Красный Лотос и лаймовый волк

Птички поют, цветочки распускаются. Прекрасный денек для того, чтобы, таща своему бате-охотнику, кукующему зачем-то чуть ли не в самой чащобе, выпивку, наткнуться на единственного волка в огромном, мать его, лесу в самый разгар их брачного сезона. Отлично, теперь его либо сожрут, либо поимеют. Первый вариант кажется все же привлекательнее второго. Примерно так рассуждал Лотос сидя на ветке дерева в паре метров от земли. Причина, по которой он сидел там рыскала около его пристанища, периодически поглядывая вверх на свисающий с ветки красный плащик и подвывала, только не так жалобно, как это делают псы, чтобы выпросить у людей какую-нибудь еду, а грозно так, изредка кидаясь на ствол бедного деревца, на котором притаился Гот, грозясь через несколько таких попыток все же снести его к чертям собачьим. Причиной был высокий скелет с некоторыми волчьими элементами, такими как хвост, уши, клыки, которые он старательно скалил, и лапы. Окрас его шерсти имел приятный лаймовый оттенок, в некоторых местах переходя в лимонный или салатовый. Лотос даже на пару мгновений залюбовался. Волк был красив, чего лукавить. Но вот инстинкт самосохранения и здравый смысл были сильнее его чарующей ухмылки, чему Гот оказался несказанно рад. Так в принципе он и оказался на дереве, унося ноги и свой таз от озабоченного волка. Говорил же он матери, что нельзя сейчас в лес. Так нет же: «Да нахрена ты волку? В тебе то и есть нечего! Не ленись и просто отнеси это! Или ты хочешь опять получить от отца?! Нет? Вот и пиздуй! И корзинку не забудь!». Вдруг ветка под ним хрустнула, грозясь вот-вот сломаться. Волк заинтересованно посмотрел наверх и, увидев трескающуюся ветку, усмехнулся. И то что последние два пирожка были лишними, Лотос понял уже летя к земле, после того, как ветка под ним сломалась спустя пару секунд. Он испуганно зажмурился и прижал к себе корзинку. На удивление болезненного столкновения с землей не последовало, и Гот рискнул приоткрыть одну глазницу. Ох, лучше бы он этого не делал. Он упал прямо в загребущие объятия вервольфа, который сейчас с торжеством смотрел на него и едва ли не буквально раздевал взглядом. По его зрачкам скелетик понял, что мысленно тот поимел его уже раз десять, если не больше. Вот жеж попадос. — Вот ты и попался, Кексик~. — довольно протянул Палетт. — Однако бегаешь и лазишь по деревьям ты резво, как для такого пирожочка. — Ты… — медленный, оскорбленный вздох. — назвал меня толстым? — Нет. — волк усмехнулся. — Я назвал тебя пирожочком, а пирожочки по определению не могут быть толстыми, они могут быть только аппетитными. А о кексиках с густой сливочной начинкой я вообще молчу~. — пошло проурчал он. — Мама… — испуганно проблеял Лотос, подумав: «По-моему, он сейчас говорил вовсе не о кексах в традиционном смысле этого слова…» — Она тебе не поможет, сладкий~. — довольно сказал Рюрик и уложил «красную шапочку» на траву, нависнув над ним, устраиваясь между раздвинутых ножек. — Ты самое аппетитное, что я ловил в этом лесу и я определенно тебя съем. Лотос тяжело сглотнул и отвел взгляд, когда волк занес над ним ладонь-лапу, но, разбивая его мысли о том, что ему сейчас проломят грудную клетку и вытащат душу, чтобы безжалостно разорвать клыками, с него просто рывком содрали одежду, превращая её в лоскуты. Взгляду Роллера открылось милейшее, в меру полноватое для комплекции Гота красное экто-тело. Палетт даже не сдержался от подвывания. Его хвост возбужденно завихлял из стороны в сторону, иногда ударяя по земле. — Вижу кто-то подготовился~. — проурчал волк, пуская слюнку на пассива. — Н-нет! — смущенно выкрикнул Лотос, прикрывая руками грудь. — Оно само так получилось! Я п-просто немного перестарался за обедом, вот энергии и некуда было деваться, кроме как в это! — Какое удачное стечение обстоятельств. Для меня. — рыкнул Палетт и сжал ладони на боках Кексика, медленно проводя вверх и обхватывая пальцами упругие груди, которые едва помещались в его широких ладонях. Гот смущенно и тихо простонал, прикрывая ладонями рот. Вся эта ситуация начала его заводить и грубые прикосновения вервольфа подливали масла в огонь. Его скулы залил нежный красноватый румянец. Волк усмехнулся и приблизился к его груди, пристально наблюдая за лицом Лотоса и лизнул левый сосок. Реакция не заставила себя ждать, тот завозился под ним и снова робко простонал. Тогда Пал сжал алый комочек уже зубами, чуть сдавливая и оттягивая. В этот раз стон был более громким, а тело под ним выгнулось, чуть вскидывая бедра, мимолетно задевая промежностью его пах с каменным стояком. Рюрик будто сорвался с цепи, начал осыпать груди и живот Кексика укусами, шаря лапами по мягкому, упругому неону, оставляя темные полосы от когтей, а затем грубо сжал его ягодицы, вздергивая вверх, притискивая его киску к своему бугру в шортах. Чем конечно же спровоцировал скелетика на еще один стон. От волка не укрылся легкий запах возбуждения, исходящий от Лотоса. Он усмехнулся и резко перевернул его на живот, вздергивая бедра. Тот вскрикнул от неожиданности и сжался. — Нет! Пожалуйста, не надо! — жалобно взмолился Гот, сминая пальцами траву. Но вопреки его ожиданиям, его не стали тут же насиловать, а по его киске прошелся широкий, мокрый язык. Он широкими мазками вылизывал его промежность, проникая меж половых губ и касаясь клитора и входа. Затем свернул язык трубочкой и проник им в лоно. Лотос только и мог, что стонать, скулить и вскидывать бедра, подаваясь на встречу ласкам. Спустя несколько минут вервольф оторвался от своего несомненно увлекательного занятия и, окинув взглядом раздвинутые половые губки и поблескивающий от смазки и слюны приоткрытый вход. Он нетерпеливо рыкнул и накрыл тело Гота своим, прижимаясь пахом к его ягодицам, начиная с нажимом потираться, имитируя толчки. От этого Кексик почувствовал больший жар, растекающийся по телу и скапливающийся в паху, вынуждая течь, как сучку. Хотя сейчас он и был сучкой, желавшей принять в себя горячий член волка, отдаться ему целиком и полностью. Он сам выше приподнял бедра, моляще проскулив и прогнувшись. Рюрик быстро расправился со своими шортами и сжал ладонями бока Лотоса. Он уперся остроконечной головкой в приоткрытое лоно и взрыкнул. Он покрепче уцепился лапами за красную магию и резко вошел благодаря псовому, цилиндрическому строению неона на всю длину, разрывая тонкую преграду на своем пути и одновременно с этим впиваясь клыками в плечо Гота, протыкая костную ткань до крови. Тот только громко вскрикнул. Плоть волка была обжигающе горячей, твердой, так приятно наполняющей сосущую пустоту внутри, что Кексик совсем не заметил той секундной вспышки боли от порванной плевы и острых клыков в плече. Он только начал нетерпеливо двигать тазом, самостоятельно насаживаясь на член, чем спровоцировал Роллера на ответные действия. Волк стал несдержанно долбить текущее, узкое лоно, постепенно теряя рассудок и отдаваясь инстинктам. С каждым толчком узел на основании его члена становился все больше, со временем препятствуя, ведь выходил он с некоторым трудом, доставляя Готу некоторый дискомфорт, но, впрочем, оба не обращали на это внимания, предаваясь животной страсти. Лотос заливался громкими стонами, слышимыми на несколько десятков метров вокруг. Палетт уже чуть ли не рвал его киску своим огромным неоном, доставляя этим неимоверное удовольствие, что Гот долго не выдержал и, громко простонав, кончил, стискивая тугими стеночками «каменную» плоть. От такого давления Рюрик, оторвавшись от его плеча, утробно взрыкнул, и, особенно глубоко засадив и, пропихнув узел, кончил, заполняя Кексика практически до отказа, от чего тот издал еще один стон. Тяжело дыша и порыкивая, волк обвил руками талию Лотоса и перевалился с ним на спину, чувствуя приятную тяжесть от его веса и тепло магии. — Мой отец, хах… тебя убьёт, аахх… — вяло проговорил Гот, еле ворочая языком. Его лицо было все красным и из уголков рта стекали ниточки слюны. — Не убьёт. — самодовольно хмыкнул Роллер. — С чего такая уверенность? — полюбопытствовал Кексик, не то чтобы ему было реально интересно, скорее всего этот парень просто самоуверенный баран, хоть и волк. — Я твоему отцу за тебя огромного оленя приволок, так что все полностью с его разрешения. — усмехнувшись ответил Палетт, начиная вылизывать шею и плечи скелетика. — Охренеть, меня отдал на растерзание дикому зверю собственный отец за жалкую и тощую тушку оленя… Куда катится этот мир… — пораженно пробормотал Лотос, неверяще смотря в небо и чувствуя, как скапливается в глазницах влага. — Ну да, он знатно продешевил, ведь за тебя, я бы переловил всех оленей в этом лесу. — довольно проурчал волк, проводя ладонями по животу Гота вверх к грудям и стиснул их. — Ты отдохнул, мой пирожочек? Готов? — Не называй меня так! — смущаясь возмутился тот. — И готов к чему? — К этому. — продолжая урчать, Рюрик вскинул бедра, сделав короткий толчок вновь окрепшим членом. — Одного раза мне чертовски мало, чтобы насладиться тобой. — Неааах~… — выстонал Лотос, но его уже мало слушали. Через несколько дней. Дверь в дом на самом краю деревни отворилась и внутрь просочился невысокий скелетик в большой для него болотно-зелёной рубашке явно с чужого плеча, следом за ним, любопытно принюхиваясь зашел вервольф. Навстречу им выскочил такой же невысокий скелет с белыми глюками на правой глазнице. — Цветочек мой, где тебя носило?! — то ли обеспокоенно, то ли зло спросил Гено, складывая руки на груди и грозно смотря на свое чадо. — И что за внешний вид? И главный вопрос, кто это с тобой. — Привет, мам. Это Рюрик, он мой парень, все это время мы занимались сексом, одежду он порвал, во всем виноват отец. А теперь я спать. — безразлично ответил на все вопросы Гот, зевнув и сдав всех, кого только можно, ушел спать. Афтер только проводил его оху…пораженным до глубины души взглядом, а потом так же посмотрел на возвышающегося над ним волка. — Здравствуйте. — почтительно произнес Роллер. — Вы не менее очаровательны, чем ваш сын, теперь понятно в кого он такой. Клянусь, я буду хорошо заботится о нем и не дам в обиду. Сказав это, Палетт поспешил за своим Кексиком, мало ли тот сбежать попытается, хотя в его состоянии…вряд ли. Но волку вовсе не хотелось оставлять пару надолго одну. — Агась… — Полумертвый все еще не вышел из ахуя. — Ну Рипер, только вернись зараза… Я тебе скалку так глубоко запихаю, не вытащишь…