень серьёзное дело. Папа никогда за такие не брался... - Ты чего-то боишься?       Он хотел было протянуть руку и коснуться подруги, но передумал; рука, повисшая в воздухе, поднялась к причёске. С некоторых пор Лин-Ра вновь стала холодной и неприступной, как в детстве. И если маленькая Лин-Лин просто вредничала, то одиннадцатилетняя Лин-Ра всячески пресекала любой тактильный контакт, мотивируя это тем, что они уже взрослые. Всякий раз, когда Чимин пытался обнять или коснуться её, Ким либо жутко смущалась, либо очень злилась. Пак никак не мог понять, как возраст взаимосвязан с проявлениями любви и заботы. - Немного. У папы опасная работа.       С тех пор как отец принял решение расширить деятельность компании, Лин всегда волновалась. Одно дело, когда папина контора занималась бракоразводными процессами и прочими юридическими спорами, но совсем другое - уголовные дела. Опасные, но прибыльные дела. Девочка знала, что все это делается только ради неё, ради её безоблачного будущего. Только вот, находясь в постоянном страхе, думать о светлом будущем было немного трудно. - Я уверен, что твой папа очень осторожен, Лин-Ра. - Я надеюсь.

***

      В последнее воскресенье октября Лин с семьёй Пак заняла места по центру зала, концерт с участием Чимина должен был начаться через десять минут. Сегодняшнее выступление было для Пака особенно важным: его сольный номер должен был закрывать мероприятие. Чимин хоть и пытался казаться хладнокровным, все равно очень нервничал. Перед близкими и учителем он был просто обязан выступить лучшим образом.       Весь концерт Ким - как и любой преданный поклонник - просидела в томительном ожидании финального номера. Безусловно, групповые номера были хороши, но второстепенны.       Хоть Чимин и был строг, не разрешая подруге увидеть даже движения из соло, Лин была уверена, что выступление понравится ей. И дело было далеко не в том, что она была высоким ценителем танцевального искусства. Скорее уж наоборот. Девочку редко увлекали сложность и точность танцевальных па, но вот энергия танцовщика, определённо, была важна. Некоторыми людьми хотелось просто любоваться, даже если они просто вышагивали по сцене. А стоило начаться танцу, как зритель с головой погружался в мир переживаний и чувств.       Возможно, Ким нельзя назвать объективной, но ей казалось, что Чимин даже в одиночку наполнял собой весь зал и танцевал так, что каждый зритель проникался его историей. В его обаяние нельзя было не влюбиться. Именно это и было для неё важно. Она была просто зрителем.       И когда друг вышел на сцену, Лин подалась ближе к сцене; её сердце быстро колотилось в груди. Она с восторгом наблюдала за каждым его движением, её губы расплылись в улыбке. Чимин заворожил её и весь зал. Ей казалось, что исполнить этот номер лучше просто нельзя. Едва концерт подошёл к концу, она подскочила с места и побежала за кулисы. - Это было... - Ужасно! - перебил её мальчик. - О чем ты? - осторожно спросила Лин. - В конце я оступился и отстал ритма. Я все испортил! Ты что не видела? - Никто этого не заметил, Чимин-а. - Не важно. - Он, взлохматив волосы, спрятал раскрасневшееся лицо в ладонях. - Я ошибся и подвёл учителя. - Не говори так. - Лин-Ра, ты ничего не понимаешь, - резко отозвался Пак. - Ты прав. Я ничего не понимаю в этих твоих амплитудах, линиях и прочих премудростях. Но я и без этого знаю, что ты станцевал прекрасно.       Перекинув косу на спину, девочка гордо удалилась. Чимин хоть и был дружелюбным и добрым, но также был до жути упрямым. Если уж он что-то вбил себе в голову, но переубедить его было крайне трудно. Раз её мнение не важно, то можно смело отправляться домой. - Куда ты, Лин-Ра? - девочку окликнул отец Чимина. - Господин Пак, мне срочно нужно домой. Извините. - Она на ходу надевала куртку и шапку. - До свидания, госпожа Пак. До завтра, Чихён.       Но завтра Чимин и Чихён не застали подругу дома и пошли в школу мальчишеской компанией. - Почему нуна не стала нас ждать, хён? - Я не знаю, - растеряно отозвался брат. - Может, она обещала кому-то помочь с учебой? - И не сказала нам?       Старший ничего не сказал, понимая, как не убедительны его слова. Подруга была очень ответственной и предупредительной, поэтому она обязательно бы сообщила им, если бы была занята.       Чимин увидел её у окна в компании Юри, Чжихён и других девочек. Они рассматривали какой-то журнал, тыкая в него пальчиками, и хихикали - у Лин точно не было никаких срочных дел. Она так увлечённо болтала с подружками, что даже не заметила его. Пак решил повременить с приветствием, пока Ким общается с подружками: большие девчачьи стайки немного смущали его. Как тут заговорить с Лин, если они все разом произносят его имя, хихикают и странно смотрят.       Во время урока девочка, сосредоточившись на доске, ни разу не повернула к нему головы, а после звонка снова принялась шептаться с девочками. Ситуация точь-в-точь повторилась на следующем уроке, поэтому Чимин положил в тетрадь Лин записку, которую подруга с успехом проигнорировала. Впрочем, Ким мастерски игнорировала его существование весь день.       К концу последнего урока терпение Пака сошло на нет. Он целый день пытается добиться её внимания - даже замечание от учителя получил! - а она его в упор не замечает. И почему? Чем он её обидел? Пак просто не мог находиться с лучшей подругой в ссоре: это мучило его. Нужно во всем разобраться как можно скорее, даже если придётся пройти хоть через толпу девочек. - Лин-Ра, можно тебя на минуту? - пройти мимо девочек оказалось довольно просто.       Ким молчала, а затихшие подружки внимательно смотрели то на неё, то на Чимина, ожидая, что же произойдёт дальше. - Хорошо. - Они немного отошли. - Ты что-то хотел? - Лин, помоги мне, пожалуйста, с математикой, - ему хотелось понять, как сильно подруга обижена. - Чимин, ты один из лучших в математике, - спокойно напомнила она. - Я имел в виду естествознание, - быстро исправился Пак. - Тебе лучше позаниматься с Сончже или Санги. - Почему? Ты занята? - Нет, но я же ничего не понимаю, Чимин. Как я могу помочь?       Чимин, прикусив губу и потупив глаза, немного отступил; он молчал, Лин, немного погодя, вернулась к подругам. Подобрав с пола рюкзак, Ким позволила Юри увести себя в столовую. Она мельком видела, что Пак развернулся и просто ушёл. От внезапной обиды девочка нахмурилась и погрузилась в свои мысли, невинный щебет подружек больше не волновал её. Лин никак не могла понять, почему Чимин промолчал, почему не извинился. Она ведь стояла рядом, ждала, а он молчал и просто смотрел в пол... Почему? Её слова обидели его? Она была груба? Почему Чимин ничего не сказал? Почему?! Ким стало страшно и тревожно одновременно, обида полностью отступила. Повинуясь секундному порыву, она резко повернулась и направилась назад. - Не надо, Лин, - Чжихён схватила её за руку. - Онни, мне нужно поговорить! - Если бы Чимин хотел извиниться, он бы извинился. - Но... - Ох, Лин-Ра, вы с Чимином всегда вместе. А раз вы порознь, то и дураку ясно, что вы поссорились, - заключила Ким. - Я права?       Лин молчала. Конечно, одноклассники всегда быстро схватывали, что они с Чимином в ссоре, так это было очевидно. Конфликты быстро сглаживались, все забывалось, но ещё никто не пытался давать Лин советы. - Я права, - Чжихён снова подала голос. - Если Чимин виноват, то он должен извиниться. Такова правда, - девочка пожала плечами. - Не нужна мне такая правда. Прости, онни.       Выхватив из гардероба свою верхнюю одежду, Лин-Ра в парке нараспашку пулей выскочила из школы. Она точно знала, куда нужно бежать, - футбольное поле. Если Чимин был не в духе он либо танцевал, либо гонял мяч.       Не нужна ей такая правда. Зачем быть правым, если у тебя больше нет друга? Кому нужна такая правда? Только лишь гордецам. К счастью, Лин гордостью не отличалась. Да, она была обижена на Чимина, но ей было совсем не трудно извиниться первой.       Ещё издалека она увидела его: знакомая фигура чеканила мяч посреди поля. Обычно мальчик запросто набивал больше десяти раз, но сейчас даже серия из трёх ударов давалась ему с трудом. В порыве злости он сильно ударил по мячу и присел на корточки; металлическое ограждение за его спиной жалобно скрипело.       Ким, не решаясь подойти, стояла на краю поля; от морозного ветра раскраснелись щеки, слезились глаза. Подойдя немного ближе, Лин легко ударила по мячу так, чтобы тот коснулся друга. - Эй, я не играю! - злобно отозвался Пак. - Эй! - он резко повернулся, когда второй мяч задел его.       В паре метров от него неподвижно стояла раскрасневшаяся Лин-Ра. Ветер трепал её парку, в карманах которой лежали шапка и шарф. Она, переминаясь с ноги на ногу, стояла и смотрела на него.       Чимин быстро подошёл к подруге, одел на неё шапку и шарф, застегнул её куртку и тут же крепко обнял, словно после долгой разлуки. В ту же секунду все разом стало хорошо и правильно. Он больше не боялся потерять их дружбу. Лин пришла к нему, хотя и не должна была. Это была его вина. Он снова сказал не подумав, снова задел её и обидел. В этот раз мальчику показалось, что он взболтнул через край.       Пренебрежение губительно для дружбы. Пак позволил себе сказать подруге, что её мнение для него не важно. Но если её мнение не важно, то что тогда важно? В его жизни будет много судей, тренеров и учителей, которые укажут на все изъяны и недочеты, но вряд ли встретится ещё один друг, который будет верить в него до конца. Для Лин Чимин был важнее танца. Он мог танцевать, что и как угодно, лишь бы открывал и показывал себя. Кто ещё, кроме семьи и Лин, будет высматривать в танце Пак Чимина, а не точность и синхронность движений? - Прости меня, Лин. Ты все понимаешь куда лучше меня. - Потому что я старше тебя, - Лин улыбнулась. - Нет, - он улыбнулся ей в ответ. - Просто ты знаешь, что важно. - Ты мой друг, Чимин. И хоть я совсем не разбираюсь в танцах, я знаю, что ты ты станцевал хорошо. Да, ты ошибся, но зрители этого не заметили. Ты заставил всех нас быть на твоей стороне, Чим. Ты слишком строг к себе. - Я хочу показать все лучшее, на что я способен. Хочу, чтобы мной гордились. - Они сели на скамью у поля. - Мы гордимся, Чимин, гордись и ты. Ты всегда много тренируешься и весь отдаёшься танцам - ты просто не можешь выступить плохо. Этого не может быть! - Спасибо, Лин, я буду помнить это, - он благодарно сжал её руку и продолжил: - Сегодня мне было страшно. - Почему? - Мне показалось, что ты больше не хочешь со мной дружить. Я так испугался, даже извиниться не смог... - Глупости, Чимин-а. - Вот и не глупости! Отец говорил, что некоторые обиды простить невозможно. - Наверное, он прав, - немного подумав, отозвалась девочка. - Я и сама испугалась, что обидела тебя. - Я всегда-всегда буду прощать тебя, Лин, - он, по традиции, крепко сжал её ладони. - И я. Я всегда-всегда прощу тебя. Что бы ни случилось. - Что бы ни случилось.       Немного повзрослев, они перестали давать друг другу наивное обещание "давай больше не ссориться". Они стали понимать, что конфликты и серьёзные ссоры неизбежны. Друзья понимали, что на многие вопросы у них будут совершенно разные мнения просто потому, что они были разными. Им пришлось принять простой факт взрослой жизни: близкие люди иногда стоят по разные стороны баррикад. Лин и Чимин ещё плохо понимали, как прийти к компромиссу, не разжигая спора. Они ранили друг друга, обижали и расходились в разные стороны, но всегда бежали навстречу друг другу и прощали. Гордость и собственные интересы меркли рядом с крепкой дружбой. - Завтра ты победишь, - уверенно сказал Чимин. - Мне все равно, - безразлично отозвалась Лин. - Я занимаюсь бегом не для того, чтобы выиграть.       Тренер пророчил Ким судьбу чемпионки, но та была равнодушна к будущим победам. Она серьёзно подходила к тренировкам, раз за разом побеждала, но по-прежнему видела себя с инструментами в песочной яме, а не на постаменте с медалью. - А для чего? - Мне просто нравится бегать. Медали мне не нужны.       Пак никак не мог этого понять. Он делал все для того, чтобы в будущем добиться признания и славы. Мальчик мечтал о том, что его имя будет известно даже в самых отдаленных концах страны. Люди будут помнить его как прекрасного танцовщика и, возможно, певца. Когда-то его труды принесут ему известность и состоятельность.       Лин была другой. Она не хотела публичности, не хотела прославиться, хотя и могла. Она хотела любить свою работу всем сердцем и быть счастливой. Ей нравилось заниматься лёгкой атлетикой, но Лин-Ра видела лишь археологию делом своей жизни. Пусть это дело не прославит её и не обогатит, но сделает счастливой. Слава и деньги, как ей думалось, редко приносят счастье. - Ты могла бы побеждать на Олимпиадах, - с тоской сказал Пак.       Если бы он обладал таким талантом, то он бы ни за что не растрачивал его впустую. Его победы были вымучены и давались с трудом, в то время как комната Лин была увешена золотыми медалями и грамотами. Ей все давалось легко и просто. Она напоминала ему героя одного из любимых отцовских фильмов - Форреста Гампа. У обоих был редкий талант, сама судьба велела им стать богатыми и знаменитыми, но Лин и Форрест, похоже, совсем не понимали, как щедро их одарили. Они просто бежали, чтобы бежать. Мальчик считал это крайне глупым. Вот если все было иначе, он бы не упустил свой шанс, как Лин. - Могла бы, - согласилась Ким, - но не хочу. Ты домой? - Да, пообедаю и потренируюсь. - Это правильно! Нужно много работать, если хочешь чего-то добиться. А я, пожалуй, отдохну: завтра трудный день. Идём, Чимин-а!       И они вместе пошли домой. Такие близкие и такие разные. Вместе. Тогда Пак впервые задумался о справедливости: хоть отец и говорил, что все люди между собой равны, он чётко видел перед глазами доказательство обратного.