Тишина

Прохладный мартовский ветер легонько касался щек Чона. Парень засунул ладони в карманы ветровки и медленными шагами направлялся в новую школу. Солнце еще не грело: блеклые лучи лишь оставляли на тротуарах размытые тени от голых ветвей. Деревья в Сеуле зацветут только через месяц, поэтому пока любоваться нечем; Чонгук лишь натягивает капюшон на самые глаза и с опущенной головой бредет в то место, где, скорее всего, все изменится. Только ли в лучшую сторону? На переезде в столицу настаивала тетя Чона, Лиен. Раньше парень жил в небольшом городке на юге Кореи, но несколько лет назад жизнь там стала невыносимой. Когда Чонгук вспоминал о том случае по дороге в Кванджу за покупками, его сердце сжималось в комок и отказывалось биться, тем самым перекрывая доступ к воздуху. Парень пострадал не очень сильно, и, признаться, некоторое время его мучила совесть за то, что он отделался лишь несколькими травмами, а родители умерли еще по дороге в больницу. Две недели - это был самый мучительный период в его жизни - никто не говорил о том, что случилось с мамой и папой. Когда Чонгук все узнал, то долгое время не мог смотреть людям в глаза: когда кто-то заходил к нему в палату, взгляд не отрывался от серо-голубого неба за окном - сочувствие вызывало в нем лишь большее чувство вины за этот несчастный случай. Он знал, что не мог сделать ничего в тот злосчастный день - у него в запасе были лишь доли секунды - но донышко сердца и до сих пор прогрызает невыносимая боль. Спустя два месяца, проведенных в больнице под тщательным присмотром врачей - в основном, следили, чтобы он не покончил с собой - Чонгук перешел на домашнее обучение. На долгое время он погряз в болоте одиночества, когда единственным его развлечением был просмотр медленно меняющихся солнца и луны за окном. Парень часто не спал по ночам, поэтому полюбил рассветы: они приносили ему некое облегчение, а иногда даже надежду - что в один прекрасный день весь этот кошмар окажется лишь плохим сном, а прежняя, счастливая, жизнь вернется. С каждым распускающимся цветком и опавшим листом огонек надежды угасал все быстрее. Бабушка Чона как могла присматривала за парнем, но Лиен настаивала на переезде в столицу. После потери сестры она старалась сделать все возможное для Чонгука, чтобы тот вышел из состояния депрессии и начал жить дальше. Именно тетя, как только он появился на ее пороге со своими немногочисленными вещами, устроила его в новую школу. Раньше Чон был очень успешным учеником и много рисовал: она не хотела, чтобы племянник угробил свои способности, и все время говорила, что еще не все потеряно. Ты можешь изменить свою жизнь в лучшую сторону, Гуки, стоит лишь попытаться. Чон это понимал, но боялся, ведь знал, что придется выйти из-за стен своей комнаты и - хуже всего - взаимодействовать с людьми. Нет, он не был социопатом или что-то типа того. Просто после того случая двадцать восьмого октября все изменилось. Спустя все эти годы с его уст не вылетело ни единого слова. - Ой, прости, парень. Чонгук настолько погрузился в собственные мысли, что и не заметил, как сзади в него кто-то врезался - лишь через мгновение появилась ноющая боль в правом плече. Видимо, это был один парень из той группки, которая всю дорогу шла за ним и хохотала. Он подал Чону тетради, которые тот упустил: - Нормально все? - белые волосы незнакомца почти закрывали глаза. Резким движением он смахнул челку вбок. Чон поднял взгляд и как можно менее испуганно взглянул на ученика. Тот приподнял бровь, пожал плечами и догнал своих друзей, размахивая рюкзаком. Наконец начав дышать, Чонгук и сам ускорил шаг: пронзительный школьный звонок напомнил о том, зачем он здесь. Директор оказалась милой женщиной лет сорока пяти, которая сказала, что представит Чона классу на его первом сегодняшнем уроке. - Если кто-то будет обижать, можешь сразу говорить мне, - она легонько дотронулась до его плеча, которое все еще немного пульсировало. Чонгук кивнул, сдерживая слезы. Он уже отвык от больших компаний и не знал, как его воспримут одноклассники. При двадцати парах темных глаз, чьи взгляды были устремлены на него, Чон подумал, что сейчас потеряет сознание. Директор представила его классу и тихим голосом добавила: - Чонгук не разговаривает, а общается языком жестов, поэтому отнеситесь к нему как можно дружелюбнее. После каждого слова она поглядывала на Чона: наверное, боялась сказать чего-то лишнего. Парень мысленно поблагодарил ее, легонько кивнул одноклассникам и направился к ряду возле окна, где была свободная парта. Подойдя к столу, Чонгук заметил, что сзади сидит тот самый парень, который сбил его сегодня утром. Волосы опять почти закрывали ему глаза, но все равно казалось, что он смотрит пристальнее всех. Вспомнив, что надо дышать, чтобы жить, Чонгук уселся на стул и принялся конспектировать. На перемене к нему по очереди подходили одноклассники. Большинство имен он забыл, как только покинул аудиторию, но их легкие и беззаботные улыбки оставили в израненной душе Чона приятный след. - Ким Техён. Чонгук пожал протянутую руку. - Еще раз прости, что сбил с ног сегодня, - Техён виновато улыбнулся. Чон лишь помотал головой в ответ, типа, ничего страшного. В это время почти все уже покинули класс - прозвучал сигнал о наступлении нового урока. - У нас сейчас биология, - Ким немного скривился. - Провести тебя в класс? Чонгук знал, что это всего лишь проявление вежливости и толерантности к не такому, но все равно согласился: лучше так, чем бродить весь день в одиночестве. Начинаешь привыкать, Чонгук? Чон и не думал, что люди могут столько говорить: к биологическому классу было метров пятьдесят, но Техён как-то умудрился уболтать парня до головной боли. Чонгук задумался о том, если бы он был глухонемым. Как бы Ким вырулил из этой ситуации? - А ты, значит, жестами разговариваешь? - Чонгук кивнул уже в сотый раз за сегодняшний день. - Всегда было интересно, как это? Чонгук, сам не понимая, зачем это делает, изобразил что-то пальцами. Техён округлил глаза: - И что ты только что сделал? - а после растерянного взгляда Чонгука понял, что вопрос прозвучал бредовым. - Ладно, пошли. Чонгук вздохнул. Будешь моим другом?

***

Все уже сидели за столами по двое. За последней партой расположились друзья Кима: Пак Чимин и Чон Хосок. Первый, сжимая пальцами розовую шевелюру, уже что-то писал в тетради, а второй приветливо указал на парту перед ними. - Не люблю биологию, - сказал Техён, когда они сели. - Вечно мы какие-то опыты проводим, и я чувствую себя тупым. А ты? Чону уже надоело мотать головой, поэтому он открыл блокнот и написал: Я могу помочь. Ким засиял: - Отлично, по гроб жизни буду должен. Чонгук выдавил из себя что-то похожее на улыбку. Под первой фразой появилась еще одна: А Чимину ничего не говорят за розовые волосы? Техён сначала нахмурился, а потом рассмеялся: - Нет, у нас же школа с уклоном на искусства, поэтому нам разрешено самовыражаться. А Чимин у нас звезда сцены. Хосок тоже засмеялся, а Пак лишь на секунду оторвался от тетради, бросив на Кима непонимающий взгляд. Шесть уроков прошли довольно быстро: Чонгук не заметил, как пришло время возвращаться домой. С ним такое было впервые: люди улыбались ему, разговаривали с ним. А главное - никто не давил на больное, спрашивая, почему тот не разговаривает. Чонгук подумал, что, возможно, привыкнет даже к постоянной болтовне Техёна. Только Чон открыл дверь, чтобы покинуть школу, как тут же непонятным образом ощутил под ладонями холодную плитку крыльца. При падении он больно ударился носом: кажется, пошла кровь. - Что, новенький, нравится тебе у нас? Сквозь волосы Чонгук заметил нависших над ним парней. Похоже, выпускники. Один из них скорчил гримасу: - Что, язык проглотил? Они засмеялись. Мимо проходили испуганные девушки, перешептываясь. На глазах у Чонгука выступили слезы: он только-только подумал, как же хорошо прошел день. В размытой картинке замелькали знакомые фигуры: - Отцепитесь от него, - кажется, Чимин. Ким помог Чонгуку подняться. Те парни бросили вслед еще несколько оскорбительных слов, но Чон не хотел их слушать. Он выдернул рукав из руки Техёна и бросился прочь из школы, оставив парня с недоумевающим лицом наедине под блеклыми лучами солнца.