The Beast Within

Иногда Юри все еще снилось, что он снова одержим демоном. С фестиваля прошло уже несколько недель, но воспоминания были так свежи, словно это произошло всего лишь вчера. Он помнил всеохватывающую ревность, непреодолимое, жгучее желание уничтожать, убивать, разрушать. Он бы мог назвать это ночными кошмарами — безусловно воспоминания подходили и под такое описание. Та ночь, должно быть, была тем еще зрелищем: его глаза заволакивались черной пеленой пустоты и бессмысленности, разум отступал, поддаваясь демоническому влиянию, а темные извивающиеся тентакли извергались из его спины. Должно быть, это было ужасающе. Но на самом деле сны о произошедшем не были так пугающи. Не для Юри. В большинстве своем он ворошил их в памяти с любовью, вспоминая то, как его смогли спасти. И тогда грезы становились практически приятными. Они снились не чаще примерно раза в неделю, и он едва-едва мог вспомнить их после пробуждения. Спустя несколько недель это начинало казаться нормальным — словно едва ощутимый след травмы, оставленной последствиями превращения в кальмарообразного монстра. И эти сны имели один любопытный эффект: одержимость демоном стала казаться куда менее реалистичной, приобретая выраженный оттенок сказки. С самого начала все это было нелепым: не существует ни единого правдоподобного способа, поддавшись ревности, превратиться, в тентаклиевого монстра из хентая. Но Юри мог допустить, что, несмотря на невероятность, несмотря на его нерушимое желание отрицать произошедшее, факты оставались фактами — скорее всего, это действительно случилось. Им овладел демон. И при помощи Виктора он справился с ним силой их любви. Все прошло, но остаточный эффект, едва заметные последствия остались, словно шрамы под его кожей. Однако нельзя не заметить, что смена декораций пошла на пользу им обоим. Они вернулись в Санкт-Петербург, радуясь отдыху от ужасной, изнуряющей жары летнего Хасецу. Дни, проводимые на катке, гладко перетекали в ночи наслаждения в руках друг друга. Они были счастливы. Какое-то время все было идеально. А затем на катке появился Сергей. Парник. Его партнерша — Екатерина — была куда более тихой. Юри редко обращал внимания на других фигуристов, лишь время от времени контактировал с одиночниками-мужчинами (обычно с Георгием и Юрием), а также состоял в приятельских отношениях с Милой. Сергея он запомнил, но, увы, не в хорошем смысле. Юри, прищурившись, наблюдал за происходящим у противоположного бортика катка. Виктор, смеясь, разговаривал с Сергеем. Юри не понимал, почему они так хорошо спелись: все, что привело к этому — лишь одно упоминание любимого романа Виктора. И вот внезапно они стали общаться, словно старые друзья, предаваясь обсуждению любимых книг. Обычно это бы не побеспокоило Юри: Виктор всегда держался дружелюбно на публике. Он с охотой улыбался фанатам и папарацци. Но Юри, не сумев пересилить себя, внимательно наблюдал за разговором. Все хорошо. Просто Юри было интересно, почему это Виктор перестал вскользь улыбаться ему и горделиво сверкать золотым кольцом. Виктор всегда делал аккуратные, утонченные жесты руками, слегка перебирая пальцами, которые привлекали внимание к их парным кольцам — золотой ободок сверкал на свету. Юри был счастлив. Виктор принадлежал ему. Точно так же, как он принадлежал Виктору. Сергей улыбнулся, и они обменялись телефонами, вероятно, вбивая номера друг друга. Юри сжал зубы. Все хорошо. Виктору более чем разрешалось заводить других друзей — Юри никогда и не ждал, что станет единственной частью жизни Виктора. Он никогда и не был. Юри отъехал прочь, начиная разогрев с самого начала. Увиденное беспокоило его весь день, а затем — и после возвращения домой, буквально сводя с ума. Едва они зашли в апартаменты, Юри прижал Виктора спиной к входной двери, облизывая языком мягкие губы и углубляя отчаянный поцелуй. Виктор засмеялся ему в рот, заключая его лицо в ладони. — Игривое настроение, любимый? — с шаловливой улыбкой спросил Виктор, прижимаясь теснее к Юри. Юри застонал. Он схватил Виктора за воротник и потащил его в спальню. Проанализировать произошедшее на катке он сможет и позже.

***

Позже наступило после восхитительного секса. Его задница была очаровательно обесчещена, а тело все еще было заключено в ловушку теплых рук Виктора. Юри, нежно прижимая губы к светлой коже, ласково целовал шею любимого. Руки Виктора мягко гладили его по спине. Все было хорошо. Идеально. Не было никаких причин вспоминать, как Сергей разговаривал с его женихом… Юри, сердито надувшись, мягко укусил Виктора, облизывая след языком. — Юююююууууурииии, — сладко протянул Виктор. Юри засосал тонкую кожу, заставляя Виктора напрячься. С его губ сорвался легкий стон удовольствия. — А-а-ах, Юри. Что с тобой такое? — Ничего, — быстро ответил Юри, уткнувшись головой в шею Виктора. — Все хорошо. — Точно? — промурлыкал Виктор. — Юри, ты обычно не оставляешь засосы так высоко. И у тебя весь день сердитый вид. — Все нормально, — выдохнул юноша. Виктор погладил его по макушке, пробираясь нежными прикосновениями сквозь темные пряди волос. Юри замурчал, поддаваясь ощущениям. — Это из-за Сергея? — беспечно спросил Виктор. Юри напрягся. — Юри, ты ревнуешь? — Нет… Ладно, — сдался Юри. — Может быть, только чуть-чуть. Прости, Виктор. Виктор рассмеялся. Он крепче прижал Юри к своей груди, а затем утянул в поцелуй. — За что ты извиняешься? — спросил Виктор. Юри замер, слегка удивленный, и Виктор засмеялся еще раз. — Ты такой милый, Юри. Разве ты не знаешь, что я глаз от тебя не могу отвести? Юри тихо хмыкнул. — Пошли, уже поздно. Побеспокоимся об этом потом, — проворковал Виктор, целуя Юри, пока тот не сдался, и накрывая их одеялом.

***

На следующий день Сергей и Виктор опять разговаривали. Они стояли вместе на льду, пока Юри прогонял элементы катания. Виктор наблюдал за каждым его поворотом и дорожкой шагов, составляющей новую короткую программу. Сегодня все было куда лучше. Юри не чувствовал беспокойство, смотря на весело болтающих Сергея и Виктора. Потому что, честно говоря, Юри доверял Виктору. Полностью. И он лучше, чем кто-либо еще, знал, что Виктор не сможет отвести от него взгляд. А затем Юри заметил это. Сергей флиртовал. Кольцо Виктора было скрыто кожаной перчаткой, и даже когда он размахивал рукой у лица, блеска золота не было заметно. Хуже было то, что Юри доставалась только половина внимания Виктора, лишь недостаточная часть. Сергей заявил требование на остальное: облокотившись на бортик, он отвел бедра назад, демонстрируя его не менее чем впечатляющую задницу. Но она действительно и близко не могла сравниться с филейной частью Юри. Юноша скривил губы и резко остановился, наблюдая. Виктор широко улыбался Сергею, отвернувшись ото льда. Вот так просто — словно все его пристальное внимание было приковано к чужаку. На другом конце льда Юрио закрутился в совершенном сальхове, напоминая Юри о ценнейшем времени тренировки, которое он прямо сейчас терял. Виктор даже не посмотрел в их сторону. Юри доверял Виктору. Он не доверял Сергею. Юри пришел в себя быстро. Дернувшись вперед, он направился прямо к разговаривающим, схватил Виктора за воротник и утянул жениха в поцелуй. Сначала Виктор изумленно застыл. Его губы окаменели, неподатливые, а плечи напряглись, когда Юри пробежался пальцами по его бицепсам. Юри обхватил руками его за шею. И затем Виктор растаял. Его тело стало податливым, словно воск, а поцелуй спешно набирал градус — губы приоткрылись, отвечая со всей присущей фигуристу страстью. Юри принадлежал Виктору. И он должен показать Сергею, кому именно принадлежал сам Виктор. — Фу, — проезжающий мимо Юрио изобразил рвотные позывы. — Вы двое просто отвратительные. Если вы собираетесь продолжать, то свалите куда-нибудь. На заднем фоне бесновался Яков, крича фигуристам вернуться на лед и сосредоточиться на тренировке. Юри отстранился. Его щеки горели, раскрасневшись от смущения. Действие было сумасшедшим и импульсивным, но ошеломленное и довольное выражение лица Виктора не оставляло ни единой возможности жалеть о содеянном. Сергей удивленно моргал. Юри чмокнул Виктора в засос на шее, не прикрытый курткой, улыбнулся и отвел взгляд. Щеки все еще пылали. — Виктор, давай повторим наше выступление с прошлого сезона. Юри никогда не видел, чтобы Виктор так стремительно выбегал на лед. Юри кинул из-за плеча долгий взгляд на Сергея, прежде чем позволить себе ухмыльнуться. Раунд за ним.

***

— Давай сходим куда-нибудь поесть, — предложил Виктор, когда они наконец оказались дома. — Мы так давно не выбирались на ужин, верно? Юри улыбнулся. Они сходили в душ, переоделись и пошли в ресторан, который, как обещал Виктор, позволит им нормально поесть и не нарушить при этом диету. Тихое местечко, специализирующееся на морепродуктах, колебалось где-то посередине «обычного» и «элегантного», предлагая посетителям правильно приготовленные яства. Юри заказал какое-то русское блюдо из рыбы, название которого он не мог даже выговорить, а Виктор выбрал кальмар. Они болтали о концепции программы, обсуждали идеи для костюмов, когда произошло это. Виктор, нахмурившись, наградил тарелку внимательным взглядом, рассматривая беспорядочные щупальца, обматывающие овощи. А потом покраснел. — Ох, — выдохнул Виктор. Юри с любопытством посмотрел на него, но Виктор отмахнулся, пытаясь спрятать пылающие щеки. — Ах, не беспокойся об этом. Не хочешь кусочек? Юри улыбнулся и покачал головой. — Все нормально, думаю, мне хватило щупалец до конца моей жизни, — засмеялся он. Виктор, подавившись, кивнул, быстро стуча себя по груди и откашливаясь. — В-верно. Юри с интересом изучал багряное лицо любимого. — Виктор, с тобой все в порядке? Ты ведешь себя реально странно. Виктор, прочистив глотку, отмахнулся. — Не беспокойся об этом, — пробормотал он, а после подавился еще одним кусочком ужина. Румянец пробежался ниже по его шее. Свежие щупальца кальмара скользили по его блестящим губам, и Виктор глотал пищу, едва прожевывая. Стало неловко. Виктор нервно поерзал на месте, и Юри занялся своей едой, пока, казалось, его жених совершенно не мог справиться со своим блюдом. Нелепо, но он выглядел почти возбужденным.

***

Поздно вечером они расслаблялись на диване. Юри вытянул ноги на колени Виктора, который, оторвав взгляд от книги, спросил: — Хм-м-м. Юри, ты сегодня опять ревновал? — Нет, — возмущенно ответил Юри, краснея и пряча взгляд в смартфоне. — Возможно, я… просто хотел поцеловать тебя. Юри, слегка нахмурившись, посмотрел на кольцо и несколько раз быстро прокрутил его на пальце. Виктор засмеялся. — Ох, Юри, я ничего не имею против. Просто на ужине я вспомнил, что в последний раз, когда ты начал ревновать меня, события приняли… очень интересный поворот. — Это был сон или что-то типа такого, — пренебрежительно отмахнулся Юри. — Я все еще не верю, что это действительно происходило. Виктор, мурлыкнув, скользнул рукой по бедру Юри. Его прикосновения были достаточно медленны, чтобы остаться в рамках соблазнительного обещания. — И все же не забывай, — пробормотал Виктор. — Сон или нет, мы победили того демона с помощью любви. Нашей любви. Виктор сладко чмокнул Юри в лоб, и, вместо того, чтоб отстраниться, медленно скользнул губами вниз, встречаясь с прикрытыми веками юноши, затем с кончиком носа и каждой щекой. Наконец он мягко прижался к его губам, оставляя невесомый поцелуй, ощущавшийся едва большим, чем просто легкое прикосновение. Вопреки всему, Юри обнаружил, что улыбается. — Ты такой милый, когда ревнуешь, — сказал Виктор. Юри тихо усмехнулся. — Это не мило. — Небольшую ревность не обязательно воспринимать как что-то плохое. Если честно, так я чувствую себя очень любимым, — сказал Виктор, гладя пальцами лицо Юри и оставляя очередной короткий чмок на его губах. Юри потянулся к нему, но Виктор, отстранившись, озорно улыбнулся. — Как сильно ты меня любишь, Юри? — поддразнил он. Юри выпрямился, прижимая Виктора к спинке дивана. Отложив забытую всеми книгу, он отбросил волосы с лица. — Как насчет того, чтобы я показал тебе? — прошептал Юри, ухмыляясь своему красивому жениху. На мгновение Виктор казался удивленным, но затем он весело хихикнул. — Мой Юри, ты же был голоден, разве нет? — спросил он. Юри прищурился в ответ, устраиваясь на коленях мужчины. Стянув с себя футболку, он бросил ее через плечо куда-то на пол. Виктор в ответ ухмыльнулся, отстраняясь только для того, чтобы расстегнуть рубашку. Как только он избавился от помехи, Юри опять устроился на нем, лихорадочными поцелуями продолжая то, что они так и не закончили утром. Юри вжимался бедрами в Виктора, потираясь телом в сладких фрикциях. Поцелуи становились все сильнее, ласки — разгоряченнее, руки бродили вверх вниз по телам друг друга, ощущая мягкость гладкой кожи и твердость рельефных мышц. Виктор схватил Юри за бедра, нетерпеливо дергая спортивные штаны. Юри в ответ рыскал пальцами по ширинке джинсов Виктора. Они стянули лишние предметы одежды, не оставляя на возбужденных телах ничего, кроме поцелуев. В итоге они закончили тем, что переплелись друг с другом на диване, Юри достал смазку, спрятанную между диванными подушками, быстро растянул Виктора, прежде чем скользнуть внутрь, и задвигался резко и сильно — как и любил Виктор. Хриплые стоны обрывались, запинаясь на каждом толчке, когда его тело вжималось в спинку дивана. Виктор прижимался к кожаной обивке, извиваясь, зажатый между ней и твердым членом Юри, заполняющим его, жадными руками, переброшенными через спинку дивана, и разведенными коленями, уткнувшимися в подушки. Пальцы Юри крепко сжимали бедра Виктора, и юноша стонал, вторя крикам любимого, который, сжавшись и вздрогнув всем телом, кончил. Юри лениво качнулся еще несколько раз, прежде чем почувствовал, как волна удовольствия растет внутри него. Он нагнулся к спине Виктора, вошел еще глубже и кончил, заполняя возлюбленного спермой. Застыв, они пытались успокоить разгорячившееся дыхание. Юри уткнулся лбом в спину Виктора, а тот, вздрагивая, обмяк. Застонав, они разъединились и откинулись в стороны, стараясь не перепачкаться, чтобы сразу же обняться, найдя успокоение в руках друг друга. Юри задумчиво рассматривал белые разводы. Как минимум, кожу чистить куда легче, чем ткань — он справится тряпкой за минуту. Закусив губу, он перевел взгляд на уставшую улыбку Виктора. — Тогда… когда я заревновал. В Хасецу. Это не обеспокоило тебя? М-м-м. Когда я был одержим? Ты не… ах… думаешь, что это странно? Виктор сонно хихикнул. — Думаю, это немного необычно, но нет, тогда я решил, что ты очень милый. Ты всегда дорог мне, любовь моя. — Но это безумно, — настаивал Юри. — Это не так, — сказал Виктор, качая головой. — И даже если ты еще раз превратишься в тентаклиевого монстра, обещаю, я все равно буду любить тебя. Поцеловавшись, они отстранились друг от друга, и Юри заметил прелюбопытнейший румянец на щеках Виктора, что сразу напомнило ему об ужине.

***

На следующий день Сергей, как обычно, присутствовал на катке, радостно флиртуя. Даже несмотря на то, что Виктор слегка косо ходил, а на его ключице красовался свежий засос, совпадающий с точно таким же на шее Юри, Виктор все равно улыбался и смеялся с фигуристом. Это стало последней каплей. Должно было быть очевидным, что Виктор занят, но Сергей вел себя слишком настойчиво и, казалось, совершенно не улавливал сути. И что хуже: все те элегантные жесты, которые обычно делал Виктор, чтобы привлечь внимание к кольцу, улетали в молоко — их попросту не было видно из-за перчаток. Юри пытался сконцентрироваться на тренировке. Действительно пытался. Но каждый раз, когда он слышал смех Виктора и Сергея, вся его концентрация разлеталась на куски, а тело неизменно оказывалось опрокинутым на лед. Виктор ухитрился даже отругать его за излишнее витание в облаках, но сейчас он даже не смотрел на Юри. Кацуки подкатился к разговаривающим. — Ох, Юри, мы с Сергеем заболтались, а вы, кажется, так и не были должным образом представлены друг другу. Сергей, познакомься, это Юри. Юри, это Сергей. Знаешь, у Сергея есть собака! — взбудоражено сказал Виктор, поворачивая чужой смартфон экраном к Юри. На фотографии весело скалилась дворняжка размером с бигля, ее лохматая коричневая шёрстка была слегка запачкана. Виктор улыбнулся. — Разве он не милый? На один возмутительный момент Юри задумался, говорит ли Виктор о Сергее или о его собаке. Он понимал, что только вредный голосок ревности мог заставить его подумать, что Виктор назвал милым кого-то другого. Юри принудил себя улыбнуться и помахать — он не может позволить этому выбить себя из колеи. — Приятно познакомиться, — сказал он. — Виктор, мы должны проработать дорожку шагов с произвольной. Ту, что мы обсуждали прошлой ночью. — Ох, верно, конечно! — воскликнул Сергей, улыбаясь Юри. — Не буду мешать вашей тренировке. Со слишком дружелюбным, по мнению Юри, выражением лица он столкнулся плечами с Виктором и откатился на дальний конец катка, возвращаясь к собственной отработке. Юри, может, и вел себя раздражительно, но зато теперь все внимание Виктора принадлежало ему одному. — Что-то не так, любимый? — спросил Виктор, и Юри мгновенно смягчился. — Ничего. Все хорошо, — ответил он. Правда была в том, что все определенно не было хорошо. И Юри знал это. Все не хорошо. Не когда его ревность угрожала выплеснуться прямо здесь и сейчас. И не когда наступил вечер, и они суетились на кухне, возясь у плиты, чтобы вместе приготовить ужин. — Юри, Сергей прислал фотографию Большого! — Виктор передал телефон и продемонстрировал снимок улыбающегося Сергея, обнимающегося с коричневым псом. Юри отчаянно пытался сдержаться. — Очень мило, — сказал он, кладя телефон на стол. Виктор редко выглядел таким счастливым с людьми, не входившими в близкий круг их спортивной семьи, поэтому вторжение Сергея выбивало из колеи. Но что, если Виктор счастлив сейчас? Что, если он никогда не был счастлив с Юри? Что, если ему нравился сальхов Сергея больше, чем сальхов Юри? Юри понимал, что это мелочно и по-детски, но не мог прекратить думать об этом. Виктор направился в ванную комнату, оставляя Юри наедине с виной за неподобающие мысли. Вероятно, Юри принимал происходящее слишком близко к сердцу. Возможно, Сергей просто хотел завести друзей на катке. Да, СМИ сексуализировали Виктора годами, называли его плейбоем и вертихвостом (хотя на самом деле все было не так), но этот образ неуклонно угасал. У него не было ни единого шанса на жизнь, когда Виктор так очевидно и открыто обожал Юри. Но, возможно, Сергей осознавал, насколько сладок и чудесен каждый кусочек Виктора. Экран телефона засветился, оповещая о новом сообщении. Юри пытался не смотреть, пытался сдержать свое любопытство, подталкиваемое ревностью. Но ставя тарелку Виктору, он абсолютно случайно кинул взгляд на дисплей. «Мы должны как-нибудь поужинать вместе, как насчет этого?» — прочитал он. Чернота. Глаза Юри затянуло темной пленкой, а его мозг казался таким легким, воздушным, полным лишь слепой всепоглощающей яростью. В пояснице закололо. Все стало слишком очевидно. Все кусочки собрались в единую картинку. Сергей пытался украсть Виктора. Он шаг за шагом воровал Виктора. Юри нужен Виктор. Юри споткнулся о собственные ноги, не понимая, как вообще оказался на полу. Поясницу покалывало от ощущения фантомных конечностей — Юри понимал, что их на самом деле не было. Логично, что их не могло быть. Но его рубашка сорвалась с тела, разорванная в клочья, а кожи касалось что-то гладкое и влажное. Словно переплетающиеся языки, скользкие и мускулистые, ласкали его горящее тело, успокаивая прохладной смазкой. Юри, спотыкаясь, направился по коридору. Весь мир потерял краски, расплылся — существовал только один цвет, одна точка концентрации, одна вещь, которая так нужна Юри прямо сейчас. Ему нужно, чтобы Виктор был его, он хотел знать, что Виктор принадлежит ему и только ему. Юри жадно глотал ртом воздух, со всех сил цепляясь за сознание. Едва справившись с дверью, он ввалился в комнату. Из глотки доносились хрипы. — Виктор, по-помоги, — выдохнул он. На одну секунду его разум прояснился: вот он, его Виктор в их спальне, одетый в одну из рубашек Юри, туго обтянувших широкую грудь. Юри упал на колени. Черные щупальца напряглись, а затем неистово зашевелились, взбудораженные тем, что объект желания наконец оказался прямо перед ними. — Юри! — ахнул Виктор. Он упал на колени перед Юри, его руки зависли над плечами юноши, не решаясь прикоснуться. Юри схватился за голову. Казалось, его мозг вот-вот взорвется. С каждой секундой напряжение росло все больше и больше. — Юри, пожалуйста, вспомни нашу любовь! Слова прозвучали отдаленно, словно Виктор говорил сквозь толщу воды или плотный туман. Сконцентрироваться на них было сложно, практически невозможно. Мысли Юри тянулись, словно вязкий сироп. Любовь. Виктор любил его. Но разве ему не нравился Сергей? В голове раздался чужой голос: «Откуда тебе знать? Что хорошего произошло? Почему ты постоянно боишься, что он сможет уйти от тебя? У нас нет никаких доказательств». Голова Юри откинулась. Язык, будто не его, оказался слишком толстым для рта. Он откинул волосы с лица, выдыхая чужие, не принадлежащие ему слова: — В этот раз это не сработает, — сказал он. Голос дрожал, искаженный чужими мыслями. Кто-то внутри него был голоден. Кто-то жаждал разрушения. Или убедительных доказательств. Хоть чего-нибудь. И Юри бы тоже не отказался от хоть каких-нибудь доказательств. — Юри, пожалуйста, — выдохнул Виктор, обхватывая Юри руками и гладя по волосам. Юноша извивался, пытаясь освободиться. — Подумай о времени, что мы провели вместе. Подумай о нас на льду. Подумай о том, что позволило нам пройти так далеко, — убеждал Виктор. Юри моргнул. — Что это, Юри, давай, вспомни! Как мы победили это в прошлый раз? — Любовь? — прошептал Юри треснувшим голосом, приостанавливая попытки вырваться. — Да, любовь, — подтвердил Виктор, гладя одной ладонью его лицо, а пальцами второй нежно лаская руку Юри. — Любовь, — повторил Юри. В голове щелкнуло. Он знал, какие доказательства хотел получить. Знал, что ему нужно. Юри пристально уставился в голубые глаза напротив. — Мне нужно почувствовать твою любовь, — продолжил он, притягивая Виктора ближе. Рот мужчины приоткрылся, поддаваясь опьяняющей смеси недоумения и удивления. — Почувствовать ее внутри, Виктор. Я хочу, чтобы она наполнила меня, излилась на меня, Виктор, пожалуйста, мне нужен ты, — он дернул Виктора еще ближе, накрывая приоткрытые губы своими. Внезапный поцелуй вышел по животному яростным и свирепым. Зубы сталкивались, губы подминались, а языки переплетались, напоминая Юри о чем-то темном и гладком. Виктор был шокирован, но определенно возбужден: стоило ему только прийти в себя, как он начал отвечать с такой страстью, на которую вообще был способен. Когда Юри отдернулся, дыхание Виктора сбивалось, а расширившиеся зрачки впились взглядом в тело юноши. Юри тихо заскулил, хотя теперь ему не на что было жаловаться. У него был целый Виктор, все его внимание, которое не приходилось делить хотя бы сейчас. И Виктор жадно смотрел на него, разгоряченный и соблазнительный. Его блудливый взгляд и грешная улыбка, медленно расползающаяся по лицу, были полны сладкого, пошлого обещания. — Ю-ю-ю-юри, — простонал Виктор, задыхаясь. Его руки скользили по бокам возлюбленного, нежно лаская пальцами темные линии. Дыхание Юри запнулось, нервы, о существовании которых он раньше и не подозревал, скрутились, словно живые провода. Все его тело дергалось, и он удивленно почувствовал, как Виктор взял в руки два черных щупальца, изучая их с нескрываемым желанием. Прикосновения обжигали яростным огнем, пробегающим по всей длине. Тентакли были чувствительны, и Юри стонал, нетерпеливо потираясь о мужчину. Чужеродное отчаяние наполнило его. Господи, он чувствовал себя таким пустым, таким холодным, ему срочно нужно было ощутить Виктора, прижимающегося к нему каждым дюймом восхитительной кожи. Юри жалостно всхлипнул. Все его тело пылало. — А-а-а-ах, Виктор, мне нужен ты. Вставь свой член в меня… а-а-ах, блять, — застонал он, когда пальцы возлюбленного скользнули вниз по гладкой длине щупалец. Ощущение сносили крышу: что-то среднее между лаской члена и быстрыми фрикциями Виктора, задевающими простату. Виктор потёрся о тентакли. Юри, дернувшись, пихнул его обратно на пол, задыхаясь. — Блять, смазка… где она? — бессвязно выплюнул он. — На прикроватной тумбочке, — выдохнул Виктор. Юри попытался встать и обнаружил, что его ноги трясутся, словно у новорожденного олененка. Виктор помог ему добраться до кровати, не забывая гладить рукой мускулистую спину — каждое прикосновение пальцев к основанию клубка щупалец заставляло Юри дергаться и стонать. Скинув штаны и оставшись полностью обнаженным, он рухнул на простыни. Он мог видеть себя в зеркале. Виктор повесил его неделю назад и трахал Юри напротив холодной поверхности, осыпая комплиментами. Юри заскулил. Ему нужно это. Виктор любил его — это правда, но достаточно ли только его тела для Виктора? Он удивленно уставился на свое отражение. Довольно неплохо. Возможно, немного бледный, кроме глаз — они стали полностью черными, цвет залили склеру, а извивающиеся тентакли опоясывали его торс. Сквозь тяжелое дыхание Юри рыкнул. Он убедится в этом. Он будет единственным мужчиной, способным удовлетворить Виктора. Сергей никогда не даст ему достаточно. Виктор выполз из штанов и упал рядом с Юри, сразу же склоняясь над ним. Юри чувствовал, как тентакли извиваются, приходя в неистовство от прикосновений возлюбленного. Виктор был настроен оптимистично (и это еще слабо сказано), и Юри чувствовал непреодолимое удовлетворение. Тяжелый взгляд Виктора был всем, чего он хотел. Томительные прикосновения — единственным, в чем он нуждался. Виктор поцеловал его, и Юри застонал в рот, отчаянно требуя большего. Он точно знал, что ему нужно прямо сейчас. Юри слепо нашарил ладонью лубрикант и сел, чтобы выдавить немного жидкости на руку, обильно смазывая ею пальцы и толкая указательный внутрь себя — он вошел достаточно легко. Они, словно кролики, занимались непотребствами целую неделю, подбитые на разгоряченные марафоны яростной ревностью Юри. Но сейчас наступил переломный момент. Тело Юри было достаточно растянуто, чтобы принять первый палец без каких-либо усилий, и он быстро задвигал им, хлюпая смазкой. Его голова откинулась, и губы Виктора прошлись вниз по шее, оставляя яркий засос у основания. Юри всхлипнул. Он чувствовал возбуждение странных конечностей, ощущал их так реально, словно у него выросли дополнительные руки. Тентакли. Сознание покинуло его разум, и все, что он знал: он должен принадлежать Виктору или сжечь весь мир дотла в попытке достичь этого. Каждое прикосновение было новым потрясением, открытием. Губы Виктора гладили его кожу, пальцы скользили по тентаклям… Юри попытался согнуть их, и с удивлением обнаружил, что они слушаются — такие извилистые и влажные, словно языки, ими было так легко дотронуться до тела Виктора. Юри позволил щупальцам вытянуться и обхватить мужчину, нежно скользя по рукам Виктора, по его торсу. Их движения заставляли самого Юри вздрагивать и хныкать от удовольствия. Он шатко выдохнул. — Юри, — всхлипнул Виктор. Его щеки налились кровью и раскраснелись. Юри двинул тентаклями, и Виктор позволил им сорвать его рубашку через голову, а затем сразу же увлек юношу в объятья. Юри не мог отвести взгляда. Виктор, обернутый его щупальцами, был такой красивый. Его светлая кожа чудесно контрастировала с черными блестящими тентаклями, связавшими его руки и обвившими пресс. Один сполз ниже, чтобы слегка обвить твердый сочившийся член мужчины. — Юри, Юри, пожалуйста, — простонал Виктор. Юри скользнул еще одним пальцем в себя. Он позволил щупальцу, обвившему член возлюбленного, начать медленно ласкать его, сжимая так же крепко, как это делала бы его ладонь. Две других тентакли скользнули вверх по торсу мужчины, находя соски и жестко потираясь о них. Юри мог чувствовать напряжение груди Виктора через скользкую поверхность чужеродных конечностей. Остальные тентакли притянули Виктора ближе, практически прижимая их друг к другу — Юри лишь слегка приподнял бедра, позволяя руке и нескольким щупальцам скользнуть между ними. Он толкнулся еще одним пальцем внутрь себя и оседлал Виктора, не прекращая с мрачной решительностью разрабатывать вход. — Хочу тебя, — простонал он. — Виктор… Он потянулся к члену Виктора, заменяя щупальце своими пальцами. Он хотел, чтобы Виктору было приятно, хотел знать, что только он, Юри, сможет удовлетворить мужчину так, как сейчас. Член приятно скользил от смазки. «Внутрь, внутрь, внутрь», — настоятельно убеждал голос в голове. Юри замер, изучая Виктора, его красивое разморённое лицо, сильное тело, обхваченное тентаклями, прижимающими его запястья к бедрам Юри. Виктор выглядел открытым и жаждущим, желающим все или ничего, и Юри никогда не любил его больше, чем сейчас. Он нуждался в Викторе так, как другие люди нуждаются в зрении и музыке. Нет, он не умрет без него, но весь его мир станет пустым, потому что Виктор дарил ему ощущение полноты, приносил в его будни краски, и Юри не знал, чего был лишен, пока не получил все себе. Он вскарабкался на колени мужчины и сел на его член, нежными прикосновениями тентакли направляя его внутрь. Ему нужно это ощущение, эта толстая выпуклость внутри, а следом влажное ощущение извергающегося напряжения. Юри откинул голову и тихо ахнул, принимая член целиком. Виктор гулко выдохнул, скользя пальцами по одной из его тентаклей, и Юри застонал. Щупальца скользили по телу Виктора, потирались о каждый чувствительный сантиметр его кожи, пока Юри привыкал к толщине члена. Один отросток скользнул по ягодицам юноши, уже занятым Виктором, а затем направился к мужчине, потираясь о его бедра. Виктор издал слабый, приглушенный звук, и Юри нравилось это. — В меня, — выдохнул Виктор, когда Юри качнулся на его члене. Щупальце направилось исследовать вход мужчины — горячий и пульсирующий, более чувствительный, чем даже когда Юри прижимался к нему головкой члена. Юри толкнулся внутрь, и Виктор застонал, прижимаясь к его груди. Но Юри хотел большего. Он поднял бедра, практически полностью соскальзывая с члена, а затем сел обратно, начиная сильно и быстро двигаться. В это же время одна из его тентаклей глубоко скользила в теле Виктора, ритмично трахая его. Сжатие мышц мужчины было восхитительно приятным, тело Виктора сладко и плотно обхватывало его, и Юри едва-едва мог мыслить, ошеломленный ощущениями. Виктор цеплялся за него, выдыхал его имя, мило краснел и стонал так, словно Юри — единственный, кто был у него в голове. Демон любил это. Ему нравилось подчиняться требованиям и требовать в ответ. Тихий голосок в голове Юри шептал прижать ко входу и вторую тентаклю, и Юри не смог воспротивиться. Он пристроил второе щупальце, готовясь вставить его так же глубоко, как и первое. Виктор издал громкий всхлип, впиваясь в бедра Юри и заставляя его замереть. — Да, да, Юри, да, вставь внутрь, — простонал Виктор. Юри заткнул его поцелуем, почти полностью соскальзывая с члена, прежде чем насадиться обратно, толкаясь внутрь второй тентаклей и сразу же находя ей простату. Как бы то ни было, он оторвался от губ жениха, чтобы глотнуть воздуха, и начал нежно продвигать второе щупальце к первому. Юри мог резко двигаться на Викторе, набивая его тентаклями и трахая, пока они оба не окажутся достаточно удовлетворены. Ему было мало одного лишь скольжения члена. Придерживаясь ровного ритма, поднимая бедра и с силой опуская их обратно — до звезд в глазах — он начал двигать тентаклями, толкая одну глубоко внутрь, а второй задевая простату. Положив ладони на пресс возлюбленного, он чувствовал, как его щупальца двигаются внутри — он мог почти видеть, как они прижимаются друг к другу, стремясь удовлетворить Виктора. Рука мужчины крепко обхватила член Юри. Виктор практически кричал. Это сносило крышу: решительные ласки, толстый член внутри, мышцы, крепко обхватывающие его… Все это. Юри, не сдержавшись, кончил. Он изливался сильно и глубоко, хрипло рыча, не способный сформулировать ни единой мысли в голове, кроме чистого удовольствия. Он запачкал Виктора белой жидкостью, но не спешил останавливать движения, все также качаясь на члене Виктора и толкаясь внутрь тентаклями. Он трахал Виктора с двух сторон, и мужчина не переставал стонать. Юри продолжал быстро двигаться, пока Виктор кончал. Юноша был поистине безрассудно доволен, чувствуя поток семени Виктора, разливающийся внутри него. Заполняющий его. Когда все кончилось, когда его нутро заполнилось спермой мужчины, а губы выдохнули смешок при мысли о беременности, Юри мягко прижался к груди Виктора. Больше. Он хотел больше. Этого недостаточно. Он принадлежал Виктору, но принадлежал ли Виктор ему? — Юри, Юри, я люблю тебя, — ворковал Виктор, прижимая порхающие поцелуи к щекам юноши и совершенно не замечая растущую жадность в карих глазах. Больше. Юри опять приставил тентакли к ягодицам Виктора, не входя внутрь, а лишь ласково потираясь о чувствительные местечки. Мужчина выдохнул мягкий сладкий всхлип. — Могу я? — спросил Юри. Он гладил обмякший член возлюбленного, закусывая губу от переполняющих ощущений. Слишком сильных. Но подрагивающее тело Виктора творило чудеса с его либидо. — Виктор, я хочу трахнуть тебя, — выдохнул он. — Ю-ю-юри, — простонал Виктор, разведя ноги немного шире. — Оставь одну. Юри недоумевал, пока не заметил неприличные движения тентаклей, жаждущих тело Виктора, перекрутившихся друг с другом и прижимающихся к ягодицам возлюбленного. Юри позволил одной легко толкнуться, и Виктор, вздрагивая, застонал. Его тело раскраснелось прямо до груди и мелко тряслось. Юри опять возбудился. Он резко вытащил щупальце, и дыхание Виктора оборвалось. Заменив конечность членом, он с силой толкнулся внутрь, и Виктор, откинув голову, ухватился за бедра Юри. Костяшки побелели. Юри трахал его членом, ласкал тентаклей ягодицы, неистово дрочил возлюбленному и скользил по каждой чувствительной части тела Виктора остальными щупальцами, сводя того с ума. Юри чувствовал вязкие капли предсемени мужчины, капающие на бедра. Когда Юри кончил внутрь, он продолжил толкаться тентаклей в простату Виктора, всхлипывая от обжигающих ощущений, когда та задевала его обмякший член. Виктор вскрикнул, кончая, и измученно упал на простынь. — Я люблю тебя, — пропыхтел Виктор. — Я люблю тебя, люблю тебя, Юри, любовь моя, вернись ко мне. Что-то щелкнуло. Юри вытащил член, наблюдая, как струйка белого семени медленно вытекает из тела Виктора. Он потерял контроль. Тентакли обернулись вокруг его тела, их чувствительность исчезла, фантомные конечности втягивались обратно в кожу, пока их кончики не испарились, словно темная дымка. Осознание накатило на него медленными волнами. — Виктор, — хрипло выдохнул он. Виктор моргнул. Его яркие красивые голубые глаза расширились в изумлении, и мужчина поспешил прижать Юри к себе. И затем Юри наконец в точности осознал, что натворил. — Блять, блять, блять, — затараторил он, хватаясь за голову. Виктор еще сильнее обхватил его за плечи. — Юри, все нормально, все хорошо, — успокаивал Виктор, тяжело выдыхая. Голубые глаза все еще были затянуты пеленой похоти, а на лице красовалось счастливое выражение хорошо оттраханного человека. Теплые руки пробежались по коже Юри, примирительно поглаживая. — Дыши глубоко, спокойно и медленно. Юри осознал, что близок к гипервентиляции. Он позволил голове упасть на плечо возлюбленного и заставил себя замедлить дыхание. Если нежные прикосновения Виктора что-то и предлагали, то тентакли, казалось, ушли очень надолго. Уже не было ощущений едва контролируемых фантомных щупальцев, чувствительных отростков, которым свободно позволялось целовать и касаться кожи Виктора, так же, как Юри бы делал это пальцами и губами. Ладони Виктора гладили его по мускулистой спине. Узел щупалец исчез. Юри наклонил голову. — Это опять случилось? — пробормотал он, хватаясь за виски. Произошедшее вспоминалось, словно в расплывчатой дымке. Виктор издал тихий удовлетворенный рык. — А-а-а-ах-х-х, Юри, думаю, случилось. — Ты должен быть зол, — плоско сказал Юри с пустым выражением лица. — Почему? Почему ты не злишься на меня? — Почему я должен быть зол, любовь моя? — промурлыкал Виктор. Его руки сползли по позвоночнику и мягко обхватили упругие ягодицы юноши. — Я… я опять заревновал! — выплюнул Юри. — Я. О, господи, я делал ужасные вещи тентаклями и я… — Юри пискнул в ужасе. — Прости, прости, я делал эти сумасшедшие вещи с Виктором, я не могу поверить, что я… Ах, хорошо, я… Ох, черт, как я смог позволить себе опять стать одержимым? — Они были такими приятными, — уверил его Виктор. Легкая мечтательность скользнула по его лицу. — Ох, Юри, я почти не думал, что они когда-нибудь вернуться. Если это будет случаться каждый раз, когда ты ревнуешь, ты просто соблазняешь меня заставлять тебя ревновать почаще. Юри несколько раз моргнул. — Что? — Виктор выглядел измученным, но довольным. Он медленно улыбнулся. — Ты не думаешь, что это… странно? — нерешительно спросил Юри. — Ладно, — задумчиво выдохнул Виктор, стуча пальцем по подбородку. — Признаю, после фестиваля меня одолевали странные мысли. Подталкиваемый любопытством, я заглянул в некие… аах… интересные порнографические материалы, и понял, что это заводит. Не потому что я хотел заниматься сексом с щупальцами, я хотел заниматься любовью с твоими щупальцами, Юри. — Что? — прошептал Юри. — Ты имеешь в виду…? — Юри, мой любимый, мой дорогой, мое золотце, позволь выразиться яснее: я люблю тебя. И я люблю твои тентакли. И если бы они были постоянно, ладно… я люблю каждую часть тебя, Юри, — с хитрым прищуром ответил Виктор. — Поэтому ты отвлекался на ужине, — понял Юри. Виктор мило покраснел. — Я. я не знаю, о чем ты говоришь, — защищаясь, сказал он. — Все было нормально. Юри прищурился, а затем начал смеяться. — Виктор, так все это время ты пытался заставить меня ревновать? — Конечно, нет! — сказал Виктор. — Это… это нелепо. Я бы никогда не предал твое доверие или попытался манипулировать тобой, или… — Виктор, — сказал Юри, хватая его за лицо и целуя в губы. — Заткнись. — Но на самом деле мне не нравилось говорить с Сергеем все время, — признался Виктор. — Он слишком много болтал о балете и слишком мало — о своей собаке. И ты единственный для меня, Юри. Ты единственный, кого я хочу, в ком нуждаюсь, моя любовь и моя жизнь. Никто не сравнится с тобой. — Знаю, — сказал Юри. — Я знаю. А ты единственный для меня. Они оба были дураками, но дураками, принадлежащими друг другу.

***

На следующий день им пришлось взять выходной, чтобы восстановить силы. А после Юри не особо расстроился, увидев, как Сергей направляется к Виктору. В конце концов, Юри и Сергей обнаружили, что у них удивительно много общих интересов… А Виктор… Виктор был ревнивцем не меньше Юри.