Пролог
22 февраля 2018 г., 08:19
Пролог
— На этом все, — девушка, сидящая напротив, очаровательно улыбнулась и кокетливо провела рукой по волосам, — Спасибо за интервью, господин Прачая! — Вам спасибо за визит, госпожа Нэн, — мужчина одарил ее ответной улыбкой и встал с места, желая проводить ее до двери. — Надеюсь, наша беседа была для вас интересной, настолько, что это будет видно в статье. — Не сомневайтесь, она будет выше всяких похвал, — развернувшись, женщина плавным движением схватилась за ворот его пиджака, пытаясь обратить на себя внимание. Но он остался непреклонен и, открыв дверь, крикнул: — Мэй, проводи, пожалуйста, нашу гостью и позови ко мне Пи'Джейна. — Будет исполнено, господин Прачая, — девушка за секретарским местом профессионально улыбнулась и встала из-за стола, при этом умудряясь набирать сообщение. Дверь за начальством бесшумно захлопнулась. — Как же суров господин Руангрой, — вздохнула журналиста, но тут же вдохновенно продолжила, — Но как прекрасен. Жаль, что его уже окольцевали. — Наш босс потрясающий человек, госпожа Нэн. Но и не отметить его…эм, харизму — нельзя, — ответила секретарь, провожая ее к лифту, — Надеюсь, это увидят и ваши читатели. — Узнаете об этом в следующем выпуске, Мэй, — ответила женщина и, махнув рукой, скрылась в лифте.** *** **
— Еженедельный отчет, — привычным движение руки Пи'Джейн бросил на стол Сингто безликую папку. Его босс, и по совместительству лучший друг, подхватил папку и аккуратным движением раскрыл ее на первой странице. — О, новенький, — пробормотал мужчина, рассматривая фотографии, где его жена радостно смеялась, галантно придерживаемая рукой незнакомого парня. — Собрали на него досье? — Наши безопасники как раз этим занимаются. Пока он чист. Но мы еще глубоко не копали. — Когда соберете всю информацию, сообщишь. У меня встреча с тестем назначена на четыре. Подготовь информации о последнем деле — хочу быть в курсе. Он это любит. — Как скажешь, босс, — усмехнулся Джейн, открыв дверь. — Не смей называть меня босом, чертов придурок, — воскликнул на его фразу Сингто и, схватив лежащий на столе антистрессовый мячик, бросил его в уже захлопнувшуюся дверь. Откинувшись в кресло, Сингто безразлично взглянул на фотографии, где его законная жена милуется с каким-то левым парнем. Смотря на них, мужчина не чувствовал ничего. Абсолютно ничего. Возможно, первые пару раз были гнев и злость, но не ревность. Как она могла появиться, если между ними не было любви? Просто Сингто тогда еще по-молодости или по-наивности верил, что возможно они смогут стать образцовой семьей с этим человеком, жить так, как живут обычные семьи — с семейными ужинами, особыми традициями и что-то там еще, что у них бывает. С той, с которой его связывала многолетняя дружба, но очень быстро этой дружбе пришел конец — остались лишь одни обиды и упреки, хотя не Сингто был тем, кто настаивал на этом фарсе. Но все же он терпел. Все их не очень близкие знакомые завистливо вздыхали, глядя на них, и удивлялись, почему за шесть лет брака они ни разу не ссорились, на что они всегда загадочно улыбались и молчали. Просто правда привела бы в шок этих всех изысканных снобов — зачем им ссориться, если у них практически нет общих интересов, кроме штампа в паспорте и общего бизнеса, который полностью ведет он. За их первый год «счастливого брака» они сумели прийти к компромиссу и установить своеобразные правила: 1. Минимум семь появлений вместе на публике в месяц. Чтобы «друзья» и журналисты не забывали о них, но чтоб при этом не надоедали. 2. На любые торжественные мероприятия ходить исключительно вместе, в том числе и посещение ежемесячного семейного ужина. 3. Не изменять со знакомыми. 4. Любые другие отношения должны длиться не больше трех месяцев. Сингто неукоснительно соблюдал все правила, кроме двух последних, так как никогда еще за эти шесть лет не заводил себе любовницу, в отличие от жены. Сразу после свадьбы он встал во главе объединенных компаний, став самым молодым президентом компании в истории. Ему необходимо было превратить людей, что работали раньше против друг друга, в единый слаженный механизм, а также наладить отношения с новыми партнерами, усовершенствовать производство и много чего еще. Ему было не до отношений — работа отнимала все время. К тому же Сингто глубоко-глубоко в душе был, скажем так, отчаянным романтиком, который чувства ставил выше физиологических потребностей. Ему претило делить постель с теми, к кому он не испытывал ничего, кроме физиологии. А прятать отношения с полюбившимся ему человеком, будто это что-то постыдное, он не хотел, а расторгать брак сейчас не имело смысла. Что не скажешь о Мали — жене Сингто. Для нее не было никаких ограничений, она ни о чем не сожалела, и старалась жить, так как ей было угодно. Вначале ему с ней было довольно-таки тяжело. Они оба понимали, что этот брак сплошной фарс, устроенный в угоду семье и обществу, но в тоже время они оба, молча, на это согласились. Только в отличие от Сингто, у Мали были и свои мотивы — убежать из-под опеки отца, стать более независимой в финансовом плане. И Сингто все это ей предоставил, за что она была ему благодарна. ** *** ** — Он отличается от других, — проговорил Пи'Джейн через три месяца, кидая Сингто очередную папку на стол. На что Сингто в удивлении молча вскинул брови. — Он не берет ее деньги, дарит милые безделушки, засыпает ее милыми сообщениями, водит ее по всяким странным местам, куда бы она ни за что сама не пошла бы. — В смысле — по странным местам? — В те места, где, как она любит говорить, ходят только простые смертные. Вот, к примеру, недавно они были на выставке граффити — хотя раньше она называла это мазней. Пока Пи'Джейн разглагольствовал о том, что изменилось в поведении Мали, Сингто просматривал отчет: совершенные покупки, посещаемые места, круг общения, время встреч. И судя по отчетам между Мали и, как его там, мужчина вернулся к началу отчета, где было краткое досье на парня, Кристом за эти три месяца не было близости, что удивило его. Мали практически никогда не отказывала себе в плотских удовольствиях, а тут прям целибат какой-то. Сингто начал внимательно вчитываться в предоставленные бумаги, а через пару минут вскочил и бросился к сейфу, где хранил другие отчеты, лихорадочно набрав код, он принялся листать последние отчеты. — Они собираются сбежать, — ответил Сингто на безмолвный вопрос друга, который с недоумением смотрел на нервничающего друга.** *** **
Мали нервно теребила ремешок сумочки, обеспокоенно оглядываясь на уходящую вдаль дорогу, но через мгновенье переводила взгляд на часы. Время поджимало. — Не ожидал увидеть тебя сегодня здесь, — раздался за спиной ровный голос ее мужа. Мали вздрогнула. — Ты вернулся, — нервная улыбка коснулась ее лица, — Почему так рано? Сегодня будний день, обычно ты допоздна на работе — международные звонки, совещания и все такое. Что-то случилось? — Ничего, милая. Я думаю, за последние год я настолько усовершенствовал мою команду, что один день без меня они справятся, — Сингто тем временем дошел до бара и, достав два стакана, кинул лед и разлил в них виски. — Будешь? — Я, пожалуй, откажусь, — Мали качнула головой и села на диван, пытаясь заставить себя прекратить вглядываться в окно. — У нас что-то намечается в скором времени? Ты об этом хотел поговорить? Ее муж подошел к ней и протянул ей бокал: — Выпей. Под его суровым взглядом она не посмела отказаться и залпом выпила предложенное, отчего сразу же закашлялась. — Не думаю, что есть смысл обсуждать с тобой. Теперь, — произнес он, так и не пригубив свой бокал. — В каком смысле? — Ответь мне на один вопрос, моя дорогая жена — что в нем особенного? — Я не понимаю о че… — Не смей врать, — спокойно пересек попытку оправдания Сингто. — Ты же не думала, что я поверю на слово, что ты будешь исполнять все договоренности. Все эти шесть лет я неотрывно следил за тобой, прикрывал тебя, когда ты заходила слишком далеко — от твоего отца, от общественности, от друзей, от журналистов. И я не пытаюсь упрекнуть тебя в этом: моя обязанность, как мужа, заботится о тебе. Хоть у нас и довольно своеобразные семейные отношения. — Он… — дрожащий голос девушки с каждым звуком становился все тверже, пытаясь бросить вызов безразличному голосу Сингто, — он любит меня. Он. Любит. Меня. Он со мной не ради моих денег или моего красивого тела — он полюбил меня — мой характер, мое упрямство, мои заскоки… Ты не поймешь, ведь ты никогда не любил. А ты — бесчувственный чурбан, помешанный на свой работе и не видящий ничего, кроме нее! — Возможно, — Прачая присел рядом с ней, приобнимая ее за плечи. — Я не могу дать тебе то, чего у меня нет — чувств к тебе, но я стараюсь обеспечить тебя всем, что тебе не обходимо. Я дал тебе свободу, о которой ты мечтала. А от тебя же требовалось только одно — не светиться. Но ты и этого не сумела сделать… — Нет, Сингто, это не так, — с ее прекрасных глаз катились крупные слезы, — Ты, как и мой отец, посадил меня в клетку. Только твоя просторнее. А Крист… Он другой, не похожий ни на одного мужчину, которого я знаю: он смешной, веселый, но легко обижается, справедливый и … Он потрясающий. Он мой идеал. Сингто все это время внимательно смотрел на нее — девушку, что без раздумий согласилась на брак по расчету, а теперь винила его в том, что в ее жизни что-то не так. В ее глазах плескалась влюбленность, которая вытеснила весь разум из ее чудной головки. Сингто знал, что такое любовь — он видел ее каждый день в глазах отца обращенных к матери. В глазах же Мали были ее мечта и ее желания, но не любовь. Лишь идея любви, которую она так жаждала. — Хорошо, если ты так хочешь ощутить свободу, — произнес после недолгого молчания Сингто, — то я тебе это позволю и даже поддержу твое желание с материальной стороны. Ее глаза широко распахнулись, и она бросилась к мужу, сжимая его в объятьях. — Но, — осадил он ее, — при одном условии. — Все что угодно, Сингто, — горячо прошептала она. — Твой возлюбленный должен прийти ко мне сам и попросить тебя. Если он не придет до полудня завтрашнего дня, то ты выбросишь все свои глупые мысли о свободе. И мы будем жить так, как жили. — Я согласна.** *** **
Ровно в полдень дверь в кабинет президента распахнулась от сильного удара и в помещение, под громкий цокот каблуков, вошла Мали. Ее глаза прикрывали очки в пол-лица, но даже через них он видел, как ее лицо искажает гримаса злобы и гнева. — И где он? — приступил сразу к делу мужчина. — Его нет, — резко бросила девушка, а потом вдруг разрыдалась: — Ты был прав, если не во всем, то во многом. Я должна извиниться перед тобой, и я не представляю, как искупить свою вину перед тобой. — Тебе не надо ничего искупать, милая. Просто это оказался не твой человек. Но мы ведь останемся друзьями? — Конечно, Сингто.
