В ресторане

      И нет ничего, что было бы сильнее её любви к нему.       Вик ест салат — свежайший, посыпанный солью, до хруста — кукуруза, и Кира улыбается, забывая о своей порции точно такого же блюда.        — Кира, тебе не нравится?       Её из мягкого блаженства выводит его теплый голос. Она чувствует себя виноватой — из-за неё брату пришлось оторваться от еды.        — Нет, все очень вкусно. А тебе нравится?       Ножом разрезает говядину, обнажает красноватую внутренность мяса, прожаренного на пароварке. Кира совершенно не знала, какие здесь блюда на вкус, но выбрала тот, на который, как показалось ей, смотрел Вик.        — Да, милая. Хочешь добавки?       Сменкин спрашивает это, хотя порция сестры едва ли успела уменьшиться наполовину: здесь подавали очень большие порции даже по меркам едоков, не то, что по мерке Киры.        — Нет, спасибо. Спасибо, братик.       Девушка не прекратила его так называть даже после того, как он внёс её на руках через порог их новой съемной квартиры, в которой никогда не остывают батареи.       Когда они придут домой, придётся снова открывать окна, чтобы проветривать помещение.       С зеленой скатертью контрастирует хрустальная ваза с белой розой, которую поставили здесь специально для неё.       Виктор старается есть медленно, чтобы сестре не пришлось торопиться, но всё равно не удерживается, съедает содержимое своей тарелки быстрее неё. Когда он прикладывает к уголку губ салфетку, в памяти девушки мелькает окно, рвота, идеально вычищенные до этого ботинки, яичница и бекон.       Он касается ее руки и видение исчезает.        — Закажешь десерт вперёд, милый? Прости, я совсем медлю.       Он не убирает свою руку, и Кира кладёт свободную до этого ладонь поверх его. Вилка стучит о край тарелки, а после съезжает на скатерть. Сестра улыбается ему.        — Не стоит. Или ты хочешь, чтобы нам его принесли побыстрее?       Девушка качает головой и улыбается ещё шире. Её пальцы гладят пальцы Вика.        — Может, хочешь попробовать доесть мою порцию? Или ещё добавки?       Виктор опускает ладонь поверх их ладоней и смотрит в глаза сестры, видя в них своё отражение. Ноги девушки под скатертью уютно уложены на его коленях. Туфли с острым носом сиротливо скрываются под столом.       Когда он начинает что-нибудь говорить, речь идёт вовсе не о добавке к ужину.        — Можно?       Кира быстро кивает. Он перегибается через стол и одаряет ее легким поцелуем.       И нет ничего, что было бы сильнее его любви к ней.