Idiot

Тэхёни дуется. Нет, серьёзно, весь день это вечно довольное создание с очаровательной, чудаковатой улыбкой воротит от всех нос. Сидит такой весь забитый и надутый в своей комнате. Младшему кажется, что его сладкому маленькому хёну не хватает только острых коготочков, тогда из него получится отличный котёнок. Сидит, бурчит что-то себе под нос, если кто подходит — сразу ощетинивается и отводит свои карамельные глазки, ни с кем не разговаривает. То ли обиделся, то ли злится на кого, Чонгук особо не разбирается, если честно. Не то чтобы ему всё равно, вовсе нет, но попытка подойти к нему с утра и поговорить закончилась тем, что Тэхён засунулся под ворох мягких одеял так, что только маленький аккуратный носик с крохотной родинкой на нём был предоставлен взору младшего. Чон отлично знал, что его хён перебесится и сам придёт, затолкается к нему под бок, чтобы пригрели его, такого хорошего, такого маленького, чтобы по головке погладили и спросили, что же стряслось у малыша. Поэтому сейчас Чонгук выбрал выжидательную позицию, списав такое настроение Тэхёна на его усталость или, может, на чудной характер, и не стал приставать с расспросами. Намджун зовёт всех обедать, расталкивает дремлющего на диване в гостиной Юнги, который, как и всегда, бурчит что-то недовольно, но плетётся на кухню, оттягивая уютную мягкую толстовку. Джун откапывает в импровизированном коконе из одеял Тэхёна, а тот, кажется, ни слова произносить сегодня не намерен, на настойчивое приглашение пойти покушать только кивает и лениво сползает с кровати, весь взъерошенный, как воробушек, мягкий и до скрежета зубов уютный. Лишь место рядом с Чонгуком, как и всегда, остаётся свободным, когда Тэхён, расчёсывая медовую кожу на шее до красноты, пришаркивает наконец на кухню. Пришибленный такой, тихий, как никогда. Чон только сейчас замечает, что на любимом личике ни капли раздражения или злости, как он думал изначально. Его хрупкий хён расстроен. Юнги сидит, уперевшись острыми локтями в столешницу, пальцы свои длиннющие замочком сложил и голову им подпирает. Вроде он сонный такой, неприметный, мыслями далеко отсюда, никто на него внимания особого не обращает, только Хосок что-то вещает ему прямо на ухо, а внутри у Юнги прямо-таки рентген. Сидит, тихонько всех сканирует своими лисьими глазами. Вот Тэхён заходит на кухню. «Мелкий тише воды, ниже травы сегодня,» — делает в голове пометочку Мин. Вот он плюхается на своё место, принимает ласку от самого младшего из них, который не может удержаться и приглаживает тот кавардак, что сейчас происходит на голове у Тэхёна. А вот Чимин. Ну что Чимин? Казалось бы ничего особенного. Как и всегда нежный пирожочек, сидит, улыбается чему-то, лапки свои к соку любимому тянет. Но вот он встречается глазами с Тэхёном и тушуется. Они сидят аккурат напротив друг друга, и, будто отзеркаливая движения, начинают заинтересованно разглядывать стол. Пак больше не улыбается так беззаботно, Тэхён жмётся ближе к Чонгуку, который поглаживает его острое плечико, наслаждаясь немного оттаявшим, хотя бы по отношению к нему самому, старшим. А Мин у себя в голове всё галочки ставит, да отметочки оставляет. «Поговорить с Чимином» первая из них. За обедом атмосфера непринуждённая и абсолютно домашняя. Намджун чуть не опрокидывает тарелку Хосока, накладывая ему еду, и дальше обслуживанием парней на кухне занимается Джин, который улыбается и награждает Джуна беззлобным «криворукий». Остальное время трапезы проходит без происшествий под тихий, мягкий голос Намджуна и восторженные хихиканья вечно активного Хосока. — Чимин, пойдём со мной, — шипит на ухо донсэна Юнги, когда все начинают разбредаться с кухни. Тот награждает его взволнованным взглядом — знает уже, что от старшего ничего не утаишь. Но Юнги сегодня не кажется пугающим. Он какой-то особенно мягкий, добродушный почти. Обнимает его за плечи и ведёт в гостиную. — Ты прекрасно знаешь, что юлить бесполезно, — констатирует всем известный факт Мин, — так что давай начистоту, чтобы мы тут время не тратили. Что у тебя там с Тэхёном произошло? Чимин сидит на диване, подогнув под себя ноги, почти что вплотную к Мину, поэтому старший отчётливо видит, как мальчик строит расстроенную моську. — Хён, я идиот, — недовольно и раздосадованно бурчит он, тыкаясь своим невозможно милым носиком в плечо старшего. Льнёт к нему, крохотный такой. Мол, хён, пожалей меня. — Я злился и сказал ему, что он раздражающий. Вечно болтает без умолку и лыбится глупо. И вообще столько ему наговорил, хён. Мин на это лишь шипит и отвешивает младшему подзатыльник. Чимин явно хотел немного другой реакции. Но это же его вечно хмурый хён, который всегда даст отрезвляющую затрещину и будет прав. — Что, прости, ты ему сказал? — повышает он голос, с недоверием смотря на Чимина. — Идиот, — только и выдаёт он, усмехаясь. — Чимин, ну чем думать то нужно, чтобы такое говорить? В подробности вдаваться он не собирается, лекции читать тоже. Не маленькие — сами разберутся. К огромному разочарованию Чимина, который хотел бы, пусть и за не очень приятным разговором, но провести время наедине с Юнги-хёном, он соскальзывает с дивана, запихивая замёрзшие руки в карманы домашних штанов. — Извинишься сегодня перед ним. Ты меня понял, — тоном, не терпящим пререканий, говорит Юнги и направляется обратно на кухню, откуда ещё слышен щебет Хосока. — Развели тут детский сад, — ворчит он себе под нос. Ситуацию Мин разведал, наставление дал — можно жить дальше с чистой совестью. После обеда все расползаются кто куда, планируя провести остаток дня в состоянии какой-то ленивой дремоты, практически наполняющей воздух. Чонгук хотел поговорить со своим расстроенным маленьким хёном, но тот снова надулся, почти готовый скользнуть к себе в тёплую и уютную кроватку и просидеть в кулёчке из одеял весь день. Но Чон обнял своего мальчика за талию как раз в тот момент, когда старший почти что принял горизонтальное положение, и притянул к себе. — Ну что случилось, маленький? — урчит он ему в шею, прижимаясь крепкой грудью к его спине. Он сам усаживается на кровать, широко расставляя ноги, так, чтобы мальчик присел между ними и был способен откинуться на его широкую грудь. — Я за весь день от тебя ещё ни слова не услышал. Ты решил перестать разговаривать с нами? Неужели мы тебе так надоели, малыш? Чонгук гладит его плоский животик через серую, собственную, между прочим, футболку. А хён в его руках такой крошечный, до безумия драгоценный. Кажется, мальчик немного подрагивает, поэтому Чон жмёт его ближе к себе и укутывает в тёплое одеяло, как маленького ребёночка. — Эй, — Чонгук говорит ему прямо в аккуратное ушко. — Детка, ты слышишь меня? Тэтэ хлюпает своим носиком, и Чонгук хмурится, тёплыми, сухими губами припадая к его виску. — Малыш, — его голос глубокий, убаюкивающий. Чон оставляет маленькие поцелуи на его горячей, сладкой коже и шелковистых волосах. Тэхён вошкается в его руках, выглядя, как очаровательная куколка, усаживается на чонгуковых коленях к нему лицом и тыкается лбом ему в плечо. Младший гладит его по голове, перебирая пальцами пушистые волосы и аккуратно массируя кожу — хочет расслабить своего мальчика. — Гуки? Чонгук так чертовски рад услышать родной голос, сладкий и тягучий, как патока. Он не торопит мальчика, только мычит в знак того, что услышал Тэ. — Я правда такой болтливый и надоедливый? — почти хнычет он. Голосок плаксивый, а сам Тэхён будто хочет стать одним целым с младшим, вжимается в него так сильно, как только может. Длинными, тонкими пальцами шкрябает по рёбрам Чона. Ёрзает, вошкается, никак не может успокоиться. Чонгук удивлённо вскидывает брови. Он уже привык, что в голове его маленького хёна могут возникнуть абсолютно нелогичные, нелепые идеи, но такое от него он слышит впервые. — Что за глупости, детка? Откуда такие мысли? Голос Чонгука тихий и ласковый, но такой уверенный, наполненный силой, что Тэхён невольно жмётся ещё ближе к младшему, будто бы тело не зависимо от его желания ищет защиты и тянется к Чону. Большие, горячие губы прижимаются к чонгукову плечу. Чонгук слышит мягкий скулёж. — Малыш, используй свои слова, хорошо? Расскажешь мне, что за странные мысли у тебя возникли? Тэхён снова издаёт какой-то непонятный скулящий звук. — Чимин сказал, что я глупый и болтливый. Что я постоянно несу всякую чушь и улыбаюсь странно, и мешаю всем вечно, и… — поток его сбивчивых бормотаний прерывает шмыгающий звук. Он хлопает большими, уже ставшими мокрыми глазами, наконец поднимая взгляд на Чона, который только и делает, что хмурится. Его волосы разделены пробором, а лоб открыт, поэтому сейчас он выглядит гораздо более устрашающим. Большими ладонями младший обхватывает красивое, абсолютно точно самое привлекательное личико Тэ, смотря в его влажные, блестящие глаза. — Твой Чимин идиот, — выносит вердикт Чон. Он целует лобик мальчика, на который спадают его густые, пушистые волосы. — Ты же знаешь, что он вечно несёт всякую чушь и вообще не думает, что говорит, малыш. Почему он так сказал? Щечки Тэ мокнут. Он правда пытается не плакать, быть взрослым и сильным мальчиком, каким, как он сам думает, его хочет видеть Чонгук. Но он проваливается в этом, потому что слишком ранимый, дико чувствительный и вообще всё принимает так близко к сердцу. А сказанные сгоряча слова лучшего друга ранят сильнее всего. Чон целует его нежные щёчки, сцеловывая слезинки, которые друг за другом скатились из красивых ореховых глаз. И Тэхён наконец рассказывает, почему вдруг лучший друг повышает на него голос и говорит такие гадкие вещи. О том, как уставший вчера Чимин мечтал, как оказалось, остаться вместе с Мином, которого еле как уговорил посмотреть вместе какой-то фильм, а в итоге в комнату к Чимину прибежал довольный Тэ, желая провести вечер в компании лучшего друга, и Юнги, будучи не заинтересованным в том, чтобы слушать трескотню младшеньких, решил ретироваться в комнату Намджуна. В итоге мальчик услышал в свой адрес массу обвинений, в число которых входили такие слова, как «приставучий», «глупый» и «болтливый». Тэхён тогда молча выслушал гневную тираду, после этого также тихо уходя в свою комнату, предпочитая провести вечер в своей комнате вместе с Джином, который с удовольствием дарил мальчику приятные объятия и не менее приятные рассказы. На утро же Тэхён проснулся с мыслью о том, что если уж Чимин, самый близкий его друг, считает его надоедливым и глупым, то что же можно говорить об остальных. Сейчас он поджимает свои красивые губы и с вопросом в глазах смотрит на Гука, что так трепетно обводит своими пальцами овал его лица. — Я думаю, он сожалеет о том, что сказал тебе, маленький. Чимин, он… — Чон медлит, на самом деле не уверенный в том, стоит ли это говорить, но сейчас своего малыша ему хочется успокоить больше всего на свете, поэтому он продолжает, — ему интересен Юнги-хён. Я думаю, это может быть что-то большее, чем уважение к нему, как к хёну или же хорошему музыканту, понимаешь? А ты знаешь хёна, его редко можно заставить отлипнуть от Хосок-хёна, — Чонгук рассматривает широко раскрытые глаза мальчика перед ним, что с готовностью впитывает информацию. Они блестят, но уже не от слёз, скорее от интереса. — Я слышал, что он давно хотел провести тот вечер только с Юнги. А ты, детка, кажется, чуть изменил его планы, — Чон старается выбрать такие слова, чтобы показать, что мальчик совсем не виноват в том, что произошло. Младший прекрасно видит, как на лице Тэ вырисовывается понимание. И тот даже почти улыбается, тыкаясь моськой куда-то в чонгукову шею. — Тебе нужно было сразу всё рассказать мне, детка. Что я говорил тебе по этому поводу? Тэхён молчит, видимо, ожидая продолжения от младшего, но его не следует. Чон хочет понять, действительно ли мальчик помнит то, о чём они договорились. — Тэхён, — услышав своё имя, старший как-то вздрагивает, будто только сейчас до него доходит, что обратились то к нему. — О чём мы договаривались? Я хочу услышать. — Я могу подойти к тебе с любой проблемой и попросить помощи, и ты всегда со всем разберёшься, — бурчит Тэхён, отчего-то немного смущённый. Но Гук просит не мычать ему в шею, а повторить сказанное, смотря ему в глаза. Поэтому Тэ повторяет всё ещё раз, пока не получает удовлетворённое «умница» от младшего. — Тогда почему ты не подошёл ко мне, детка? Испугался? Тэ неопределённо мотает головой. — Я боялся, что ты посчитаешь меня ребёнком, не способным справиться даже с такой проблемой. Гук только целует его во всё ещё шмыгающий нос и думает, что, на самом деле, моменты, когда Тэхён ведёт себя, как ребёнок, когда забирается, весь такой крошечный и беззащитный, к нему на колени или просит посидеть с ним ночью, если ему вдруг снится отвратительный сон, чуть ли не одни из самых любимых для Чона. — Детка, тебе никогда не стоит так думать, хорошо? — Чонгук дожидается слабого кивка от мальчика. — Ты знаешь, что я всегда буду заботиться о тебе, это всегда радость для меня. И также я всегда буду любить тебя. Ты для меня самый взрослый и самостоятельный мальчик. Тэхён так очаровательно хихикает, цепляясь тонкими пальцами за ворот чонгуковой кофты, пока слушает его. Целует его красивую, сильную шею, вдыхая приятный естественный аромат. Кожа у Чонгука всегда такая невероятно вкусная, что Тэхён не может бороться с собой. Он правда так сильно любит вылизывать её, что и сейчас высовывает юркий язычок, припадая к шее. Сейчас в Тэхёне включился режим маленького и беззащитного ребёнка, и для него такие действия не несут в себе сексуального подтекста, это скорее выражение благодарности Чону. Младший смеётся мягко и красиво, от чего кадык дёргается, и Тэхён с ещё большим усердием начинает вылизывать нежную кожу, уделяя особое внимание адамову яблоку. Мальчик успокаивается, ведь важное занятие заставляет его сосредоточиться и откинуть глупые мысли прочь. В то время, как он упивается пряным вкусом кожи Чонгука, сам младший путает пальцы одной руки в его волосах, легко оттягивая прядки, таким образом делая некий массаж. Второй же рукой он удерживает огромный кокон из Тэхёна и одеяла, укутывающего его, и прижимает весь этот большущий и невероятно драгоценный кулёчек к себе. — Мы могли бы посмотреть что-нибудь. Что скажешь, маленький? — неожиданно предлагает Чон, когда видит, что неприятные мысли больше не тревожат голову его мальчика. — Аниме на твой выбор, — другого ответа Чонгук и не ожидал, поэтому тихо смеётся, даря мальчику поцелуй в висок. — Ты мог бы принести мне молока и немного печенья? Джин обещал, что прибережёт немного для меня, — шепчет Тэхён, внезапно ощутивший себя слишком уставшим для того, чтобы самому подниматься с тёплой кроватки и идти на кухню. Вот такие неожиданные потоки слёз всегда так сильно изматывали его, делая таким вялым, о чём Чону, конечно же было известно. Поэтому он только кивает, соскакивая с насиженного места, а свою драгоценную ношу аккуратно укладывает на мягкий матрас. На кухне Юнги указывает ему на пачку печенья, которую Джин не понятно от кого припрятал, если о её местонахождении знали практически все, кроме самого Тэхёна. — Как там Тэ? — интересуется обеспокоенный поведением младшего Намджун. — Меня ваши выяснения отношений с ума сведут, — ворчит он, буравя взглядом Юнги. — Всё в порядке, Намджун-хён, не волнуйся, — сообщает Чон, наливая молоко в большой белый стакан и разогревая его. — А тебе, хён, — обращается он уже к Юнги, — лучше поговорить с Чимином. Не думаю, что впутывать Тэхёна в ваши взаимоотношения будет правильным. Из-за того, что вы не можете поговорить, достаётся ему, — будто бы он тут самый старший, раздаёт советы Чон и удаляется из кухни. Когда он возвращается в комнату, Тэхён сонно моргает и смотрит на него каким-то уставшим, но влюблённым взглядом. Он перенимает кружку из рук Чонгука, довольно поглощая содержимое, пока младший устраивается рядом с ним на кровати, включая ноутбук Тэхёна. — Гуки, я хотел бы поспать, — сообщает мальчик. — Ты мог бы остаться со мной? Я буду не против, если ты будешь смотреть что-то, а я смогу просто отдохнуть рядом с тобой. Я могу? Чонгук только кивает, расправляя одеяло и взбивая подушку, убеждаясь, что Тэхёну хватает места для того, чтобы удобно устроиться и избежать при пробуждении боли в конечностях от неудобного положения во время сна. Чон, конечно же, не включает звук на ноутбуке, выбирая одно из любимых аниме старшего, что они уже смотрели достаточное количество раз для того, чтобы Чонгук помнил все реплики почти дословно. Он усаживается на кровати, упираясь спиной в изголовье, а ноутбук держа на коленях. Тэхён же льнёт к нему, переплетая их ноги и довольно улыбаясь. — Когда ты проснёшься, я всё ещё буду тут вместе с твоими печеньками, хорошо? — воркует Чон, заправляя прядку волос Тэхёну за ухо. Старший утыкается носом куда-то в бедро Чона, уже готовясь засыпать, как его телефон вибрирует на прикроватной тумбочке, и Чонгук со словами «Лежи, я сам» тянется к нему. Сообщения из KakaoTalk от Чимина. Чон открывает его. «Тэхён~а, мы с Юнги-хёном поцеловались, представляешь?» Чонгук уже может представить, как Чимин верещит это своим тонким голоском. Вот уж кто точно в группе главная болтушка. Чонгук строчит два сообщения, после отправки удаляя — этого Тэхёну читать не нужно. «Не думай, что ты сможешь сделать вид, что ничего не было и не извиниться перед Тэхёном, Пак Чимин» «Рад, что Юнги-хён воспользовался моим советом и решил выяснить ваши отношения» — Что за сообщение, Чонгук? — лениво интересуется у младшего Тэхён, тыкая его тонким пальчиком в крепкое бедро. Чон демонстрирует мальчику сообщение, на что Тэхён только довольно улыбается, искренне радуясь за друга. Чонгук блокирует телефон, откидывая его обратно на тумбочку. — А теперь отдыхай, — мурлычет младший, укладывая руку на тонкое мальчишеское плечо. — Я люблю тебя, детка. Больше не думай бояться рассказывать мне о своих проблемах, хорошо? Тэхён кивает. — Я люблю тебя, — последнее, что слышит Чонгук, прежде чем мальчик обхватывает его бедро своей аккуратной рукой и расслабляется, постепенно засыпая.