Забыть все что было.. до утра

Я лежала в своей палате уже неделю. Все это время Вэйверли ни на шаг не отходила от меня, можно сказать даже жила в этой палате. Часто даже очень, заглядывала Вайнона по совместимости лучшая и единственная подруга. — Когда меня уже выпишут? Я уже не могу здесь находиться. — обратилась я к Вэйверли. — Николь, скоро, потерпи ещё немного. — ответила мне Вэйверли. — Не могу уже. — фыркнула я. В ответ Вэйверли только закатила глаза. Она такая милая когда так делает. — Чтобы время зря не терять. — она поставила огромный пакет на прикроватную тумбочку — устроим пир! Она может найти плюсы, даже в самой ужасной ситуации. В пакете я нашла печеньки, конфеты, зефирки и три плитки шоколада. А Вэйверли знает как меня успокоить. Мы сидели, болтали и пожирали всё, что нашли. С ней я забываю все свои проблемы. Я решила. Я решила, что хочу быть с Вэйверли. Пока Вэйверли что-то рассказывала, я взяла свой блокнот, взяла гелевую ручку и начала что-то творить. Штрих за штрихом, линия за линией и так, я закончила свой шедевр. Угадайте кого я нарисовала. Не знаете? Я нарисовала Вэйверли. Я не хотела его рисовать, рука как-то сама. Мне кажется, получилось очень даже не плохо.  — Ты меня вообще слушала? — спросила Вэйверли. — Что это у тебя? Она хотел посмотреть рисунок, но от испуга я быстро его скомкала и спрятала за спину. Шатенка же не сдавалась и, всё-таки, отобрала бедный листочек.  — Это я? — кажется, её брови даже поднялись немного. — Нет. — Это я! Зачем ты меня рисовала? Я тебе нравлюсь? — Нет. — Я тебе нравлюсь? — спросила настойчивее и приблизилась ко мне максимально близко. — Нет, — пытаюсь держаться уверено. — Спрашиваю последний раз: я тебе нравлюсь? — Н-н-нет. — Да? — Д-да. — Незаметно, — Вэйверли улыбнулась — а ты мне нравишься, давно и очень. Пока я была в шоке, она поцеловала меня. Ловкий язык шатенки начал скользить по губам, как бы прося разрешения войти. Немного разомкнув губы я впустила её настойчивый язычок. Переплетаясь в сладком танце языков, шатенка прошлась по ровному ряду белоснежных зубов, точно повторяя контур, проникая все глубже и глубже. Ёё губы были столь сладкие, словно спелый арбуз, а мои были настолько горячие, что напоминали маленький пожар. Ответив на поцелуй, я дала ответ на её признание.