Они сделали это за нас

      Сколько времени Кьяра пролежала, свернувшись клубочком на кровати, она не знала и сама. Дома было тихо и пусто. Обойдя квартиру, девушка поняла, что пропустила момент, когда отец ушёл, но сейчас это, наверное, было даже к лучшему. Никаких расспросов, никто не станет её жалеть… и никто не спросит, куда она собирается на ночь глядя. А резко влетевшая в голову мысль закончить историю с Арсом прямо сейчас уже подгоняла Попову ко входной двери. Всё начиналось с его грёбаного имени, пусть этим всё и закончится. К чёрту чувства, к чёрту отношения! Нет ни малейшего желания выяснять, было ли вообще что-то из этого. У Кьяры был только один вопрос, и она собиралась непременно задать его Шастуну сегодня.       Уже потянувшись к дверному звонку, девушка вдруг подумала о том, что нынешний образ жизни Арсения оставляет мало шансов застать его дома в такое «клубное» время. Но трель всё же глухо раздалась где-то за стеной, и спустя пару гулких шагов дверь распахнулась.       Мимолётное удивление в глазах Арса тут же сменилось чем-то холодным, отчего Кьяра инстинктивно поёжилась, но всё же робко произнесла:       — Можно войти?.. — девушка выдохнула и добавила чуть увереннее: — Это важно.       Шастун немного дёрнулся, но молча сделал шаг в сторону, пропуская брюнетку в прихожую.       Прямой вопрос, который Попова намеревалась задать, почему-то вдруг показался тупым и крайне неуместным. Воздух в прихожей накалился до предела. Кьяра пробегалась взглядом по островатым чертам лица парня, пока тот отрешенно смотрел в пол, и изо всех сил старалась придушить растущее внутри желание провести мягкими пальцами по худым скулам.       Арс замер, не в силах даже поднять глаз. Шасту казалось, что встретиться взглядом с плескающейся напротив синевой будет практически смертельно. Она здесь. Пришла сама да ещё смотрит так, что хочется прижать к себе и никогда не отпускать. И парень ужасно боится этих незнакомых чувств, поэтому со страхом ждёт хоть одного слова, чтобы понимать, к чему вообще ведёт эта ситуация.       — Не знаю, что случилось, но мог хотя бы поинтересоваться моим здоровьем, — наконец отмирает Кьяра, словно выбирая нападение как лучший вариант защиты от самой себя.       — Как вижу, у тебя всё хорошо, — в тон ей отвечает Арсений, не замечая, как Попова вздрагивает от звука его голоса. Она так давно его не слышала, что сейчас, кажется, готова говорить что угодно, лишь бы он отвечал.       — У тебя, судя по Инсте, тоже всё неплохо…       — Зачем ты пришла? — вопрос звучит даже слишком резко, но выдерживать это напряжение больше нет сил у обоих, и Шастун срывается: — Ты же выбрала Волю. А вот интересно, что тебе вообще нужно было? Денег у нас у обоих достаточно, личности тоже оба известные… что тебе было нужно???       Кьяра ошарашенно выслушивает бредовые обвинения, наконец собирая в голове полную картину событий, но злость из смеси эмоций Арса будто передаётся по наэлектризованному воздуху ей, и девушка повышает голос в ответ, слегка истерично посмеиваясь:       — Что?.. Я выбрала Волю?.. Какой же ты придурок! Да вы мне оба нахрен не сдались! Единственное, что мне нужно было от тебя — это узнать, какого хрена твой отец назвал сына именем человека, которого он никогда не любил!       Небольшая пауза зависает в воздухе, пока Шаст осознаёт смысл сказанных слов.       — Не любил?!.. — он горько выдыхает и, грустно ухмыляясь, продолжает: — Да из-за твоего отца у меня не было и нет семьи… может, лучше ты мне расскажешь, у вас это, видимо, семейное… каково это — играть с чувствами людей, которые в вас по уши?..       Арс на эмоциях выплёвывает последние слова и тут же осекается, прикрывая глаза. И самый большой страх накрывает его с головой, потому что вместе с неосторожно слетевшей с губ фразой внутри разливается осознание того, что он только что признался и Кьяре, и самому себе.       Попова судорожно вздыхает и почему-то верит, что они действительно «по уши». Причём, кажется, оба. Но, как бы ни хотелось выяснить отношение Антона к отцу, сейчас это напрочь вылетает из головы.       — Мы этого не знаем, — дрожащий голос заставляет Шастуна открыть глаза всего за секунду до того, как он окончательно сдаётся и, резко прижимая Кьяру к стене, впивается в её губы.       — Мы… готовили… тебе… сюрприз… — между поцелуями выдыхает девушка, желая расставить все точки над «i».       — Какой сюрприз?.. — отрывается Арс, затуманенным взглядом блуждая по покрасневшему, но от этого ещё более притягательному лицу.       — В тот вечер мы с Робертом обсуждали сюрприз на твой день рождения… — немного виновато поясняет Попова.       И Шаст целует снова, но уже по-другому: нежно, трепетно, будто извиняясь за эти несколько недель. Парень осыпает поцелуями её лицо, не переставая шептать «прости», и Кьяра просто тает в его руках, ещё ближе прижимая к себе Арсения тонкими пальцами за затылок.       — Я такой дурак… — усмехается Шастун, сгребая девушку в крепкие объятия и зарываясь носом под воротник всё ещё не снятой куртки так, что горячее дыхание легонько щекочет шею.       — Есть такое… — облегчённо смеётся Кьяра, восстанавливая дыхание. И как только в теперь уже умиротворённой тишине мысли наконец приходят в порядок, Попова мягко отстраняется.       — Слушай, Арс, ты сказал, что мы с отцом играли чувствами людей, которые в нас по уши?..       Осторожный тон немного пугает парня, и он снова принимается извиняться, но девушка перебивает:       — Нет, дело не в этом… ты хочешь сказать, что Антон Шастун действительно любил моего папу?..       — Я тебе больше скажу, Кьяра: он любит его до сих пор.

***

      Попов нажал на кнопку седьмого этажа, и, когда двери лифта плавно закрылись, мужчине пришлось тряхнуть головой, чтобы навязчивая картинка их поцелуев с Антоном внутри этих зеркальных стен исчезла из его мыслей. Не о том сейчас. Он хочет поговорить о Кьяре, хотя вопрос «о них» возникал в голове почти постоянно. После той внезапной ночи на дне рождения Воли, после такого забытого уюта утром после аварии и аккурат после каждого вечернего телефонного разговора, которые почему-то происходили ежедневно, даже когда виновник аварии был найден и наказан, а Кьяра выписалась из больницы и чувствовала себя вполне прекрасно. Они продолжали друг другу звонить, и только сегодняшний разговор состоял всего из двух фраз. Зато сейчас у них будет целый вечер вживую.       Антон бездумно переключал каналы, пока на кухне закипал чайник. После звонка Арса внутри было какое-то странное предчувствие, от которого мужчина всеми силами пытался отгородиться. Ему упорно казалось, что сегодня произойдёт что-то либо очень хорошее, либо очень плохое. Но в первое почему-то верилось слабо, а думать о втором не хотелось совсем.       Поэтому Шастун развалился на диване, слегка нервно подёргивая ногой, и упёрся взглядом в меняющиеся передачи на экране. Внезапно слух резанула до боли знакомая заставка, и Антон застыл с пультом в руках, наблюдая стройную фигуру брюнета, радостно выбегающую из-за кулис синих декораций под громкие аплодисменты зала. Паша объявлял импровизаторов одного за другим, и только после того, как сам Шаст по ту сторону экрана умостился на пуфе и бросил взгляд вправо, мужчина вспомнил, что это был за выпуск…       Дверной звонок выдернул хозяина квартиры из воспоминаний, и Арсу не пришлось долго ждать перед тем, как улыбающийся Шастун гостеприимно впустил его внутрь.       — Проходи в зал, я сейчас чай сделаю. Тебе полторы сахара?.. — Антон закусил губу в ожидании ответа.       Он, конечно же помнил, но изменились ли вкусы Попова за столько лет…       — Да, как обычно, — тепло ответил брюнет, опуская улыбающиеся глаза и проходя по коридору до нужной комнаты.       Попов вошёл в гостинную и застыл в дверном проёме, вглядываясь в экран телевизора.       — Серьёзно?.. — усмехнулся он, когда Шаст с двумя кружками осторожно протиснулся в комнату.       — Прикинь, сам офигел, когда наткнулся, — засмеялся Антон, жестом приглашая Арсения присесть рядом с ним на диван. Дождавшись, когда Попов всё же опустится на кожаную мебель, Шастун осторожно начал:       — Ты хотел поговорить?..       Арс всё ещё завороженно следил за происходящим на экране. Атмосфера невероятной ностальгии захлестнула мужчину с головой. Он сам в этом выпуске сиял, ничуть не уступая счастливому Шасту. Это был особенный день. Энергетика взаимодействия их двоих на экране была похожа на ударную волну, которая вымывала из головы все мысли.       — Может, пока посмотрим выпуск?.. — слегка склонив голову, предложил Попов, и Антон с радостью согласился, откладывая неизвестный разговор хотя бы на некоторое время.       Спустя примерно полчаса мужчины по-детски заливались смехом, позабыв об уже остывшем недопитом чае.       — Что было у тебя в голове в этот момент? — сгибаясь пополам, еле выдавил из себя Шаст.       — То же, что и всегда! — наигранно обиженно огрызнулся Арс, уже предвкушая ответ, который не заставил себя ждать.       — Тряпки? — Шастун разразился новым приступом смеха, чувствуя несильный толчок в плечо.       А следующее за ним «Дурачина…» прозвучало так по-родному, что Антон резко перестал смеяться, судорожно вдыхая в миг исчезнувший воздух.       Попов, улыбка которого так же резко угасла, снова посмотрел на экран, заставляя Шаста сделать то же самое.       — Я помню эти съёмки… — тихо произнёс Арсений. — У нас тут даже взгляды другие…       Будто в подтверждение его словам операторы взяли крупный план, и мужчины оба вспомнили, как этот многозначительный взгляд на съёмочной площадке вызвал толпу мурашек по телу. Сниматься в тот день вообще было сложно. После первой проведённой вместе ночи парням было тяжело находиться на расстоянии даже нескольких сантиметров.       Антон как сейчас помнил это желание буквально врасти в Арса, чтобы жажда прикосновений к этому человеку перестала мешать ему работать. А Арсений, в свою очередь, хотел перестать даже моргать, чтобы ни на долю секунды не терять из виду парня, без которого ему этим утром жить перехотелось совсем.       «И ведь до сих пор-то не особо хочется…» — промелькнуло в мыслях, и Попов плавно повернулся к Антону, встречаясь с взглядом зелёных глаз. Мурашки атаковали кожу теперь уже наяву, потому что взгляд, хоть и был немного другим, чем много лет назад, но всё так же вызывал внутри бурю эмоций.       Рука Арса дрогнула, нерешительно замерев у слегка небритой щеки. Антон прикрыл глаза и, словно котёнок, потёрся о ладонь.       — Если ты сейчас замурлычешь, — шёпот брюнета прозвучал где-то около уха, заставляя Шастуна улыбнуться, — моё сердце не выдержит…       — Не выдержит чего? — хитро ухмыльнулся Антон, чуть отстраняясь и бегая глазами от синих омутов к пересохшим губам и обратно.       — Тебя… — тихо выдохнул Попов, подавшись вперёд и снова остановился в миллиметрах от губ напротив.       Антон судорожно облизнул собственные, чувствуя горячее дыхание, и, мысленно чертыхнувшись, сдался:       — Моё тебя — уже…       Шастун наконец-то сократил последнее расстояние, нежно проводя языком по губам Арса, который еле слышно застонал, и тут же углубляя поцелуй. Попов мягко развернул Антона, садясь ему на бёдра сверху и крепко обнимая за шею. Шаст почувствовал, как сильное тело буквально прижало его к спинке дивана, но он был совершенно не против, потому что удачная поза позволяла им обоим находиться максимально близко друг к другу.       Брюнет оторвался, зарываясь носом в бледную шею и вдыхая такой родной запах. Щетина немного царапала висок, и Арс улыбнулся, чувствуя, как от этого Антон расплывается в улыбке сам. Шастун взял в ладони лицо Попова, слегка отодвигая от себя и вглядываясь в глубину голубых глаз. Тёплые волны бездонного океана, плескавшиеся там, окутывали уютом и, чёрт возьми, любовью! А в зелёных глазах отражался такой необходимый берег. Каждой волне ведь нужно куда-то прибиться…       Антон снова припал к манящим губам, растворяясь в поцелуе. Арсений медленно спустился влажной дорожкой по шее, прикусывая тонкую кожу на выступающих в свободном вырезе домашней футболки ключицах. Шаст рвано выдохнул, тут же чувствуя на месте укуса успокаивающий язык. Руки Попова в момент срывают мешающую часть одежды, которая тут же летит куда-то в сторону, а его ладони медленно проводят по торсу сверху вниз, останавливаясь внизу плоского живота.       Антон, тяжело дыша, завороженно следит за движениями рук на собственном теле. Мужчина не может понять, чего ему от этих прикосновений хочется больше — умереть прямо сейчас или застыть в этом мгновении на всю жизнь. Шастун аккуратно снимает с Арсения свитер, восхищённо оглядывая до сих пор стройную фигуру, и, крепко обхватывая брюнета за спину, поднимается с дивана.       Арс обвивает Антона ногами за талию, руками обнимая за шею, и смотрит сверху вниз в глаза так нежно, что Шаст с силой закусывает губу, чтобы не выпалить бьющееся в мыслях «я тебя люблю». Несмотря ни на что, он всё ещё боится сдаваться, хотя, когда Попов снова целует его со всей любовью, мужчине кажется, что он простил ему всё.       Холодные простыни обжигают разгорячённую спину, как только Антон бережно опускает Арсения на кровать, нависая над ним и избавляя их обоих от остатков одежды. Арс выгибается, прижимаясь ближе, когда рука Шастуна обхватывает его член и медленно начинает двигаться. Ради этой картины хочется отдать всё. Антон снова закусывает губу, чувствуя, как низкий протяжный стон Попова вязким приятным ощущением разливается прямо по венам.       — Хочу тебя… — голос Арса хриплый настолько, что Шаст едва узнаёт его, в очередной раз приникая к истерзанным губам.       А Арсений понимает, что сдаётся. Не смотря ни на что, готов не отпускать этого мужчину от себя ни на шаг до конца своей жизни.       — Хочу тебя в себе… — Антон замирает от услышанного.       Он прекрасно помнит, что подобное от Арса — высшая степень доверия и проявления чувств в такие моменты.       И Шастун не может перестать дрожать от этой лавины чувств, которая накрывает их с головой в момент, когда они становятся единым целым. Антон не сдерживает стонов, вбиваясь в тело под собой, будто соревнуясь в громкости с Поповым. Они кончают одновременно, и своё собственное имя, выкрикнутое в воздух любимым голосом, звоном отдаётся в ушах каждого. Мужчины засыпают с одной мыслью на двоих — это было если не долгожданное продолжение, то как минимум новое начало. И утром об этом обязательно нужно поговорить.

***

      Кьяра и Арс ещё долго делились историями своих отцов, с ужасом осознавая, что чуть не повторили их ошибку, просто не поговорив вовремя. Но теперь, когда они оба знали всю правду, ребята совершенно не представляли, как донести её до родителей.       Уже уехав от Шастуна, который, послушав её совета, решил привлечь в дело Пашу, Попова позвонила Матвиенко, прямо по телефону выкладывая самые основные факты. Серёжа пообещал приехать утром и ещё раз нормально всё обсудить.       Но на следующий день, не дождавшись приезда Матвиенко, Кьяра всё же предприняла попытку сделать хоть что-то сама…

***

      Антон проснулся от телефонного звонка. Неизвестный номер грозился разбудить и Арсения, но ещё до принятия вызова Шаст провёл рукой рядом с собой и обнаружил, что кровать пуста. В голове промелькнула мысль о том, что Попов снова сбежал, а всё, что было вчера, опять оказалось не более, чем приятной ночью, но, наконец ответив на звонок, в наступившей тишине квартиры Антон услышал шум воды в ванной и, облегченно выдохнув, обратил своё внимание на телефонного собеседника.       — Доброе утро, Антон. Это Кьяра.       — Доброе… неожиданно… — растерянно пробормотал Шастун, тут же опомнившись: — У тебя что-то случилось?       — Нет, у меня всё в порядке. Скажите, почему вы меня спасли?       — Что? — вопрос девушки окончательно поставил ещё не проснувшегося мужчину в тупик.       — После аварии. Вы дали свою кровь. Почему? — голос Поповой был настойчив, но Антон откровенно не понимал, что от него хотят.       — Кьяра, я не понимаю…       — Просто ответьте мне. Это же из-за папы? Кто он для вас?       — Послушай, Кьяра, — уже жёстче отчеканивает Шаст, начиная раздражаться, — я не знаю, чего ты добиваешься…       — Антон. Почему вы не можете признаться хотя бы самому себе?       Шастун окончательно выходит из себя. Вопросы Кьяры определённо имеют подтекст, но он мало того, что до конца её не понимает, но ещё и не намерен обсуждать непонятные отношения с Арсением с кем-либо. Тем более с его дочерью. Антону бы самому в себе наконец разобраться…       — Почему вы спасли меня? Кто Арсений для вас? — снова повторяет девушка, и, прежде чем сбросить вызов, Шастун резко повысив голос выдаёт:       — Просто так! Да никто мне твой Арсений! Я сделал это просто так!       Телефон резко летит на кровать, а Антон потирает руками лицо, тут же жалея о том, что сорвался на девушку. Раннее утро, невыспавшийся мозг и вновь натянувшиеся нервы от понимания того, что решающий разговор с Арсом предстоит в ближайшее время, сделали своё дело, выведя мужчину из себя. А ведь на данный момент они с Поповым действительно друг другу никто…       Шаст выходит из спальни, натыкаясь на одевающегося мужчину.       — Арс… — улыбается он, пытаясь выдохнуть и успокоиться.       — Доброе утро, Антон, — отстранённо, не глядя в глаза, бросает Арсений, направляясь к выходу.       — Опять уходишь?       Вопрос остаётся без ответа, и Шастун хватает Арса за предплечье, пытаясь остановить его хотя бы на секунду.       — Может, поговорим? Не знаю, как тебе, а мне есть, что сказать, — решительно выдаёт Антон, когда уже обутый Попов наконец поднимает на него глаза.       В этом голубом океане до сих пор плещутся волны. Только сейчас они какие-то холодные. Чужие.       — Арс, я… — Шаст на мгновение теряется от этого мороза по коже, но тут же делает глубокий вдох и продолжает: — Я хотел сказать, может, попробуем ещё раз?.. Забудем всё, что было…       Арсений нервно сглатывает, не сводя с Антона горящих странным огнём глаз. А Шаст замирает в ожидании ответа. Язычки пламени в синеве напоминают костёр, вот только согреет его сейчас этот огонь или сожжёт?..       — А разве что-то было?..       Сжёг. До тла.       Арс захлопывает дверь с другой стороны и сбегает вниз, перепрыгивая через две ступеньки. В ушах до сих пор отбивается резкое «Да никто мне твой Арсений!.. Я сделал это просто так!..», которое он услышал, выйдя из душа. Кажется, именно в тот момент внутри окончательно потухло то, что ещё вчера снова превратилось из вечной искры в огонь. Он снова поверил. И снова зря.       Уже в такси Попов заказывает билет на Сапсан. Хватит. Он только что сжёг все мосты, и нужно немедленно отсюда бежать. Потому что остаться равно поражению. Но в этой идиотской игре он всё равно проиграл. Потому что Антону сейчас, наверное, не хочется исчезнуть, как ему. Наверное…