Дело о пропавших трусах

Солнышко припекало, а Майкл в тенечке душевно проводил время в компании обнаженной и окровавленной девушки. Режиссер искал вдохновения, выпивая со сценаристом, а костюмер с гримером грозились повеситься на остатках реквизита. — Хоть бы простынку дали, — сетовала девушка, — я же совсем голая, — и томно улыбалась Фассбендеру, с намеком. — Помнится, просил я как-то на съемках рекламы хоть носочек, хотя бы самый кончик прикрыть, — хихикал в ответ Майк. — И что? Дали? — Не дали! Жестокая нация, эти шведы! — и парочка заржала уже в голос. — Майки, принеси водички, пить хочется, ужас! Конечно, душка Майкл не смог отказать даме. Он взял бутылку и на обратной дороге, задумавшись, провалился в кроличью нору, которая засосала его, словно пылесосом. Очнулся Майкл совсем не там, где упал, а в каком-то сарайчике. С пустой загородкой, запахом какашек и соломкой на полу. «Перегрелся на солнце?», — подумал он. Не похоже: голова не болит, и не тошнит, и вообще — словно только что на свет родился! — А-а-а! — раздался удивленно-радостный вопль: — Кхури, Мури, посмотрите, что я нашел! Это что-то макабрическое! «Не «что», а «кого», — мысленно поправил вошедшего Майки, во всю уставившись на парня, который выглядел так, как будто прекрасного Адониса для смеху нарядили в потрепанную фермерскую робу. «Наверное, съемка в кантри-стиле для эротического журнала». — Майкл, — вежливо представился он и протянул руку для рукопожатия. Но парень взвизгнул и убежал. Фассбендер ужасно смутился: меньше всего он хотел, чтоб на него так реагировали фанаты. Но не успел он выйти из сарая, как туда ворвались еще двое моделей мужского полу, вероятно, те самые Кхури и Мури (очаровательные псевдонимы, прямо из немецкого кино!) и недоверчиво уставились на него. — Оно разговаривает, я правду говорю! — шепотом наябедничал давешний Адонис, нагло тыча пальцем в Майки, прячась за спинами коллег. — Привет! — Майкл улыбался по-прежнему открыто, даже челюсть свело. Но что-то подсказывало ему, что он влип в историю. — Так, Фори — за Эшочкой, Мури — подопри дверь, — распорядился парень, которого по методу исключения звали Кхури, и он, очевидно, был главный среди моделей. — Но, Кхури, я его первый нашел! — обиделся Фори, получил подзатыльник и бодрой рысью скрылся за дверью. Мури вышел, и дверь захлопнулась. — Ты не человек! — с ходу заявил Кхури, крепко ухватив Майки за подбородок, рассматривая. Хватка у него оказалась просто железной, неестественно сильной даже для такого качка, каким выглядел парень. Как у робота-андроида или Железного человека. Это было странно и страшно. — Кто ты? — наконец спросил он. — Я — человек, — заверил силача Майкл. — Как ты можешь быть человеком, если в тебе совсем нет магии?! Фассбендер вздохнул: «Какая-то секта… Хоть бы не клуклусклановцы! У них совершенно отсутствует чувство юмора». — Ты не отверженный, иначе бы не вызывал… — тут Кхури замялся, и Майкл сразу понял почему, в него упирался Кхуриев член. Всего-то! — Вы не волнуйтесь, это нормальная реакция, — приободрил он парня, пытаясь сохранить дружескую атмосферу, — я позитивно отношусь к людям, которые не скрывают свою ориентацию. Что естественно, то не безобразно, так сказать. — Ты похож на моего любимого тлятерия, у него была такая же белоснежная шкурка. Как я хотел ему присунуть. Но мама сказала, что папочка очень расстроится. Я так плакал, когда его отправили на забой! — с этими словами Кхури начал стягивать с себя комбинезон. Майкл отодвинулся как можно дальше от несостоявшегося зоофила. — Я не одобряю зоофилию: это жестокое обращение с животными и все такое… Но я вам очень-очень сочувствую. Такая травма для подростка! Майкл старался не провоцировать агрессию, а тем временем Кхури неумолимо загонял его в угол. Когда отступать стало совсем некуда, Кхури дернул за ворот рубахи Майкла, и она расползлась в его руках как бумажная. «Что скажет костюмер?» — подумал он, пытаясь отпихнуть жадные руки парня, добравшиеся до штанов. — Послушайте, я не против приобрести новый опыт, но исключительно на добровольной основе! — вскрикнул Майкл, когда этот невероятно сильный и быстрый Кхури цапнул его за трусы. — Не надо, — жалобно попросил он. Остаться без трусов в этом сарае почему-то оказалось ужасно страшно. Словно без них он и вправду животное. Но Кхури его не послушал, конечно. Он стянул трусы и бросил их в сторону, а сам уставился на член Майкла. — О боги, точнехонько как у Рурчика: беленький и загнутый! Как я мечтал об этом.