Booze

В помещение тишина, практически абсолютная. Юнги стоит около плиты. Он уже осознает себя как личность около часа, но всё еще пьян по какой-то сомнительной инерции и ловит вертолеты. Парень держится рукой за столешницу около плиты, на которой стоит кружка, голубая и большая, кажется она принадлежит Намджуну, в голове где-то есть эта информация, но искать ее нет никаких сил. Второй рукой Юнги медленно берет чайник и не менее медленно наливает теплую воду в кружку, ставит чайник на место. Он залипает в стену и не сразу замечает обертку от замороженных фрикаделек, где на стороне нарисована микроволновка и что-то про «три минуты, не вскрывая». Юнги (зачем-то) думает об этом и спустя минуту напряженной работы мозга понимает, что упаковка не выглядит как что-то бывшее в микроволновке. То есть, кто-то ел сырые фрикадельки. Юнги мысленно делает ставку на Тэхена и совершает ошибку, закрыв глаза на несколько секунд, потому что открываться они не хотят, и чисто благодаря вестибулярному аппарату Юнги ощущает, как голова устремляется куда-то к полу. Рука, которой он все это время держался за столешницу, резко напрягается, даже без участия Юнги, и второй рукой парень облокачивается на чайник. Юнги открывает глаза и восстанавливает свое положение в пространстве, уже забыв про фрикадельки. После берет кружку и медленно идет прочь из кухни. Сокджин сидит на полу около дивана, но его шатает. К счастью, слева в тазике лежит Чимин. Если бы его не было, в тазике лежал бы сам Сокджин. Справа — кресло, которое в самом начале вечеринки сюда притащил Чонгук, чтобы кто-то вроде сел на шпагат, но это не факт. Вставило Сокджину нехило вровень с Юнги, когда точно — понять трудно. Но что вставило одновременно парень уверен, потому что после этого Джин безрезультатно приставал к Юнги. Безрезультатно, не потому что Юнги был против, а потому что после страстной, на удивление обоих, прелюдии в двадцать минут они оба переместились к уборной. Юнги просто обнимал туалет, не блевал, просто обнимал, а Сокджин сидел рядом, возможно, еще надеясь продолжить прелюдию, а может ожидая своей очереди для объятий. Забавно, но когда-то тогда же, пьяный в щи Хосок мусолил шею совсем немного менее пьяного Чимина, который на животе лежал на кровати Сокджина и проявлял безынициативность. Джин чуть более приходит в себя, когда слышит, как рядом в тазике скулит Чимин, о том, что больше никогда не будет пить, и что Юнги должен был остановить их, еще когда они прикоснулись к третьей бутылке соджу (40%), а не присоединяться к ним. Сокджин собирает все мозги в кучу и вспоминает, что последний алкоголь, у которого он был в состояние прочесть этикетку был абсент (зеленая 70% жижа). До этого было две бутылки соджу на семерых, и еще перед этим вино, то есть где-то была найдена еще одна бутылка, и судя по всему она не была последней. — Чимина, ты как? — Сокджин хочет мягко положить руку на спину друга, но вместо этого грубо роняет ее куда-то на бедро, чему удивляется. — Хен, почему я в тазике? — Чимин не пытается подняться, но руками ощупывает ореол пластмассы вокруг своей головы. — А где ты был? При слове «тазик» на диване начинается движение. — Можно? — за спинами материализуется Хосок, вообще он был там последние полчаса. Его очень конкретно ебнуло с первых проб абсента и за все время после этого, он прополз все комнаты, полежал на всех поверхностях, его ушатало по всем углам, парень обнял всех мемберов и не по разу, сделал сальто через стол, когда не заметил его (ну как сальто…) и приебался ко всему, что двигалось, а в его состояние двигалось абсолютно все, так как сам он ни на секунды не мог замереть на месте, а Чимина он так вообще пытался склонить к сексу, но все что он смог это полизать за ушком и пожевать немного чужих волос на затылке. Помимо этого, он был инициатором похода за добавкой и настоял на соджу, потому что причину он тогда не осилил, а вспомнить уже в принципе не сможет. Тем не менее он оказался очень ловким, хотя оценить этого никто не мог. — Конечно. — Чимин вытаскивает из-под себя тазик, растягиваясь по полу. — Хосоки… — Джин думает, что ему уже нормально и порывается встать, но вместо этого его с какой-то космической скоростью уносит в стену напротив. — Хен! — Чимин складывает руки около лица и аккуратно приподнимается. Глаза у него закрыты, и когда он их открывает, то с глухим звуком прикладывается обратно к полу. На фоне Хосок слабо крякает, пытаясь прочистить желудок. Чимин морщится и отползает к Сокджину, утыкаясь лбом тому сначала в колено, а после с все еще закрытыми глазами ищет бедро, на которое укладывает голову. У Хосока глаза слезятся. Он умудрился сесть на колени и согнуться над тазиком. — Хосоки, не сдерживайся. — все что может сказать Сокджин в поддержку друга, пока его рука уже теребит волосы Чимина, отчего тот скулит, хотя может не от этого. В соседнем помещение под двумя совершенно случайными одеялами лежит Тэхен. Он спит на полу. По нему было трудно определить пьян он или нет, пока юноша уже после (или во время) абсента не выблевал закуску, а затем с совершенно уверенными лицом не подскользнулся на ней же. Сокджин его после этого отвел в уборную, а Юнги потом переодеться. Тэхен был очень благодарен и следующий тост сказал за Sin’ов. И его никто не остановил, потому что они договорились заранее, что отдергивать друг друга не будут. После этого Тэ блевал исключительно в туалете и в сопровождение кого-то. У парня тогда круг дел резко сузился. Он бегал между уборной и общей комнатой с напитками. Правда раз сходил с Чоном и кем-то еще за добавкой, в памяти отложился только вкус (даже не запах) почвы. Спать он отправился вскоре после возвращения. Но действительно отключился он меньше часа назад. Лежит Тэхен около входа. Изначально он был в кресле, но там ему не понравилось, потому что укачивало, тогда он сполз на пол с помощью Хосока и еще минут пятнадцать сидел с ним в обнимку, но старший как-то резко затем пропал. Тут появилось первое одеяло, которое Тэхену принес Чонгук, потому что хотел прилечь сам, но не успел и уже без одеяла вывалился из комнаты, где его, кажется, Намджун довел до ванной. Уборная была занята и Намджун в этом уверен, но это не точно. Второе одеяло принес Сокджин, но перед этим Тэ неоднократно покидал команту, но возвращался всегда к креслу. Одеяло было с собственной кровати Джина, и Тэхен определил это по запаху. Парня тогда ебнуло, что хен не сможет спать без одеяла и он решил вернуть его владельцу. Но все, что Тэхен смог — это проползти от кресла к двери и застрять в дверном проеме, потому что вставать было нереально трудно, рост не позволял влезть, а двигаться по окружности оказалось очень опасно. Со стороны Сокджина это был иррациональный поступок. Он проходил мимо, увидел Тэ под одеялом и решил принести ему свое чисто по приколу. Кому принадлежит первое одеяло не ясно. Чонгук нашел его где-то под столом на кухне и быстрым шагом, насколько это было возможно, направился на поиски койки. Поиски закончились, как только он вышел из кухни, так как в коридоре был Чимин, и преодолеть это препятствие для Чонгука оказалось непосильным заданием. Он тогда, прикрыв глаза, пошел прямо и зашел в комнату, где был Тэ, только она была совсем не прямо. Сделав этот винт, парень почувствовал, что ему надо в совершенно другое место и тогда ему пришел на помощь Намджун. Лидер в пьяном состоянии оказался не менее разрушительным, но более точным. Когда он вел Чонгука в ванную, то приложил бедного паренька о дверной косяк. Намджун в знак извинений решил проконтролировать процесс извержения у младшего в ванну, но сев на пол, отключился на пару минут. Совесть не позволила младшему Чону блевать в ванну, да и не вышло, потому что тут появился старший Чон, который все это время был в коридоре и выловил макнэ еще до того, как он оказался у ванной. То есть, Намджун какое-то время возился сам с собой, хотя думал, что это малой. Хосок отвел Чонгука в уборную, которая был совершенно свободна. Вернувшись в реальность Намджун не обнаружил младшего рядом и ничего лучше не смог придумать, как пойти на его поиски, в процессе которых, он наткнулся на дремлющего на кухонном столе Юнги, который каждые пару секунд подавал признаки жизни, только потому что между его ног находился Сокджин. Старший пытался расстегнуть рубашку соседа, но у него ничего не получалось настолько, что стоял он лишь благодаря ногам Юнги вокруг своей талии. Зачем они пытались совершить половой акт в таком состоянии волновало Намджуна в тот момент больше, чем то, что они пытались совершить его на кухонном столе. Сокджин выглядел очень сосредоточенным и в принципе бы не заметил, если бы Юнги уснул, но тот все равно ерзал и подгонял любовника, чем мешал. Умный котелок Намджуна помог ему сообразить, что лучше просто уйти, все равно они потрахаться не смогут, даже если их раздеть и поместить в одну кровать. В это время, зачем Намджун пришел он уже забыл. Поддаваясь планировке общежития, он пришел в общую комнату. В общей комнате на диване сидел Чимин. Он был тем третьим, кто ходил за добавкой и более того, пытался добавить в поход романтику. Пьян он был не менее остальных, но если его ушатывало в сторону, и он оказывался в лежачем положении, то залипал в пространство на какое-то время. Именно это случилось, когда Чонгук пытался покинуть кухню. Чимин казался самым адекватным, только потому что не двигался и с какими-то всевышними силами умудрялся сидеть ровно. Когда в комнату вошел Намджун, младший как-то резко поднялся и петляя пересек комнату, утыкаясь носом в грудь/шею лидера. Намджун не ожидал этого совершенно, поэтому, даже когда Чимин криво, но вполне целенаправленно шел к нему, Ким ничего не сделал, чтобы в итоге они оба не вывалились в коридор, где Тэхен с одеялом в обнимку искал кого-то или что-то. Как искал, стоял и старался не падать. Тела Чимина и Намджуна его напугали. Тэ шуганулся, врезался в выступ и со скулежом сполз на пол. Чимин вспомнил все свои тренировки, часы, проведенные в зале, которые помогли ему стать хорошо развитым физически, и собрался было подняться. Но на стадии вспоминания «часов», его мысли обрушились. И Чимин с очень удивленным лицом уставился на Намджуна, который лежал под ним и судя по глазам не думал вообще. Эту «идиллию» прервал Юнги. Он настолько упорно шел к своей цели, что спотыкнулся о два тела, упал где-то недалеко и начал несвязно материться. Намджуну Юнги, который куда-то и почему-то шел, ведь недавно они с Джином пытались обесчестить обеденный стол, был интересен больше, чем Тэ, которому опять понадобился туалет и Чимин, который очень старательно, но не менее тщетно пытался подняться. На помощь обоим пришел Юнги. Он все-таки поднял себя с пола и заодно прихватил Чимина, затем оценил Тэхена и удивительно быстро и аккуратно отвел того в туалет. Чимина он утащил за собой, но Пак даже не пытался сопротивляться, да и обронил Юнги его где-то по пути. Намджун вообще мог и тут остаться лежать, но до него кто-то опять доебался, начиная поднимать. По голосу лидер определил, что это старший вокалист. Он тогда еще подумал: «что тут происходит?», но искать ответ времени не было, потому что Сокджин куда-то его упрямо тащил. Но не дотащил, потому что прибежал Чонгук, который очень взволнованно и неясно просил «старших» подойти на кухню. Намджун и Джин сообразили максимально быстро для их состояния. Макнэ почти не шатаясь ждал их, оперевшись о стену, и когда поход до кухни вроде уже было отправился в путь, младший свернул в какое-то помещение и пропал в его мраке. Лидер тогда все-таки дошел до кухни и ничего кроме Чимина там не обнаружил. Сокджин же решил уложить Чонгука в кровать Хосока (аха), но минут через пять вышел, потому что вспомнил, что где-то бродит бухой Юнги с его алкогольно-активными причудами. Нашел он своего соседа в компании Намджуна, который втирал Юнги и Хосоку что-то очень интеллектуальное и сложное, но те двое кивали и изредка что-то говорили, просто чтобы Намджун не думал, что они уснули. Хотя по глазам Джин понял, что если кто-то из двух слушателей резко рванет из комнаты, то «извини, Намджун, не обессудь, приспичило». Старшего заметили не сразу. Он умудрился пригреть себе место на кресле и даже послушать часть монолога. Потом Хосок перевел это в диалог и даже заспорил о чем-то. А чтобы подтвердить свои слова он доебался сначала до Юнги, а затем и до Сокджина. И последний даже втянулся. Тазик у Чимина появился, когда он решил проявить заботу о самом младшем, но сегодня проявлять заботу не получалось ни у кого, от слов до поступков. Чонгук что-то подвывал, уже проваливаясь в сон, и Пак расценил это как просьбу принести емкость для неожиданных позывов оставить часть души вне своего организма. Проблема Чимина была в том, что его кратковременная память и так не очень, а с алкоголем не работает вообще. Он решил принести тазик, потому что Чонгуку будет неудобно находиться в кровати и бежать если что в уборную. Но пока Пак искал этот злосчастный таз его разум перевернул все в то, что Чону будет не удобно спать. А неудобно спать чаще всего из-за света, значит младший в комнате со светом. Логика все еще была на уровне. Неудавшийся хен прошел все комнаты со светом, где-то его даже выключил, но так и не нашел Чонгука, который в принципе уже мог уснуть или покинуть помещение. Тазик остался в одной из комнат, куда позже был приведен Хосок, в процессе чего Чимин навернулся из-за все того же таза и просто остался на какое-то время с ним в объятиях. Мороженные фрикадельки тоже связаны с Чимином и Чонгуком. Макнэ захотелось мяса, и Пак, как опять же порядочный хен, решил добыть его. Он предположил, что в морозилке есть какой-то полуфабрикат и с согласия Чона отправился за ним. Пока Чимин не увидел фрикадельки он был прочно уверен, что их нет. Потому что не будет же он кормить Чонгука сырой едой. Несколько секунд он думал, что ситуация приобретает опасный характер, но решил, что Чонгук откажется. Поэтому спокойно потащил фрикадельки к младшему. Чон в свою очередь был уверен, что Чимин забыл о нем сразу, как покинул комнату. Но вот прошло меньше пары минут и Чонгук очень неуверенно брал из рук хена запечатанную коробку замороженных фрикаделек. И Чон их реально съел. Сгрыз. На покушать пробивало не только самого младшего. Намджун с Хосоком сделали омлет. Сначала около десяти минут пытались вычитать в интернете сколько молока, яиц и прочего, но буквы расплывались по разным сторонам экрана и в конце концов Хосок ушел искать кого-то для консультации, а Намджун положил все на глаз. Сам он его только немного попробовал. Основная часть провела какое-то время в желудке Тэхена, а после частично оказалась в канализации. Еще Юнги сделал для своего любимого руммейта мороженное с кусочками фруктов. И звучало это намного лучше, чем выглядело. Юнги никогда не думал, что резать виноград так сложно. Также он был уверен, что яблоки не бывают такими скользкими, бананы легче чистятся, и киви не такой противный на ощупь. Помимо этого в десерте присутствовала кровь Юнги. И Намджун пошутил, что если бы не Сокджин, то кровь обладала бы мистическими свойствами, потому что во многих мифах ценится кровь девственников. Джин и Юнги кормили десертом друг друга и Чонгука, чисто по инерции. Юнги прочно помнит, как выковыривал кусочки киви для Чонгука и виноградинки для Сокджина. Далее следует провал и Мин уже рассказывает Тэхену, что у них в прихожей рисунок на ламинате несимметричный в одном единственном месте, а значит это косяк строителей и БХ не проследил за этим, а Юнги бесит все несимметричное, поэтому лицо Сокджина ему нравится, а пальцы у него какие-то странные и по началу казались даже криповыми, но Юнги согласен с этим мириться, а вот с тем, что после Чонгука в ванной мокро вокруг коврика, на который надо вставать, чтобы не мочить все, он мириться не хочет, но Чон его слушает и исправляется ровно на один раз. Ассоциативный ряд у Юнги развит хорошо, и он продолжал. Тэ стоял и слушал с таким серьезным, но не меняющимся выражением лица, что пора было начинать сомневаться в его сознание, но Мин еще не закончил. Их прервал Хосок и увел куда-то Тэ, оставив Юнги одного. Но вскоре вернулся и повел куда-то старшего. Вышло не очень, так как Хосока шатало все еще очень сильно. Для него он шел прямо, но вот Юнги влетел в стену два раза и еще упал, кажется что-то порвал, но отвлекаться на это не было времени. Удивительно было то, что хоть Хосок и был пьян, он прекрасно осознавал, что какие-то сложные задачи лучше предоставить кому-то другому. Он не страдал бытовым героизмом. Юнги ему понадобился как раз для этого. Они вместе пришли на кухню собирать осколки стакана, который разбил не то Чимин, не то Чонгук, но каким-то образом так уже был Намджун. Изначальная задача была в том, чтобы никто из старших не узнал о разбившемся стакане. Прошел этот фокус только с Джином, который забрел на балкон, где начал немного трезветь. Стоял он там достаточно, даже немного замерзнуть, более того отдал себе в этом отчет, но почему-то не решил это как-то исправлять. Спас его Чонгук. Ну как. Парень через стеклянную дверь увидел любимого хена и почему-то решил, что тому грустно. Чон не с первой попытки вышел на балкон, и чтобы придать Джину энтузиазма (что ль) со всей дури захлопнул за собой дверь. Сокджин дернулся и вообще-то испугался. Он начал объяснять донсену, что чем старше становишься, тем больше барахлит сердце и не стоит его лишний раз проверять. Чонгук наслаждался. Наслаждался холодом, потому что его перестало тошнить и это оказалось очень круто. А еще рассвет. Красиво, конечно, но через несколько минут Сокджин уже в открытую стучал зубами и переступал с ноги на ногу. Чонгук предложил ему уйти, но выяснилось, что старший уже пробовал, а пиздюк захлопнул дверь, которую с наружной стороны иногда нереально просто прикрыть. Паника посетила младшего, но совершенно не коснулась Джина. Он то ли свято верил, что кто-то его спасет, то ли надеялся, что солнце уже скоро начнет пригревать. Солнце действительно появилось. Намджун порезался, и Хосок отправился за аптечкой. Он, проходя мимо комнаты, увидел в дверной проем уже синеющего Сокджина и красного от напряжения Чонгука. Чон сравнил цветовую палитру с флагом Кореи и не растерялся. Он быстро достиг двери и открыл ее, ничего не сломав и не упав при этом. Вернуть Джину цветущий вид можно было теплым чаем, страстным-парнем-Юнги, мягкой кроватью, горячим душем, но почему-то выбор пал на, кажется, соджу. Хосок отправил Чонгука с аптечкой на кухню, а сам проследил, как старший осушил стопку и после наблюдал всемирно красивое некрасивое лицо. Через какое-то время пришел Юнги, недовольный, но готовый исправлять то, что делает его таким. Поэтому он приебался к своему замерзшему руммейту и через несколько минут они даже удобно устроились на диване. Чонгук после этого утек в одно из помещений. Чимин проводил с ним еще какие-то махинации, но выглядело, словно он его отпиздить пытается. Вообще-то таз искал. Юнги почти уснул, когда на его ногу упала туша лидера, любезно кем-то приведенная. Вроде тем же Чимином. Пока они втроем пытались уместиться на диване, Пак помог еще Хосоку и после больше не маячил. Джина это насторожило, и он отправился искать парнишку. Юнги не слышал звука закрывающийся входной двери, а значит Чимин еще в общежитие, и на этом с него хватит. Парень ушел на кухню, по пути правда заглянул в ванную и уборную. Теперь же Юнги с голубой кружкой Намджуна идет из кухни и проходит несколько комнат, просто заглядывая в них. Уже светлеет, и парень видит спящего на кровати Чонгука. В следующей на полу Тэ, а в общей лежит лидер. Юнги идет дальше. Он слышит голоса и стенания. — Что тут? — он заглядывает в помещение, секунду поколебавшись, направляется к креслу. — Дай воды. — Джин протягивает руку в его сторону. Юнги отпивает сам и отдает кружку, которая идет по кругу и возвращается уже пустой. Хосок пересиливает себя и не блюет. Солнце уже поднимается. В комнатах приятный полумрак и слегка прохладно. После ночной попойки это самое то. Сон не идет, но усталость колоссальная, так что двигаться нет никакого желания. Тихий смех разрывает тишину, пока в голове восстанавливается картина происшедшего. Лучше ее восстановить сейчас, потому что после сна ее уже не будет. — Я завязываю. — Ты не начинал. — Надо будет повторить. — Но подготовиться. И тихий смех. Юнги и Хосок очень внезапно и скоро отрубаются. Джин и Чимин через некоторое время, так и не сраженные сном, уходят немного проверить общежитие. — Чимин, вы вроде выходили с Хосоком и… Чонгуком, кажется? — С Тэ. — Тогда я спрошу. Это что за куст? — Джин указывает на растение с землей на корнях, которое стоит, прислоненное к двери, в прихожей. — Твою мать, я думал, мне это причудилось. — Чимин стонет, закрывая лицо руками. — Я подарил этот цветок Хоби-хену. Тэ помогал мне его выкорчевывать. И хен, блин, стоял рядом на шухере. — Они позволяют себе громко смеяться, потому что все равно никто не проснется. А после расходятся спать по своим кроватям.