Любовь с полей тетради

Жизнь потекла своим чередом и уже натекла два месяца с последней встречи Глеба и Варнара. Парень сидел на математике и разрисовывал новую тетрадь. О прошлой, сплошь изрисованной пентаграммами, пришлось забыть. Математичке такую не доверишь. Глеб откровенно скучал, черкая на полях тетради разные символы. Рука привычно начала выводить круг для пентаграммы. Опомнившись, Глеб на секунду замер, а затем тщательно заштриховал его ручкой. Как это не печально, но теперь пентаграммы для него под запретом на всю оставшуюся жизнь. А жаль, ведь ему так нравилось их рисовать. Радость утекла, словно Варнар выкачал ее вместе с человечностью. Глеб не понимал, что вообще происходит и почему он чувствует себя настолько скверно. Он же не мог влюбиться за пять дней?! Он почти не знает демона, друг о друге они не говорили, парень расспрашивал его только о демонах и их укладе жизни. Неужели на него так сильно повлиял тот поцелуй? Да, он был страстный, обжигающий, нереально нежный и, что самое главное, первый для Глеба. Но люди не влюбляются после первого поцелуя! Это ничего не значило ни для него, ни для Варнара! Тогда почему было настолько больно? Всполошившаяся из-за вялого состояния сына маменька даже отвела его к врачу, но тот лишь как-то по-доброму, понимающе усмехнулся (но при этом матери ничего про свою верную догадку не сказал), выписал глицин и отправил домой. Дома же Глеб изнывал от скуки и страдал, казалось, еще больше. Он не находил себе места, растягивая выполнение домашки на полвечера, и это был единственный плюс – учеба перестала обрастать хвостами, словно ящерица. На этом, собственно, домашние дела и заканчивались. Мама тоже, видимо, начала догадываться о «печальной, невзаимной любви» и даже не заставляла помогать ей по дому, на полную катушку эксплуатируя Дашку и Ларису – старшую и младшую сестер Глеба. В свободное же от домашнего задания время мальчишка обычно лежал на кровати, глупо смотря в потолок, а в голове в этот момент клубился туман, в котором было не найти даже ежика. Но такое времяпровождение было не слишком увлекательным, поэтому Глеб быстро засыпал. По его наивным подсчетам, на третий месяц все чувства должны были сойти на нет. Ну, или, на крайний случай, на третий год. Кто там говорил, что любовь живет три года? Наверное, он был прав, потому что примерно под конец третьего месяца парню стало совсем нехорошо. Приступ тоски схватил душу посередине одной из бессонных ночей. Глеб впервые за свою жизнь, как девчонка, уткнулся в подушку и разрыдался. Эти чувства были совсем не похожи на те, что описывают в романтических книжицах. Глеб не чувствовал «внезапного порыва встать и мчаться навстречу своему любимому» или «обжигающего чувства нежности в груди», не было даже ощущения, что «каждая клеточка тела желала быть с ним». Нет, он просто чувствовал тоску. Глухую, непрерывную, черную, как душа демона. Парень начал даже сомневаться, что Варнар вообще с этим связан. Может, ему просто печально от осознания того, что где-то там, далеко, есть мир магии, в который ему, человеку, доступа нет? И не было никакой любви, никакой привязанности? От этих мыслей стало еще больнее. Кровать показалась вдруг очень мягкой и оттого жутко неудобной. Хотелось лечь на что-то твердое, холодное, а еще желательно побиться головой об стол, чтобы боль физическая заглушила душевную. Но сил хватило только скатиться с кровати на пол, сжавшись на ковре в рыдающий комок. Здесь, на удивление, стало легче. Прохладнее, удобнее и рыдать как прежде уже не рыдалось. Захотелось спать, и Глеб удовлетворенно закрыл глаза. Все, пострадали, и хватит, завтра рано вставать. - Не проходит. Мальчишка не сразу сообразил, что это было наяву, а не во сне, поэтому подскочил лишь через пару минут, с опаской выглядывая из-за кровати. В другом углу комнаты на кресле сидел Варнар. - Что не проходит? – решил на всякий случай уточнить Глеб. Демон задумчиво посмотрел на парня, который, словно из окопа, смотрел на него из-за края кровати. - Связь. Она не проходит, - пояснил мужчина, продолжая озадаченно разглядывать мальчика. – Судя по месту твоей дислокации, ты испытываешь нечто подобное? Глеб смутился, но снова на кровать не полез. Глубоко вдохнув, он отвернулся, облокачиваясь на нее спиной. - Вроде того, - передернул он плечами. – Зачем ты пришел? Ты нарушил условие договора. - Я знаю, - просто отозвался Варнар. – Но я понял, что очень хочу тебя видеть. - Увидел? Уходи. Напряженность и нервозность, скопившаяся за все три месяца, стремилась вырваться наружу в виде агрессии. Но на самом деле сердце сейчас ликовало. Он пришел! - Ты не понял. Я хочу видеть тебя все время, - Глеб вздрогнул. - Или ты действительно хочешь, чтобы я ушел? – серьезно спросил демон, но с долей сарказма в голосе. Он ведь прекрасно все знал, вопрос скорее был риторическим. Глеб и не стал на него отвечать, лишь неопределенно передернул плечами. Крикнуть во весь голос: «Нет!» значило признаться в своих чувствах тут же, проявив слабость. Соврать, что хочет? А вдруг действительно уйдет? Мальчишка живо представил эту картину – вот Варнар растворяется, а он испытывает жуткую боль и падает на пол, захлебываясь рыданиями. - Да, я знаю. И никуда не уйду, не волнуйся. Замерев на секунду, Глеб озадаченно обернулся, шмыгнув сопливым носом. Демон сощурился на секунду, а затем легко расхохотался. - Ты что, мысли мои читаешь?! – охнул парень. - Чуточку, - признался Варнар. – Надо же мне было удостовериться, что я не зря пришел. - Прекращай! – строго произнес Глеб. – У меня же нет такого преимущества, так что и ты в разговоре со мной не имеешь права его использовать! - Хорошо, обещаю, больше не буду, - примирительно пообещал мужчина. - Серьезно? – не поверил Глеб. - Да, - Варнар честно попытался сохранять деловой вид, но губы предательски расползлись в лукавой усмешке. – При одном условии! Демон, чуть помедлив, ладонью поманил мальчишку к себе. Глеб отвернулся и тихо рассмеялся. Да кого он обманывает?! Он хочет. Он зверски хочет быть с Варнаром. И проявить это желание – отнюдь не слабость. Напротив, слабостью, признаком страха будет считаться его отказ. Поднявшись на ноги, мальчишка подошел к демону, не прекращая улыбаться. Став коленями на кресло по бокам от Варнара, он уселся ему на ноги, лицом к мужчине. Демон тут же обнял Глеба за талию и поддался вперед. Поцелуй получился горячим, агрессивным, жестким. Начав с легкого касания губ, под конец влюбленные грубо хватали друг друга за волосы, кусая везде, куда доставали, выражая всю свою жажду, словно каждый рассказывал другому своими касаниями, как он скучал и насколько ему было плохо одному. Тяжело выдохнув, Варнар поднялся на ноги, придерживая Глеба на весу и делая шаг вперед. Им необходимо было рассказать друг другу о своей прошедшей тоске более подробно. Только в темноте. И под одеялом.