Звездный путь

Космический караоке-бар мало чем отличается от земного. Не то, чтобы у Кита имеется большой опыт, но он часто видел подобное в фильмах: девушки на любой вкус и вид в вызывающих платьях и юбках, почти ничего не скрывающих, смеются, кидая томные взгляды по сторонам. Представители мужского пола пьют что-то из высоких стаканов, их закуски дымятся и пахнут сладким перцем и мясом. Они шумно спорят, громко разговаривают, дико пританцовывают и удивительно поют. Коктейль горчит на языке. Кит помешивает вязкое пойло трубочкой, с отвращением жмурится, упрямо допивая, и со звоном ставит пустой стакан на стол. Лэнс напротив вертится как заведенный. — Вот это да! — повторяет он. — Вы видели, сколько здесь красоток? Да я умер и попал в рай! — Не надо шутить про смерть, — замечает Широ, сидящий рядом. Он говорит громче, чем обычно; музыка бьет по ушам, смешиваясь с десятком голосов. Широ подхватывает ритм, нетерпеливо отбивает его подушечками пальцев по колену Кита. Кит расслабленно откидывает голову на спинку дивана, накрывает ладонь Широ своей. С легким опьянением в тело и разум приходит высота. — Наша очередь, — говорит Широ. Может быть, он тоже немного пьян. От жаркого дыхания в ухо Кит жмурится, с досадой закидывает ноги на диван, чтобы выпустить Широ из-за стола. Широ ласково треплет его по волосам прежде, чем уходит ко сцене. — Как думаешь, какую песню он выберет? — интересуется Лэнс. Кит лениво жмет плечами, прикрывает глаза. — Без понятия. Широ может выбрать все, что угодно. Оказывается, в космической медиатеке имеются все возможные варианты, включая земные. Старые и новые композиции любого народа, великое множество песен — официантка хвасталась, что система обновляется каждый тик; ничто не пройдет мимо. — А он умеет? — не унимается Лэнс. Кит приоткрывает один глаз, щурится. — Вообще-то, — замечает он, — Широ никогда не сделает того, в чем не уверен. Или в чем плох. — Он же тоже когда-то учился! Пилотировать, решать задачи… держать палочки. Да даже ходить! — Наверное, — говорит Кит. — Ты, между прочим, тоже. Широ взбирается на высокую сцену, переговаривается с девушкой, сидящей у пульта управления. Киту кажется, что это девушка. Она напоминает рыбу с плавником до талии вместо волос, под короткой майкой угадывается очертание груди. Для лучшего обзора над каждым столом вспыхивает голограмма. При желании или нежелании изображение можно свернуть, развернуть, увеличить или уменьшить. Лэнс тут же тянется руками к Широ. Кит несильно бьет его по пальцам, когда Лэнс весело тыкает в живот Широ, от чего изображение покрывается рябью. — Он же еще не начал, — обиженно тянет Лэнс. — Но сейчас начнет, — отрезает Кит. Широ и правда готовится начать. Он берет микрофон, который по форме напоминает металлическую трость, неловко кашляет и потирает переносицу. Кит увеличивает изображение. — Давно я этого не делал, — улыбается Широ. Кит узнает эту улыбку не для всех. Это то, что обычно предназначается ему. Он встает из-за стола, не обращая внимания на оклик Лэнса, и направляется в сторону сцены, чтобы видеть Широ воочию. Девушка поднимает вверх руку, свет прожекторов проходит сквозь перепонки между ее пальцев на последних тиках. Она резко опускает ладонь вниз, сжимая кулак. Широ закрывает глаза, словно готовится перед прыжком в воду, когда звучит вступление. Он запевает так чисто и красиво, что у Кита перехватывает дыхание. Не только у него. Лэнс рядом пораженно таращится, приоткрыв рот; народ за столиками оборачивается, кто-то увеличивает голограмму, прибавляя яркость. И пусть они не знают английский; Широ поет душой, открывая сердце. Его чувства понимают все. Он заменяет слова в песне. Незначительные перемены — Лэнс, кажется, даже не замечает. В отличии от Кита. Высота рядом, парит над Китом и в нем, разрастается пропастью под ногами. Широ поет, что нашел любовь; влюбился ребенком, взаимно, и уж точно не отпустит в этот раз. Он просит медленного поцелуя. Чужое сердце — это все, что у него осталось, и его собственное отражается в глазах напротив. Он смотрит на Кита, сжимая пальцами микрофон. Они танцуют в темноте. С того момента, как Кит нашел и потерял Широ снова, они все время бродят в темноте. Широ обнимает Кита, шепчет какие-то глупости на ухо. На самом деле, это происходит только в подсознании Кита. Мир вокруг остается всего лишь баром, Широ великолепен на сцене. Да, они все еще дети, но в них достаточно любви, чтобы побороть любые трудности. Неважно, кто встанет на пути — империя Галра, Заркон или Великое зло из альтернативной реальности. Кит просто продолжит держаться за руку Широ, ведь он нужен Широ не меньше, чем сам нуждается в нем. Голос Широ проникает внутрь, затрагивая самые потаенные уголки души. Сердце уходит в пятки, Киту не хватает воздуха. Широ смотрит на него, улыбается до невозможности мягко, пока в глазах блестят огни. Тускло горят лампы, вокруг в подобии медленного танца кружатся разнообразные пары, но Кит стоит, не шелохнувшись. Ведь Широ поет про него. Для него. Обнимает микрофон, жмурится, выводя высокую ноту, и хмурится на словах, что не достоин. Он протягивает руку, помогая Киту взобраться на сцену, потому что Кит больше не может оставаться в стороне. Его переполняют чувства и эмоции, он обнимает Широ, запоздало понимая, что голограмму все равно можно рассмотреть со всех углов, как бы Кит не старался спрятать лицо на груди Широ. — Ты выглядишь потрясающе, — повторяет Широ уже шепотом, когда всюду поднимается гул аплодисментов и одобрительных выкриков. Он невесомо проводит ладонью по волосам Кита. Им дают десять бонусных тиков, а потом девушка, сидящая за пультом, намекает, что подошла очередь следующих клиентов. Они возвращаются за столик, где Лэнс увлеченно набирает сообщение в планшете, поигрывая бровями: — Нести любовь, растить наших детей, — напевает он. Кит вытягивает ногу и пинает Лэнса по щиколотке. Широ смеется, разворачивая электронное меню. Он прижимает к себе Кита, привычным жестом поглаживая плечо, и листает фотографии с примерами блюд. — Ай, — обиженно сообщает Лэнс. — Из того, что я услышал, это единственный пункт, который вы двое, по понятным причинам, пока не успели сотворить. Киту нечего ответить. Он немного пьян и слишком счастлив. Пусть Широ никогда не выпускает его из объятий.