Of Wizards and Heroes

То, что Ваш оппонент неправ, не делает Вас автоматически правым. Большинство боев ведутся не за то, кто прав; конфликт возникает из-за определения степени этой неправильности. Райчел Гудрич

С того момента, как Тора выдернули с Мидгарда и посадили под стражу во дворце, Хеймдалль не часто покидал свой пост. Еще реже он это делал, чтобы требовать аудиенции у царя. Когда он наблюдал за этим «Щ.И.Т.ом», то задавался вопросом, а должен ли он вообще что-либо сообщать своему господину, или стоило позволить молодому богу грома безнаказанно отомстить. Тем не менее, знаки не могли ошибиться. — Мой царь, — Хеймдалль преклонил колено. — Спокойно, мой друг, — Один кивнул асу. — Какая причина привела тебя ко мне в такой спешке? — Камни Бесконечности, сир. Я уверен, что они пробудились. — Это невозможно, — сказал Один с упреком. — Камни были разделены много веков назад. — Кто-то снова собрал их вместе и хочет объединить в перчатке. На мгновение по лицу царя пробежала волна потрясения. — Никто не обладает достаточной мощью для этого. — Даже Танос? — Я запретил произносить это имя! — яростно прогрохотал Один. — Но, сир… — Довольно, — царь Асгарда давил своей мощью. — Ты ошибся. Ни сумасшедший Танос, ни кто-либо еще никогда не завладеют перчаткой. Это полнейшая чушь. Хеймдалль поднялся, когда Один собрался уходить. — Мой взор чист, Всеотец. Тебе стоит прислушаться ко мне. — А тебе стоит послушаться своего царя, — решительно сказал Один. Стены слабо затряслись от его голоса. Хеймдалль дернулся, но все-таки кивнул. — Разумеется, сир. — Хорошо. А теперь оставь меня. Златорогий повернулся к выходу. Он уже почти дошел до двери, когда голос Одина заставил его остановиться. — Очень надеюсь, что ты не собираешься поделиться своими мыслями с кем-либо из наших горожан. Не стоит поднимать шум на пустом месте. Хеймдалль смотрел на царя несколько долгих секунд, прежде чем ответить: — Как прикажете, господин. Кивнув еще раз напоследок, ас вышел из зала. Если Один не собирался внимать его предупреждениям, то ему придется найти кого-то другого для этих целей. * * * Планета стала слишком спокойной. Безмятежной? Нет, думал Танос, изучая маленький мир, она ожидала. Трепещущий привкус опасности завис в воздухе словно туман, с нотками предательства, хаоса и чего-то еще. На первый взгляд ничего не изменилось, но Танос живет уже слишком долго, чтобы с первого взгляда не узнать намечающийся разлад и зарождающееся смятение. Если и существовал подходящий момент, чтобы нанести удар, то он был сейчас. Только одна вещь заставила его усомниться. Раскрыв свой разум, Таносу не понадобилось много времени, чтобы увидеть зияющую пустоту, через которую не мог проникнуть его взор. Титан неприятно скривился: даже сейчас мальчишка умудрялся от него скрываться. Разумеется, он ступил на Землю как обычный смертный, и выглядел он вполне человечно, но его истинная форма была покрыта тайной. Танос только единожды смог узреть его истинный вид — в момент, когда мальчишка появился над странным символом, от которого прямо-таки фонило смертью. Танос никогда прежде не встречал такой ауры, какая была у этого незнакомца. Марево кипящей энергии, сырая мощь, которая полыхала словно огонь Инферно, и еще какая-то едва сдерживаемая сила, что резонировала жизнью и смертью. И именно смерть обеспокоила Таноса, потому что только он имел право на близкое общение с Ней. Этот незнакомец не смел даже имя Ее произносить, что уж говорить об обладании Ее силой. А он вдобавок и смертным помогал. Титан зарычал. Да, он уже некоторое время наблюдал за этим новым игроком. И он увидел, какой огромной мощью управлял маг. А Земля повернулась против него. Таносу хотелось расхохотаться. Типично. Щ.И.Т. умудрился изолировать единственного человека, что мог их спасти, кто мог выступить против Титана, когда бы потребовалось. Ох, как это было все-таки ­по-человечески. В конце концов, думал Танос, укрепляя перчатку на предплечье, это станет их погибелью. * * * У Фьюри был настолько плохой день, что, когда он зашел в лабораторию и увидел ее полностью разбитой и разгромленной, то был совершенно не удивлен. Он все еще был в раздумьях, аккуратно обходя раскрошенное стекло и лужи пузырящейся жидкости, которые никогда не должны были увидеть свет. Кто знает, с каким (незаконным) химическим оружием экспериментировал Щ.И.Т. Сейчас любая из этих луж могла быть бомбой замедленного действия. Фьюри прикрыл нос и рот рукой, как-то неубедительно пытаясь не дать ядовитым парам проникнуть в легкие. Он уже раз семь чуть не умер сегодня, поэтому чувство самосохранения слегка притупилось. Мужчина раздраженно выдохнул. Когда даже деревья начинают хотеть твоей крови, то невольно будешь задумываться, а хорошей ли это было идеей злить волшебника. Конечно, у него не было никаких доказательств, но Фьюри никогда не был идиотом. Внезапное увольнение 78% всего персонала; непонятно откуда взявшиеся коридоры; постоянно возникающие то тут, то там пожары; а оружейная вдруг оказалась под водой, и охраняли ее жуткие акулы с АК-47. Мужчина постоянно спотыкался и не мог открыть ни одну дверь. Каждый раз, когда он хотел достать пистолет, его предплечье простреливала жгучая боль. Даже его глазная повязка теперь сияла ярко-розовым цветом. В лаборатории Фьюри прошел мимо дымящейся лужи оранжевой слизи и остановился, дойдя, наконец, до центра комнаты. В этом конкретном месте все было намного хуже, чем в остальной части помещения. Да здесь будто произошел чертов локальный ядерный взрыв. То, что когда-то было великолепной конструкцией из стеклянных трубок и контейнеров с бурлящей серой жидкостью, сейчас стало плевком грязи на бледном полу. Ничего не напоминало о том, что было здесь ранее, только небольшое пятно на потолке, которое, если присмотреться, складывалось в слова «фаза 3». Все было полностью разрушено. Каким-то образом этот ублюдок смог уничтожить многомиллионные исследования, которые охранялись лучшими спецами Америки, за семь минут. Семь блядских минут, на которые Фьюри вышел наружу, чтобы покурить. Да он же с ними просто играл, издевался, как над животными, попавшими в ловушку. Гарри мог в любое время уничтожить сыворотку, но он выбрал именно эти семь минут. Просто невероятно. Он будто хотел сказать: Видишь? Я могу быть где угодно, везде, я могу танцевать прямо у тебя под носом, поступать так, как, черт возьми, хочу. А ты ничего не сможешь предпринять. Я могу разъебать твою маленькую организацию, и ты ничего не сможешь сделать, чтобы остановить меня. Фьюри пришел в ярость. Сжав кулак, он со всей силы ударил по чудом уцелевшему контейнеру и даже не дернулся, когда из разбитой руки брызнула кровь. В порыве злости мужчина чуть не пропустил появившееся на полу послание, там, где еще совсем недавно располагались контейнеры с «фазой 3». Директор, Если Вы еще до сих пор не поняли, то я любезно исправил Вашу ошибку. Не волнуйтесь, если вдруг не сможете ничего вспомнить о ней. Я взял на себя смелость забрать всю информацию о формуле из Ваших воспоминаний. Если попробуете воссоздать ее, то в следующий раз из Вашей головы я вытащу не только формулу. Искренне Ваша, Нежелательная Персона Номер Один. P.S. Советую нанять охрану получше. Или хоть ловушек каких поставьте. В то же самое мгновение, как Фьюри закончил читать, пепел взвился пламенем и исчез. Мужчина застыл на пару секунд, а потом кулак опять ударил по стеклу. * * * — Почему ты улыбаешься? — Черт! — дернувшись, Гарри упал со стула. Теперь он смотрел на Локи снизу вверх. Бог нахмурился. — Что ты делаешь? — Потолок проверяю, — невозмутимо ответил Поттер. — Это явно был сарказм. — Да? С чего бы? Мужчина лишь медленно моргнул. И в этот момент он показался Поттеру таким усталым и раздраженным, что маг решил не усложнять. — Да ничего особенного. Просто ты застал меня врасплох, — Гарри встал с пола. Локи фыркнул. — Едва ли я виноват. Ты слишком рассеянный. Бог небрежно облокотился на дверной косяк, или только хотел, чтоб это так выглядело, потому что Гарри показалось, что именно этот косяк сейчас держит его на ногах. — Не думал, что ты так быстро оклемаешься. — Ты поэтому так активно уклоняешься от ответа, чем ты занимался? — Локи недовольно сощурился. — Ну так что? — Если тебе так уж интересно, то я тут немного позабавился с «фазой 3». В комнате внезапно стало подозрительно тихо. Плечи Локи напряглись, зеленые глаза остро блеснули. Энергия волной прокатилась по помещению. Казавшийся до этого безразлично отстраненным, мужчина кардинально изменился. Вроде бы установившееся хрупкое взаимопонимание разлетелось к чертям. — Так это всего лишь игра для тебя? — холодно бросил бог. — Вы с Фьюри так развлекаетесь, — Локи буквально выплюнул это слово, — пытаясь перехитрить друг друга? — Я был уверен, что уж ты точно распознаешь месть. — Месть? За что тебе мстить Щ.И.Т.у? — Список довольно длинный, вообще-то, — раздраженно ответил Поттер. — Я уже не говорю о том, что они ставили на тебе опыты… — Я в состоянии сам за себя отомстить, и не смей думать иначе, — мужчина уже почти кричал. Глаза сверкнули злобой, а на щеках расцвел лихорадочный румянец. — Ты не имел никакого права действовать у меня за спиной. — У тебя… — Гарри неверяще мотнул головой. — Слушай, в чем твоя проблема? — Мне не нужна твоя месть или твое геройство. Мне не нужна твоя помощь. Гарри уже открыл рот, чтобы огрызнуться, но внезапная мысль, только что пришедшая в голову, заставила его остановиться. Прямо перед ним стоял истощенный, разбитый и жутко разозленный мужчина. Но за его упрямо вздернутым подбородком, за надменным вызовом во взгляде Поттер разглядел еще и непреклонную гордость, которую маг видел и в себе. — Я подумал, что тебе было не до этого. — Ясно, — отозвался Локи. — Что еще? — Ох, не знаю. Может, мне действительно есть до тебя дело? — Ты четко высказал свое мнение обо мне, когда мы говорили в последний раз, — мужчина сжал губы. — Почему ты вдруг передумал? — Передумал? — Гарри готов был его придушить. — Уясни уже: то, что я не согласен с твоими дерьмовыми решениями, не означает, что я считаю нормальным, что Щ.И.Т. тебя пытал, — Поттер покачал головой. — Ты действительно так думал обо мне? Локи хотел что-то возразить, когда до него дошло, что только что сказал Гарри. — У меня… не особо много опыта во всем этом, — наконец-то выдавил из себя мужчина. Поттер устало вздохнул. — Я бы мог сказать, что мне жаль, что я украл твою месть или типа того, но это не так. Щ.И.Т. перегнул палку, и я не собирался все это так оставить. У них не было совершенно никакого права обращаться с тобой настолько жестоко, потому что разъединение с магией убило бы тебя. — Это даже забавно, что тебе хватило пары секунд, чтобы это понять, потому что эксперты Щ.И.Т.а в жизни бы не догадались, почему их пленник постоянно терял сознание, — голос Локи был холодным и отстраненным. — Но ведь магия это то, что мы есть, — недоуменно сказал Гарри. — Что они там блять вообще ожидали от своих опытов? Бог замер, разглядывая Поттера. Выражение его лица при этом было очень странным, каким-то уязвимым. А потом мужчина моргнул, и наваждение спало, привычная маска встала на место. — Думаю, они ждали, что я в итоге умру, избавлю их от необходимости разбираться со мной самим. — Это было неправильно, — резко сказал Гарри, — просто совершенно неправильно, что они с тобой сделали, что собирались сделать. Мне жаль. Что-то подозрительно похожее на слезы блеснуло в прекрасных глазах Локи. — Оставь свою жалость при себе, — прорычал мужчина, — мне она не нужна. Если ты найдешь способ вернуть мои способности, то… — Они не пропали, — слова прямо зазвенели в воздухе. — Что? — требовательно спросил мужчина внезапно охрипшим голосом. — Твою магию выкачали, правильно? — Гарри шагнул вперед. — Но от этого ты не перестал быть магом. Твое тело регенерирует свой резерв. Просто нужно время. — Если ты лжешь мне, волшебник… — Ты разве не чувствуешь? Сейчас, когда находишься рядом со мной, рядом с магией, твое ядро исцеляется. Я знаю, что твои силы не пропали, — твердо сказал Поттер. — Уверен в этом. И опять мужчина посмотрел на Гарри очень долгим взглядом. Кажется, в последнее время он стал делать это слишком часто, будто Поттер был какой-то странной теорией, которую Локи никак не мог понять, сияющей звездой, которую было не достичь. — Ты довольно… любезен, — выглядело так, словно богу было противно даже слово такое говорить. — Почему? — Ну, не могу же я все время стоять в стороне и считать ворон? — Да, сомнительно. Гарри закатил глаза. — Что такого сложного я говорю, что ты никак не поймешь? Ты как-то сказал, что мы похожи, ты и я. Те слова ничего не значили? Гарри даже удивился, когда Локи дернулся. — Последний раз, когда я сравнил кого-то с собой, ничем хорошим это не закончилось, — пробормотал мужчина. — Я не собираюсь повторять свою ошибку. Поттер присмотрелся к богу внимательней. Тот выглядел усталым и бледным и, как ни странно, очень молодым. Сейчас перед Гарри был не бог коварства и озорства, а человек, которому было некуда идти и неоткуда ждать помощи. — Ты каким-то чудом появился в моей спальне пару дней назад, — заметил маг. — Очень сложно поверить, что это была какая-то ошибка. — Всего лишь случайность, не более. — Что же, тогда тебе крайне повезло, что я оказался одним из немногих, кто не побежал тебя сдавать. — Не льсти себе, — Локи поджал губы, — мне не нужна была твоя помощь. — Не нужна… — Гарри досадливо покачал головой. Опять все сначала. — Ты в курсе, что чуть не умер? — Небольшой прокол. Поттер в неверии чуть воздухом не поперхнулся. — Так, ладно, не стоит благодарности. Рад, что с этим мы разобрались. Локи готов был уже что-то сказать, но вдруг вздрогнул от внезапной пульсирующей боли, прокатившейся в голове, с и так бледного лица окончательно сошла вся краска. Покачнувшись, мужчина потерял опору в виде дверного косяка и точно бы упал, если бы Гарри молниеносным движением не трансфигурировал бы из пола что-то вроде волны, которая толкнула бога обратно к стене. Локи, вцепился в косяк, загнанно дыша и нерешительно смотря на Поттера. Гарри прекрасно знал, что сейчас любое немагическое вмешательство ничем хорошим не закончится. — Все еще уверен, что тебе не нужна помощь? — Я в порядке, — прорычал Локи, вжимаясь в стену. — Мне ничего от тебя не нужно. — Ну разумеется. Видит Мерлин, бог коварства не может опуститься так низко, чтобы принять чью-то помощь, — саркастично протянул Поттер. — Продолжишь отталкивать людей, и рядом с тобой вообще никого не останется. — Одиночество защищает меня. Только ему я могу доверять. — Нет, друзья защищают тебя, — сказал Гарри. — И, как я посмотрю, не особо-то у тебя их и много. Локи рассмеялся пустым смехом. — Ты действительно так отчаянно нуждаешься в компании? — Мне казалось, тебе бы она не помешала, — заметил Поттер. Бог мгновенно оцепенел. — А, в этом все дело — в жалости… — Ох, Мордред, — взмолился Гарри. — Хочешь — верь, хочешь — нет, но не все вертится вокруг тебя. — Но так и есть, — огрызнулся мужчина. — Не держи меня за идиота. Ты сейчас здесь только из-за меня, предателя государства. Наверно, это я виноват, что Фьюри меня пытал, потому что я представлял слишком большую угрозу, был слишком могущественным, слишком вызывающим. Я вторгся на Землю. Я заставил их бояться магии. Я скоррумпировал Щ.И.Т. Я злодей, монстр, о котором родители рассказывают детям перед сном, ледяной гигант… Гарри смотрел, как прямо у него на глазах кожа бога становилась синей. — Локи… — Почему ты не можешь быть похожим на Тора? — голос Локи исказился, передразнивая кого-то. — Почему ты не можешь быть воином? Магия — это удел трусов, — мужчина запнулся. — У тебя нет чести, нет чувства долга. Ты лжец и обманщик, и таким ты останешься навсегда… — Локи! Бог вынырнул из своих мыслей, только чтобы наткнуться на внимательный взгляд Гарри. Локи опустил глаза на свои синие руки, и, кажется, что-то похожее на полузадушенный всхлип сорвалось с его губ. Он упал на колени, дрожа и тщетно пытаясь вспомнить заклинание, которое уже использовал однажды, чтобы скрыть свою истинную форму. Но вся магия оставила его, слова пролетали в голове, словно утекающая сквозь пальцы вода. Он не мог вспомнить. Локи задышал чаще, алые глаза лихорадочно заблестели, вокруг стало слишком жарко, когда он опять вернулся в проклятую комнату, которая горела, пылала как солнце, его кожа была снова в огне, и он не мог дышать, думать, мир скручивался вокруг, утягивая в пучину беспамятства. И все вокруг горело, горело, ГОРЕЛО… Прохладные уверенные руки подхватили мужчину, когда он уже почти завалился на пол. — Глациус Триа, — слова заклинания, такие мягкие и мелодичные, зазвенели тихой мощью. Волна прохлады омыла Локи. Мужчина изогнулся, застонав. Боль, накатывающая до этого как цунами, стала спадать. Бог глубоко вздохнул и вздрогнул, когда почувствовал, что кто-то его держит. В отдалении он услышал переливчатый голос, то усиливающийся на согласных звуках, то слабеющий на гласный, он бормотал слова, которые мужчина никак не мог разобрать. Они словно любопытно ластились к Локи, и их прикосновение было одновременно знакомым и чуждым. Бог был уверен, что они не причинят ему вреда. Слова давали поддержку и защиту, исцеляли, вселяли надежду, окутывали своей магией. Магия. Как он по ней скучал. И сейчас, когда она была так близко, а он не мог ее коснуться, воспользоваться, это ощущалось особенно остро. Но мужчина все равно чувствовал себя сейчас цельным и живым, он будто был дома. Впервые за несколько недель Локи позволил себе расслабиться, отдавшись на милость судьбе, он понял, как же, оказывается, устал, как ему было больно, и как же его заебало притворяться, что все в порядке. Бог откинулся на того, кто удерживал его сейчас от падения, и почувствовал, как безмолвные всхлипы стали сотрясать его тело, а к глазам подступили жгучие слезы. Мужчина повернул голову, уткнувшись в чью-то теплую подмышку, и обмяк. На фоне всего этого, Локи почувствовал, как с его лица убрали спутанные волосы, и кто-то его куда-то подтащил. Последовавшее затем легкое прохладное прикосновение ко лбу вернуло его в реальность, сразу вытянув сознание из забытья. Локи не удержался, слепо потянувшись за ласкающей рукой, которая дарила такое долгожданное успокоение. Рука вдруг замерла. На мгновение мужчине показалось, что он, должно быть, сделал что-то не так. Но затем рука зарылась в его волосы, прошлась сквозь локоны и мягко помассировала кожу головы, а потом все внезапно пропало. Локи всхлипнул, беспомощно втянув в себя воздух. Мужчина приоткрыл глаза. В груди опять начала нарастать слабая дрожь. А потом Гарри опять появился, погладив его по лбу, убрал волосы с потного лба. Бог отдал себя всего этим прикосновениям, совсем разомлев. Боже, как давно кто-то так же прикасался ко мне? — Ты обжигаешь, — вдруг прошептал бог. — Для меня твоя кожа сейчас словно печь. Поттер замер на середине движения. — Больно? — Нет. Да, — Локи просунул голову под ласкающую ладонь, облегченно выдохнув облачко огненного холода. — Не останавливайся. Гарри рассеянно проследил пальцами похожий на руны узор на сияющей кобальтовой коже шеи, и веки бога задрожали. Двое так и продолжали сидеть на полу в молчании. Через какое-то время магия Гарри переплелась с древним заклинанием Одина, и мужчин накрыл золотой купол. И в следующий раз, когда Локи поднял голову, его глаза блестели зеленой сталью, а кожа была снова бледной. Повинуясь воле Поттера, она так же стала теплой, как и у остальных людей. Локи вздохнул. Гарри прочистил горло, и раздавшийся звук оказался удивительно громким в устоявшейся тишине. — Кто-нибудь когда-нибудь… — Нет, — губы Локи скривились. — Я презираю эту форму. — Жаль, — Поттер проследил пальцами путь по бледному горлу мужчины и слабо улыбнулся, когда почувствовал зачастивший пульс. — Эти руны словно были созданы специально для меня. Трикстер недоуменно моргнул. Улыбка Гарри поблекла. — Ты, наконец, закончил ругаться со мной? Мужчина немного повернул голову, встречаясь с Поттером взглядом. Глаза бога были удивительные, не такие зеленые и яркие, как у Гарри, они быль светлее, твердые и холодные, иногда почти голубые. Нерушимые словно сталь, хрупкие как стекло. Сейчас маг смотрел на бога, будто видел его в первый раз. Все стало совсем неважно: эти его ухмылки и высокомерие и тягучая речь, иногда пропитанной жгучей злобой. Это был просто он. Ты закончил ругаться со мной? Локи посмотрел на Поттера, и его голос дрогнул: — Я никогда не начинал. * * * — Перестань… сопротивляться мне! — Тогда отпусти меня! — взвыл Тор. — У тебя нет никакого права… — Лишь у меня и есть право! — Один поймал молот, который ас неуклюже бросил в него. — Как Царь Асгарда и твой отец я обязан… — Защищать себя и свой род! — зарычал Тор. — К твоему брату это не относится. — Как раз наоборот. Они пытали его, отец. Неужели для тебя это ничего не значит?! — Он сам в этом виноват. Лицо Тора перекосилось. — Ты не можешь так говорить. — Любовь ослепила тебя, сын. Ты не видишь, кем он стал. — Я вижу только моего брата, — резко бросил Тор. Слова эхом пронеслись по подземным залам, словно обещание чего-то неизбежного. Один посмотрел на своего упрямого сына, уверенного в своем заблуждении, и вздохнул: — Ты любишь отчаянно и безрассудно, прямо как твоя мать. Я никогда не мог устоять перед этим. Тор с надеждой посмотрел на отца. — Однако твои действия говорят сами за себя, — Один опустил взгляд на молот в своей руке. — Я не могу позволить тебе вернуться в Мидгард, не в таком состоянии. — Отец… — Довольно, — голос Одина громыхнул силой. — Я не хочу, чтобы ты отбросил свою честь ради подобного. Ты останешься в Асгарде, пока я не удостоверюсь, что ты взял под контроль свое самообладание. До тех пор Хеймдалль будет уведомлять тебя о событиях в Мидгарде. — Но… — Это мое последнее слово, — голос Одина был твердым, но совсем не злым. Он слабо улыбнулся своему сыну. — Когда-нибудь ты поймешь, — он повернулся, направившись к выходу, и на пути бросил через плечо: — Ты свободен в своих перемещениях. Это все-таки не тюрьма. Тор посмотрел на закрывшуюся за отцом дверь. Мужчина рассеянно пнул колонну пред собой, от которой от столь сильного удара отвалился кусок. Ас даже и не заметил этого. Все его мысли сейчас были заняты словами Локи, которые он однажды презрительно бросил прямо Хеймдаллю в лицо: «Неужели ты действительно думаешь, что Бифрест — это единственный путь попасть или выйти из царства? Между мирами есть секретные тропы, которые даже ты, со всеми своими способностями, не видишь». Секретные тропы. Выход. Путь назад. Может быть, у Тора был не такой острый ум, как у Локи, но с его оружием, которое было выковано из сердца умирающей звезды, и с его железной волей был хотя бы один шанс, что он смог бы найти одну из секретных дверей. К тому же, был, по крайней мере, еще один такой же умный человек, который, возможно, не отказался бы помочь. Тор повернул запястье, и Мьёльнир прыгнул к нему в ладонь, загудев в нетерпении. Мужчина вскинул голову. Что ж, попытка не пытка. Все-таки, со Щ.И.Т.ом он пока не закончил. * * * Мстители снова сражались. Но не так, как можно было бы ожидать от такой команды — громко и напористо, когда земля сотрясалась от криков и несдерживаемых ударов, от летающих горящих предметов, что проносились над головами врагов, и яростных вспышек атак. Все было совсем не так. У этого конфликта не было ни причины, ни цели, не было правых или виноватых, не было противоборствующих сторон. Поэтому, наверно, сражались было неверное слово. Они не сражались. Они просто в принципе больше не работали. Вещи, которые раньше казались совершенно естественными, сейчас требовали неимоверных моральных затрат. Разговоры были через силу, короткие и злые; Мстители стали чуть ли не при каждом резком движении хвататься за оружие, будто ждали чего-то, всегда были наготове, словно Башня престала быть их убежищем. Она перестала быть их домом. Клинт предположил, что все это было из-за того, что команда оказалась под домашним арестом, отрезана от Щ.И.Т.а, что они застряли здесь из-за Фьюри с тех пор, как исчез Гарри. Стив был уверен, что им просто сейчас было не с кем сражаться, не было врагов, которых нужно было победить, не было заданий или приказов, чувства единства. Брюс большинство дней проводил в зеленой шкуре, но в те редкие моменты, когда он появлялся пред всеми человеком, то все время твердил, что они больше не команда, не сейчас, когда двое из них были в черном списке. Сломанный механизм. Наташа ни с кем не делилась своими мыслями, но несложно было догадаться, о чем она думала: фаза 3, оружие, созданное специально против Гарри, созданное, чтобы навредить ему… Пожалуй, размышления Тони были самыми простыми. Он сказал это только один раз, но слова задели за живое всех. Гарри пробыл с ними совсем недолго, но его присутствие заполнило дыру между членами команды, о которой они даже не подозревали. Он сделал их снова едиными, группой, одним целым, чем-то правильным и хорошим, теми, кто мог сделать что угодно. Быть кем угодно. Стив собрал из них команду, но Гарри был тем, кто их объединил. А сейчас он ушел. Дезертир, предатель, преступник. И кто они теперь? Нерешительные трусы, которые настолько преданы системе, что не ушли вслед за своим волшебником? Больше не было правды и неправды, добра или зла. Защитники планеты теперь воевали друг с другом. Вся преданность вылетела в трубу. Их команда распалась. Для человечества не могло быть худшего времени, когда портал разорвал ткань реальности над ревущими небоскребами Нью-Йорка, потому что Щ.И.Т. в это время переформировывался, а его герои сейчас были не в состоянии собраться. Именно поэтому никто не заметил темную фигуру, вышедшую из бурлящего провала хаоса. Не было никого, кто мог бы остановить Титана, ступившего в этот новый мир. Танос улыбался, высоко держа перчатку как трофей. Ох, как они будут гореть.