Дело о пропавших трусах

Горан хлопнул себя по лбу: — Ну, конечно, а кого еще можно встретить в этих краях, как не бедолаг-ктулхопоклонников, погрязших в диких суевериях?! Он не на шутку обиделся, на то, что его надули, напугали, а теперь еще придется тащиться битый час по буеракам, в кромешной темноте, чтобы вернуться в гостиничный номер:  — Девятилапый ктулху, приди! — глумливо воззвал он в сторону озера. — У нас есть несколько желаний, исполнить которые для такого могущественного засранца — сущие пустяки: мы с коллегой хотим вернуться обратно в столицу, желательно, раскрыв дело и овеянные славой, а наш дорогой Майкл — домой, в свою, неведомую нам, страну на зеленых холмах. Уж исполни наши просьбы, будь добр… И шевели своим толстым ленивым задом, если он у тебя есть, да побыстрее! Фори в ужасе присел, словно сейчас же в ответ воды озера всколыхнутся, и оскорбленное божество накажет охальника. Мури отрицательно помахал головой. — Что хочет этот дурачок? — поинтересовался Горан. — Он говорит, что сначала надо принести дары, — пояснили Кхури и Фори. Мури закивал и сделал ряд поступательных движений бедрами, чтоб у присутствующих не осталось сомнений по поду характера даров. — Ну уж нет! — возмутился Горан. — Это совершенно невозможно. Я не собираюсь развлекать местных бобрюхов и гугрыниксов любовными играми. — При этом он выразительно посмотрел на троих Эшиных мужей. Мури молитвенно сложил руки. А Фори сделал страшные глаза: — Кто не принесет дары, пойдет на корм Великому! — Они не врут, Горан, — шепнул напарнику Лэйме, — теперь и я ощущаю присутствие огромного существа в озере… и это не рыба. Нас ловко провели, скрыв его защитными чарами. Горан побледнел. Одно дело, изучать ктулхопоклонничество по книгам, смакуя с коллегами пикантные описания… — Обычно Девятилапый излучает особые флюиды и все вокруг сходят с ума от желания, — шепотом ответил он вглядывающемуся в темноту Лэйме, — а я ничего такого не чувству… ой! — Горан покраснел и задышал часто-часто. Лэйме сбросил его руку, отойдя в сторону, чтобы сконцентрироваться на сооружении мощного щита, который должен был удержать тварь, живущую в озере. И поймал укоризненный взгляд Майкла. Тот ласково обнял совершенно дезориентированного Горана и мягко поцеловал его в губы. Лэйме в смятении отвернулся и тут же наткнулся взглядом на Эшиных мужей. Вот кто-кто, а они явно были обделены природной скромностью: давно избавились от своих комбинезонов и теперь валялись на земле, сплетаясь конечностями. Детектив остался один такой, не охваченный страстью. Сначала он вздохнул с облегчением, но спустя некоторое время обнаружил, что, не торопясь, бредет к озеру. Зов Девятилапого становился все сильнее и сильнее, противиться ему было абсолютно невозможно. «Если Эйтан узнает о том, что я предпочел смерть разврату, простит ли он мне Эшу?» — подумал с горечью Лэйме: никто из присутствующих не заметил его бедственного положения. — Тут человек погибает, а вы ебетесь! — раздался знакомый голос. — Эйтан! — воскликнул Лейме. Зов мгновенно прекратился, сраженный то ли силой любви, то ли силой слова: Эйтан, а это был он, описывал картину, представшую перед его глазами, еще на протяжении нескольких минут: «Две недели медитации к хуям!» Эша, которая подвезла Эйтана, курила возле помятой машины, уделанной грязью и еще непонятно чем, и, по-обыкновению, злобно ухмылялась. — Они не виноваты, это все зов, — сказал Лэйме, прижавшись к его плечу. — А ты решил умереть, но не дать поцелуя без любви? — возмутился Эйтан, услышав условия Девятилапого, — или совесть замучила? — Эйтан многозначительно кивнул на Эшу, которая с большим интересом наблюдала за мужьями, многозначительно шевеля щупальцами. — Эша рассказала мне о вашем поцелуе и поверь, это не то, из-за чего стоит сводить счеты с жизнью. — Где тут алтарь? — Эйтан подхватил Лэйме на руки. — У нас есть чем удивить не только девятилапого, но даже девятичленного извращенца! А Лэйме с благодарностью подумал о том, что можно изгнать девушку из высокого рода, но не высокий род из девушки. Майкл очнулся на съемочной площадке, возле него озабоченно топталась вся группа, особенно убивалась окровавленная девушка. Врач убрал нашатырь, измерил давление и констатировал легкое эмоциональное и физическое истощение. Но Фассбендер заверил всех, что чувствует себя удивительно свежим и отдохнувшим и готов продолжить съемку. Несмотря на обстановку строжайшей секретности, царившую на съемочной площадке, уже через час в интернете появились душераздирающие посты о том, что небывалый накал страстей при съемке новой, многообещающей картины, довел известного актера до нервного припадка. Стиль послания был драматичным и, при этом, подозрительно похожим на слог сценариста этого самого «многообещающего» фильма. А Майкл постепенно забывал о своем странном видении. Только один раз ему приснился печальный тлятерий, бродивший по лесу в фассбендеровых трусах.