Город Н

Рукия лежала в полумраке спальни на огромной шикарной кровати с балдахином под лёгким шелковым покрывалом. В её волосах вновь был цветок, но на этот раз бордовый, под цвет убранства комнаты. Более ничего на ней не было. Но даже это значило не так много, как тот факт, что она, коварно улыбаясь, пыталась уложить Ичиго рядом с собой, попутно стягивая с него одежду. Парень, в общем-то, был не против происходящего, но столь распущенное поведение девушки заставляло его не только краснеть, но и немного вырываться. Удачно стянув с него кофту, под аккомпанемент «не надо» и «а если твой брат узнает», Кучики принялась за брюки. После недолгой возни, юноша уже отчаянно хватался за боксеры. Но девушка слишком умело ворковала о том какой он сильный и смелый, о том, сколько раз он её спасал, а она так и не отблагодарила… Повалив Ичиго рядом с собой и стянув таки последнюю деталь его гардероба, Рукия начала выпутываться из хоть что-то прикрывавшего одеяла, тем самым приковав к себе взгляд одолеваемого гормонами Куросаки. Заметив его хищное выражение лица, девушка очаровательно улыбнулась и потянулась к его губам. Юноша закрыл глаза и, в ожидании поцелуя, потянулся к ней… Если бы разум чётко не орал что у кровати в спальне Рукии нет балдахина, а сама девушка ни за что не станет его соблазнять, Ичиго бы поклялся что чувствует, как она его целует не во сне. Через пару секунд это ощущение пропало, но именно когда оно пропало, Ичиго понял что оно БЫЛО! Парень резко распахнул глаза и чуть не умер от остановки сердца: прямо перед его лицом было лицо Рукии. Она была слишком близко, её щеки покраснели, а глаза были закрыты. Ичиго зажмурился, боясь даже дышать, потому что иначе девушка поняла бы, что он уже не спит. Но было поздно – Кучики была весьма догадливой. — Ты проснулся? – она всё так же сидела на его постели, но, уже отстранившись от него и отвернувшись в другую сторону, тихонько сжимая простыню под ладошкой. — Конечно, я проснулся, дура! – Ичиго сел на постели и с силой потряс девушку за плечи, — Как я мог не проснуться от… — язык не хотел поворачиваться и произносить это слово. Чёрт, она его правда поцеловала. В губы! Пока он спит!!! Гр, — от… ТАКОГО?! Чем ты думала, когда это делала? — Я хотела понять, нет ли у тебя температуры, — с самым невинным видом, обидевшая Рукия отвернулась к стене. — Бака! Кто так проверяет? – Ичиго был готов удушить эту упрямую девчонку, но тогда бы у него не хватило денег на жизнь в Н, да и смерть от Сенбонзакуры не сказка. И вообще, он не болен, а она про температуру заладила. Парень развернул синигами к себе лицом, — Слушай, какого перепугу у меня должна быть температура? — Ты стонал и звал меня во сне, я подумала что у тебя жар… Вон ты даже покраснел весь! – Кучики нахмурилась, в то время как юноша попытался представить спящего себя и стороны… спящего и видящего тот сон… красный цветок, её черные волосы и нежная кожа… и вот она опять сидит так близко… ЧЁРТ!!! Надо что-то… что-то предпринять… Ичиго глубоко вздохнул и начал медленно и неестественно спокойно говорить: — Кто научил тебя, как проверять температуру? – тихо, тихо, Куросаки, не спугни её, может и расскажет… кому в Каракуре/обществе душ/Уэко Мундо не жить… — Твой отец, — девушка начала пересказывать их с Ишшином разговор перед отъездом в Н, когда она расспрашивала его обо всех возможных ситуациях, и даже порывалась нарисовать, но всё это было мелочами. Главное то, что Ичиго уже плевать, что он скоро станет сиротой. Главное – месть этому законченному придурку и извращенцу! Дочек ему мало, внучек подавайте. Юноша снова сделал глубокий вдох и ещё более спокойно (и более страшно) прошипел: — Вон… из… моей… КОМНАТЫ!!! – Рукия тут же, поджав губы, вскочила с его постели и, хлопнув дверью, ушла. Завтракать Ичиго не хотелось совсем, и потому он больше чем обычно сидел под душем. Это был один из немногих способов остаться одному и подумать. Но мысли так не хотели стать чем-то более или менее внятным, они лишь роем носились в голове юноши, заполоняя своми отголосками и без того странный внутренний мир и.о. синигами. Мало того, что ему опять приснилась Рукия, и в этот раз ещё и в таком виде (те пару раз, что она снилась парню раньше, на ней была хоть какая-нибудь одежда), самым страшным было то, что она его поцеловала. Так просто, так нежно и ведь не совсем же дурочка, чтобы его папаше верить? Значит, знала что делала. Но зачем? Неужели она… того… в него… втюрилась, в общем?! У Ичиго в памяти всплыла дурацкая недочитанная книжка по психологии для подростков. Что же там говорилось о том как понять нравишься ли ты кому-то? Да и стоит ли доверять сомнительной книжке в таком вопросе? Выбор был таков: либо книга, либо ничего. Слова в уме стали отчаянно пытаться сложиться в предложения… юноша повернул кран на холодную воду, стараясь помочь мыслительному процессу. Надо сказать это и впрямь помогло. Лишние размышления как будто рванули подальше от ледяных ручейков. «…Она делится переживаниями…» — было или не было? Куросаки попытался вспомнить что-нибудь подобное. Не получилось – Рукия всегда строила из себя независимую и самостоятельную. Этот пункт опускаем. «…и просит рассказывать о своих в ответ», — а вот это было, тогда, в годовщину смерти мамы Ичиго… Кучики тогда так расспрашивала его. Так, один пункт уже подошёл. Дальше вспомнилось: «Она краснеет и смущается, когда ты рядом». Бывало, только до этого они долго друг на друга орали, а потом в пылу ссоры оказывались слишком близко… хотя, если припомнить, то бывали случаи и без ссор. Ещё одна галочка. Что же ещё там было… было, было… ага! Ичиго припомнил сточки, понимая, что они идеально подходят под их с Рукией отношения: «… постоянно пытается привлечь твоё внимание, даже неприятным способом…» «Чёрт, ну по этому пункту и я в неё по уши влюблён!» — Ичиго закрыл воду и уже потянулся за полотенцем, но тут же понял, что стоило проанализировать и себя самого, и свое собственное отношение к Рукии. Ведь иначе подход получается какой-то однобокий. Ему же было приятно, когда она его целовала… Парень обернул полотенце вокруг бедер и, глядя на себя в зеркало, взял зубную щетку. Разглядывая собственные непослушные рыжие волосы Куросаки начал размышлять: «Отношение, ха. Друг мой, да она тебе по три раза на неделе снится! Какие тут могут быть вопросы», — Ичиго подавился пастой от собственного нахальства. Дальше думать не хотелось. Никогда. Ни за что. Парень оделся и лениво вышел из ванной. Есть не хотелось, но идея бегать в перерыв и искать где поесть и не отравиться привлекала ещё меньше. Именно, по этому Ичиго, смирившись с тем, что надо будет смотреть Рукии в глаза, лениво вполз на кухню. Девушка сидела за столом и, лениво жуя овсянку (и где она только достала крупу для этой гадости?), смотрела новости. Она была чрезвычайно милой, когда размышляла над чем-то. Вся такая погруженная в себя… Ичиго попытался прекратить пялиться на Кучики, припомнив, что вообще не собирался к ней приближаться, но она заметила его взгляд и кивнула в сторону второй тарелки: — Ешь, а то на работу опоздаем. Девушка не отрывала глаз от сюжета об изменении чего-то там на бирже. Она старательно изображала внимание, и заинтересованность, но Ичиго отлично знал, что она ни слова не понимает, просто, как всегда, пытается его игнорировать. Ничего не оставалось как есть. Через пару минут/ложек парень понял, что не может больше молчать/есть эту пакость и, отодвинув тарелку, обратился к Кучики. — Ты соврала, — юноша говорил почти шепотом, будто стараясь не спугнуть её, но она даже не взглянула на него, — Ну или сказала лишь часть правды. — И что с того? – после затянувшегося молчания Рукия всё же подала голос. Она всё ещё изображала крайнюю заинтересованность уже новым сюжетом, но по интонации было ясно, что её мысли далеко от побед японских спортсменов, — Какое тебе дело, до того вру я или… — Нет! – Ичиго, сам от себе не ожидая такого порыва, ударил кулаком по столу, так что тарелки немного подскочили, — Когда ты врёшь в вопросе, касающемся меня лично мне есть дело! – а ведь правда, всё дело в касании… — Я не верю что ты могла… могла сделать ТАКОЕ, только из-за слов моего шизонутого папаши! Ты не дура! — Тебя послушай, так я именно таковой и являюсь! — девушка развернулась спиной к парню. — Мы опять будем цапаться? – юноша вскочил на ноги. Бесит. Как же эта мелкая его бесит! Мелкая, упрямая, своенравная, упорная, уверенная, близкая… такая родная Рукия. «О чем я думаю?!» — парень чуть не дал себе в лоб, чтоб прогнать эти мысли, но испуганный взгляд девушки останавливал. И этот же самый взгляд снизу вверх заставил Ичиго сесть обратно, — Почему ты меня – вздохнуть и сказать – поцеловала? Только честно! Я в этот бред с температурой не верю! — А почему ты стонал во сне? – Рукия, не оставшись в долгу, наклонилась к красному парню через стол, отодвигая тарелки в сторону, — Я тоже не верю, что ты заболел… — Я первый задал вопрос! – парень тоже наклонился ближе, понимая, что краснеет ещё больше, — Но может я задал его не так… как бы получше… — раз начал этот разговор то и завершить его надо… он ещё ближе наклонился к её лицу и прошептал, — Я тебе нравлюсь? — Что? — Рукия мгновенно поняла, как близко находятся их лица и просто отлетела назад, вскочила со стула и, упираясь в кухонную стойку руками, начала смущенно оправдываться, — Нет… с чего бы ты… мне?… да, и не считай меня такой прямо… — девушка так увлеклась поиском слов, что не заметила, как Куросаки обошёл стол и встал напротив неё. Увидев его самодовольную улыбку, Кучики прошептала последний аргумент, — … такой как та блондинка… — А причём здесь она? – юноша уже конкретно зажимал миниатюрную синигами в угол, — У тебя нет поводов ревновать, — Рукия попыталась возразить, но парень не дал ей продолжив говорить, хотя и сам до конца не осознавал что именно он говорит (он вообще сегодня плохо успевал за своими действиями), — Она не займёт твоё место в моей душе… — Ичи… — ладонь девушки сжала ткань его футболки, а взгляд стал таким… таким особенным. Она опустила глаза и тихо прошептала, — Да… ты мне нравишься. — Ты мне тоже… очень, — Ичиго осторожно держа Рукию за плечи, притянул её ещё ближе к себе и накрыл её губы своими.