Любовь чешуйчастого

— Нет, кое-что из органов меня, конечно, интересует… только ты вряд ли захочешь показать, а я посмотреть… Приступ безудержного кашля опять скрутил декана. А я поняла, что очень сильно хочу посмотреть, но боюсь. И стала рассуждать вслух, пытаясь найти решение проблемы: — Выход, конечно, всегда есть, и любопытством я не обделена… только ты-то вряд ли станешь честно описывать, да я бы и сама приукрасила, если бы кто спросил… а может, мне кто-нибудь другой расскажет? Ну, из тех, кто уже видел? Кашель резко усилился, василиску пришлось одной рукой о колонну опереться, чтоб равновесие сохранить. А я задумчиво продолжала рассуждать, ведь если я о чём-то думаю, меня, уже не остановить. — Мне интересно, хоть кто-то из коллег видел… как думаешь, хоть кто-то успел рассмотреть цвет твоих глаз? Или ты их раньше обездвиживал? На декана жалко было смотреть. Он захлебывался. Сначала кашлем, а потом нервным истерическим смехом. Он даже руку мою отпустил. Точно простудился, причём сильно! Уже и горячка начинается. И бред. Потому что он обнимал колонну, ржал и говорил себе под нос, что точно кого-то там убьет. Ну не меня же! Я тут же вспомнила про настойку и полезла в карман, даже странно, что она сохранилась при переходе в другой мир. А то ведь останется так мой вопрос без ответа. Ни «да», ни «нет» мне сказать не может. А я гадай, какие у него глаза под очками, нет уж, пусть лечится и отвечает. — Вот, — вложила я в его руки пузырёк и рукой своей накрыла, потому что он пальцы сжимать отказывался, даже смеяться перестал и отпрянул от меня. — Я никакую твою гадость пить не буду! — Как это гадость?! — возмутилась я и настойчиво поймала руку, которую он уже сжал в кулак и пытался спрятать за спину. — Я цветы первоцвета по весне собирала, корни девясила выкапывала, сушила, настаивала… да там вообще, если хотите знать, пятнадцать видов трав и мед от моей бабушки! Про несколько паучьих лапок и выжимку из лягушачьей кожи я тактично умолчала, решив, что это ему знать не обязательно. Я их добавила когда вычитала у бабушкиной книге, что они полезны. Тогда я ещё не знала, что моя бабушка была ведьмой. — Убери! — пятился от меня декан, а я двумя руками в него вцепилась и пыталась вложить несчастный пузырек в его сжатую в кулак ладонь. — Пей, говорю! — крикнула я в итоге, откидывая со лба взмокшие от пота пряди волос. Бесполезная борьба надоела, я отпустила его и отошла чуть назад. — Да отстань ты от меня! — пытаясь сохранить достоинство, ответил василиск, поправляя воротник, но нервозные нотки в голосе присутствовали. — Что? Боишься, что приворожу? — прищурилась я, хотя от злости трясло почти и голос на крик срываться стал. — Да нафиг ты мне сдался-то? Тем более болезненный такой! Это от кашля средство! От кашля! — Я здоров! — он тоже на крик перешёл, после того, как зубами скрипеть перестал. — Врёшь! Прозвенел звонок, и вокруг с гамом и гулом стали сновать адепты. Я воспользовалась суматохой, приблизилась и положила пузырек с зельем в его карман. Он тоже воспользовался моей близостью и за руку поймал. Как раз в тот момент, когда я планировала в толпе раствориться. — Отдайте руку! — со злости перейдя на вы, прошипела я, чтобы декан услышал, а ученики нет. — И вообще, — мне нужно найти расписание и начать учиться. Ну, так я пошла? — в который уже раз попробовала выдернуть свою руку из его ладони, оказавшейся не только теплой, но и слегка жесткой на ощупь. — Позволь, я тебя провожу, — он переместил свою руку с запястья на мою ладонь и потянул за собой. Пришлось идти, почти бежать. — А если не позволю? — упрямо спросила я, торопливо перебирая ногами, чтобы не заскользить по гладкому каменному полу. — Я просто из вежливости спросил, — кинул он мне через плечо. — Твой ответ мне не очень интересен. — А зачем вы меня провожаете? Вы всех своих адепток провожаете? — не успокаивалась я. А сама, хоть всё еще злилась из-за того, что он подумал, что я его привораживать собиралась, но размышляла, как его от простуды вылечить и заставить выпить настойку. — Нет, не всех, только самых глупых и начисто лишенных чувства самосохранения. Кстати, на своем потоке ты единственная девушка. На «глупую» я обиделась. А услышав про «единственную», заинтересовалась. — А может, мне как единственной девушке придумаем какие-нибудь поблажки? Например, освободим от практики? — тут же вынесла я встречное предложение. Он резко остановился и развернулся, а я по инерции врезалась в его грудь. — А может, тебе как единственной адептке вместо поблажек дополнительные часы занятий организуем? — наклонив голову набок, задумчиво предложил он. Это в мои планы не входило! О чём я тут же не забыла сообщить василиску. — Не надо никаких дополнительных часов! Я же только попала в этот мир. И вообще почему вы так злитесь на меня? Он как-то странно промолчал. Наверное, уже прикидывал, в какое время мне лишние занятия назначить. — Может, я сама пойду, вдруг нас неправильно поймут? — косясь по сторонам, предложила я. Ох, а это ещё никто не знает, о том что я прихожусь внучкой ректору академии. Только подумав об этом мне стало плохо. — Более неправильно, чем то что ты устроила в деканате, уже невозможно, — отрезал он, спускаясь по лестнице. Так, и это он выяснил. Я, вспомнив, снова покраснела. Но, несмотря на его уверенный тон, заметила несколько заинтересованных взглядов мимо проходящих адептов. Пока я краснела и молчала, мы спустились на первый этаж, вышли на крыльцо Западного крыла и почти у самой двери столкнулись с незнакомым мне магистром, который почему-то тут же протянул ко мне руку. Я отпрянула и прижалась к плечу василиска, дернув его за край пиджака. Увидев, что я не одна, резко руку отдернул и сделал вид, что вовсе не собирался меня хватать, а шел мимо, но сжатые губы и красноречивый взгляд, который он бросил на магистра Гадтера, не мог никого обмануть. — Кто это такой? И почему он ко мне полез? Вы поэтому решили меня проводить? — изумленно и почему-то шепотом спросила я, когда мы отошли достаточно от главного корпуса. — Нужно быть совсем идиотом, чтобы не догадаться, — усмехнулся декан. — А если дальше одна пойдёшь, то уверен, он тебя ещё и догнать попытается. — Тогда ладно, провожайте, — согласилась я. — Не буду от вас убегать. Он сразу меня отпустил, и мы пошли рядом. — Вы настойку все же выпейте, она хорошая, — смягчилась я. — Как только заболею — обязательно, — кивнул он. Вот упрям. — И запомни, ты должна учиться. И только. Не смей никого любить! — схватив за плечи требовательно произнёс смотря при этом мне в глаза. — Почему? — обиделась не лишенная привлекательности я и требовательно посмотрела на василиска. — Разве в меня нельзя влюбиться? — Я вообще не про это, — в его голосе проскользнуло раздражение. — Я про то, что любовь очень сильно переоценивают, и ни один нормальный мужчина в здравом уме не будет вести себя подобным образом. — Да-а? — заинтересовалась я. — А как будет? — Не знаю. Не так. И, уж прости, не влюбится за пару минут знакомства. И не будет хватать за руки незнакомых ему девушек. — А я смотрю, вы в любовных делах специалист, — ехидно усмехнулась я, глядя на него снизу вверх. — Не просветите глупую девчонку, сколько времени требуется, чтобы влюбить в себя, например, вас? — Это глупый разговор, я ни в кого влюбляться не собираюсь и вам до окончания обучения не советую, — неожиданно тоже перейдя на вы, достаточно строго ответил он, продолжая идти не сбавляя шага и не смотря в мою сторону. — Не потянете вы программу и любовные интрижки одновременно. — А вы знаете, это звучит как вызов… — задумчиво разглядывая декана, протянула я. Он всё-таки споткнулся. — Саманта, вы забываетесь! — грозно выкрикнул мужчина. — Да ладно, не бойтесь, — отмахнулась я. И правда, зачем мне это чешуйчатое чудо? — Пожалею я вас, так и быть, а то влюбитесь, страдать будете…, а у вас и так со здоровьем не очень… ой, а у вас пятна зелёные на лице… так и должно быть? Я что-то раньше не замечала… — Саманта, — чуть ли не по слогам и сквозь зубы произнес он, — Вы видите полигон? Я посмотрела туда, куда он указал. Черное выжженное пятно земли огромных размеров, огороженное мерцающим красным контуром, было сложно не заметить, а потому я кивнула и вопросительно посмотрела на василиска. Неужто он думает, что у меня проблемы со зрением? — Помолчите, пока мы до него не дойдём, хорошо? — почти ласково сказал декан, но я заметила, что тон такой ему дался с трудом. Посмотрела на проступившие на скулах золотисто-зелёные чешуйки, которые я сначала приняла за нездоровые пятна, на сжатые кулаки, на напряжённое лицо и решила, что помолчать мне сейчас в самый раз. Внезапно послушался громкий хохот. С удивлением понимаю, что это смеётся дедушка. Что же его развесилило?..