Food Porn

Мозг Луи съехал с катушек. Он определенно собрал вещи в свой придорожный чемодан, который стоил в этом угловом магазинчике на проспекте в паре километров от их дома около двадцати баксов, и уехал далеко-далеко. И Луи правда не знает, когда это точно началось, но одна догадка все-таки мелькает в его голове. Вероятно, это стартовало из-за нового тренда в интернете. Поначалу он даже не смотрел эти дурацкие видео, где люди ели на камеру. Он рассуждал на эту тему в своей голове довольно логично, и все складывалось в последовательность из мыслей «а зачем на это смотреть?». А действительно не понятно. Зачем смотреть, как какие-то люди едят? Причем едят все, что угодно, будь то чизбургер с поджаренной котлетой из свинины или супер много суши и ролл, или вообще какой-то на скоро приготовленный салатик с купленным соком в магазине. Зачем смотреть на это? Более того, он всегда думал, что пялиться на людей, когда они едят – довольно дико и неприятно. По крайне мере, он помнит, что так думал в детстве. Они всегда сидели на кухне всей большой семьей с сестрами, матерью, отцом и его бабушкой с дедушкой, и у Луи до сих пор передергивает от воспоминаний о том, как в зубах некоторых из них застревали маленькие кусочки от зелени. Это было неприятно для омеги. Он помнит даже, как однажды, во время того, как они ели лазанью его дедушка поперхнулся от непрожеванного куска и ошметки от уже использованной еды полетели в разные стороны от тарелки. Фу. Он сдерживает рвотный порыв, который снова появляется в его рту. Но почему-то этот же порыв не появляется, когда в один из дней, тренд с этими видео с едой, заполонивший абсолютно все социальные сети, высвечивается у него в ленте инстаграмма. И даже тогда, когда Луи перебарывает в себе старые воспоминания и решает нажать на просмотр, включая звук и слыша эти похлюпывания, он чувствует, что это странно. Нет, на полном серьезе, кому это может понравиться? Он даже как-то высказывался об этом своему альфе – Гарри. На что тот только посмеялся над ним и сказал «кому-нибудь это нравится, так что не беспокойся и просто не смотри это». Легко сказать не смотри, когда видео с подобной тематикой только набирали популярность и их становилось все больше и больше. Луи судорожно пролистывал их в твиттере и с дерганым глазом проматывал в ленте инстаграмма, и он правда не понимал, откуда они у него там появляются. Ладно, в твиттере это мог кто-то ретвитнуть или лайкнуть, все-таки сумасшедших людей много, но вот инстаграмм? Почему они появлялись там, когда он даже не ставил на них лайки и не смотрел ни секунды. В рекомендованных же должно появляться только то, что он чаще всего смотрит. Но Господи, он их даже не смотрел! Это несправедливо. Возможно, именно поэтому в один из дней, когда он сидел на диване, дописав конспект по грунтовым работам для университета, Луи все-таки решает снова взглянуть на подобный формат. Он открывает свой инстаграмм и тыкает по экрану, находя подобное по хештегам. К его удивлению, все эти нарезки оказываются длиной максимум в три секунды, отчего омега разозлено фыркает. Ну, зато теперь понятно, почему они у него в рекомендованных. Считай, что пока он их пролистывал, он их как раз и смотрел, только без звука. Поэтому Луи решает сменить тактику, дабы окончательно убедится, что все это полное дерьмо. Он заходит на ютуб. Омега правда не знает всех этих людей, которые записывают подобный контент, поэтому просто забивает в поисковике ключевые слова «еда» и «едят». Из его рта слышится довольное хмыканье, когда все получается и его взору выливается просто огромнейших поток из видео, которые порой занимают двадцать, а то и тридцать минут. И тут в голове Луи раздается еще больший вопрос. Он сморит на канал какой-то китайской девчонки, у которой из видео есть только те самые о еде, и причем на каждом преролле виднеются калории блюд, которые она ест. − Пять тысяч… Шесть… Девять… Мать вашу, как она не толстеет?! Омега правда в шоке. Потому что, какого хуя? Он тыкает на самое ранее снятое видео, смотря на фигуру девушки, а потом возвращается к самому последнему и… она вообще не изменилась. Просто, что?! Как это возможно?! Для человека в среднем в день нормально съедать по две/три тысячи, но это если допустим он тот же альфа и довольно среднего телосложения, но она же омега, да причем еще и такая маленькая, что это для нее откровенный перебор. Куда это все уходит? У нее вместо желудка черная дыра, что ли? Нет, серьезно, она же может просто порвать себе живот в один прекрасный день. Или она просто готовит себе это все для одного видео и ставит его на паузу, чтобы есть это в течение нескольких дней? Эта теория рассеивается, когда Луи видит, что видео выходят каждый мать его день. Чего блин? Да как?! Как это возможно?! Это же ненормально. Ненормально столько есть. И ладно, если бы она ела одни салатики, то тут же куча фастфуда. Ей же банально станет плохо от такого количества еды. Томлинсон снова фыркает. Какая же это все чушь, но хрен с ним. В конце концов, он пришел сюда, чтобы посмотреть, как она ест, а не как она остается живой, так что он нажимает на первое попавшее видео и открывает его. В меню на сегодня у девчонки обычная лапша быстрого приготовления, разве что порция на шестерых здоровых альф, а не на одну крошечную омежку. Кстати, а сколько в таком случае она тратит денег на еду? Это же ужас. Ее альфа наверняка должен был разориться от такого аппетита своей второй половинки. Если конечно он у нее имеется, потому что вряд ли такое обжорство кто-то будет терпеть. Но ладно, возможно, Луи просто слишком придирчив. Он делает звук погромче и переворачивает экран в горизонтальное положение, чтобы лучше было видно. И тут-то с ним это и случается. Не сразу. Где-то после третьей минутой просмотра. Не осуждайте его, он все еще считает, что есть еду на камеру это странно. И он понятия не имеет, откуда у него в голове появляются другие мысли, очень неправильные мысли, но… он смотрит на рот девушки, смотрит на то, как лапша постепенно большими порциями исчезает в нем, как щеки растягиваются, и она начинает жевать, а соус медленно капает и стекает прозрачно-красной струйкой с ее подбородка, и… блять он выключает это видео нахуй, отбрасывая телефон в сторону и хватаясь за голову. Что это такое с ним сейчас было? Этого не может быть. Это просто шутка и розыгрыш от его же собственного воображения. Это просто не может быть правдой. Он что… возбуждается? − Нет, нет, нет, нет… − шепчет он, судорожно качаясь на диване взад и вперед. Это просто был какой-то секундный порыв, не больше. Но то, какие громкие звуки издавал ее рот, пока она втягивала в себя эти долбаные макароны, заставил в нем что-то затрепетать. И это жутко. Он думает об этом весь оставшийся день вплоть до прихода Гарри с работы. И нет, если бы его возбуждала девушка это было бы куда лучше, даже не смотря на то, что она омега, но его возбуждало то… как она ела? Как это вообще возможно? Это ненормально. Это неправильно. Это странно. Это жутко. У него никогда не было подобных фетишей. Сколько они уже встречаются с Гарри и живут, они же ели вместе в кафе или ресторанах, да даже дома, но Луи никогда не чувствовал ничего подобного. Омега задумывается. А смотрел ли он на Гарри, когда они ели? Он точно не помнит. Может быть, в нем это всегда было, а он просто такого не замечал? В любом случае, это надо проверить. У них как раз дома была лапша, которую они особо никогда не ели, поэтому пускай это будет их сегодняшний ужин. Гарри в принципе и не возражает, когда садится вечером за стол и, улыбаясь, начинает есть, попутно рассказывая Луи, что произошло сегодня на работе. А омега так же улыбается, но вместо того, чтобы вникнуть в слова своего парня, он пристально пялится на его рот, каждый раз, когда Стайлс подцепляет новую порцию макарон. И это, кажется, снова происходит. Это невозможно. Луи чувствует, что какой-то странный импульс проходит по всему его телу и не знает, как это чувствуется, он просто понимает, что его член начинает твердеть в считанные секунды просто от того, как Гарри ест и говорит с набитым ртом. Матерь божья. Он псих. Он долбаный психопат и ему нужно место в психушке. Хорошо, что Гарри не замечает его странного поведения. Хотя Стайлс определенно под конец ужина начинает чувствовать запах, который веет от омеги, потому что Луи уже в буквальном смысле течет, и смазка неприятно хлюпает и мочит его белье вместе с домашними шортами. Все заканчивается тем, что они трахаются на кухонном столе, и, кажется, Луи под конец получает самый лучший оргазм в своей жизни, но после всего этого он лежит вечером в кровати и пялится в потолок. Гарри рядом с ним и обнимает его во сне, прижимая иногда ближе, а Томлинсон просто не может никак смирится с мыслью о том, что его заводит от того, что люди едят. В его голове закрадывается спасительный огонек надежды, что все происходящее имеет такой странный эффект для его организма, потому что вот-вот начнется течка, а после нее все будет как обычно. Он будет простым омегой, у которого могут быть фетиши и кинки, но нет каких-то болезненных наклонностей связанных с едой. Ну, максимум это обмазаться сливками пока Гарри будет их с него слизывать, но не… не то, что было сегодня. Нет. Этого больше не будет. И Луи ошибается. Течка проходит, и они с Гарри, как и всегда, очень и очень много занимаются сексом почти на всех поверхностях дома. И это в принципе нормально, потому что Луи во время этого периода становится иногда таким нуждающимся, что льнет к альфе и буквально трется о его ногу, как возбужденный кабель от запаха сучки. Стайлс в принципе не против. Ему нравится Луи, нравится с ним спать, нравится дарить ему ласки, нравится смотреть на то, как его член растягивает тугую дырочку его омеги и нравится смотреть на то, как Луи дрожит и выглядит полностью разбитым под ним в моменты оргазма. Гарри его любит, и любит очень сильно в любых ситуациях, даже в интимных. Луи идеален для него, а Гарри идеален для Луи. Но вот течка проходит, и Томлинсон решается снова залезть в интернет и проверить свои догадки и успокоить себя тем, что он нормальный, а не чертов извращенец. На этот раз он открывает канал какого-то парня и нажимает на видео, где тот ест осьминогов. Он поднимает их руками с тарелки, с их тел немного стекает слизь или какой-то странный соус, а потом он подносит одного из них к камере, чтобы лучше показать зрителям. У него довольно приятный голос, и он объясняет, что он приготовил их сам и надеется, что получилось вкусно. Затем он просто берет и подносит его к своему рту, делая огромный укус, заглатывая почти половину туловища осьминожки. Он двигает челюстью, начиная это все пережевывать, и в камере раздается приятный хруст для ушей. Его губы полностью блестят, и он снова открывает рот, чтобы доесть морепродукт целиком. Его пальцы светятся жиром и покрыты соусом, изо рта торчит щупальца, которую он характерным движением всасывает в себя, как макарон, а его щеки теперь похожи на щеки хомячка от слишком большой порции. И черт… Луи возбуждается. Опять. − Господи… − шепчет он и откладывает телефон в сторону. – Я ненормальный. Он пытается выкинуть мысли из головы, но все что стоит перед его глазами до сих пор это рот этого парня и тот приятный хруст еды от пережевывания ее зубами. Гарри бросит его. Если он узнает об этом, он его бросит. Он не станет мириться с этим, потому что этот фетиш выглядит нездорово. Омега издает сдавленный всхлип, подбирая под себя ножки, и он совсем забывает о том, что сегодня суббота, и альфа приходит с работы раньше, а потому через пару секунд замок во входной двери щелкает и раздается низкий голос «я дома!». Луи должен прийти в себя, но все что ему удается только еще больше расстроиться и находиться на грани от состояния разрыдаться в любой момент. Он снова всхлипывает и зажмуривает глаза, утыкаясь носом в свои же коленки. − Лу? – Гарри стягивает ботинки, проходя в гостиную. – Луи, ты… Малыш? Ты чего? Ты плачешь? Что случилось? Луи готов разрыдаться еще больше, но он все еще сдерживается, чтобы не показаться слишком большим хлюпиком и каким-то слабаком. Если он омега, это не значит, что он плакса. Только девчонки плаксы, но им это прощается, потому что они девчонки, а он мальчик. Он парень и у него какой-то фетиш на то, как люди едят. Слезы от последней информации только пребывают в уголки его глаз. Гарри садится рядом в полной растерянности. Он притягивает свою омегу к себе и тихо гладит умиротворенными движениями по спине. Он шепчет успокаивающие слова Луи в волосы, зарываясь в них носом, и решает выпустить немного альфа-феромона, который наверняка успокоит мальчика. И через время это действительно происходит. Луи чувствует запах, который обволакивает его и расслабляется в руках Стайлса, но он все равно остается подавленным и расстроенным от того, что узнал о себе много нового. − Хей… − Гарри пробует снова. – Теперь ты расскажешь, что случилось? Луи отрицательно качает головой, поднимая руку и вытираясь рукавом, чтобы сопли не потекли прямо из носа. − Почему? Лу, ты же знаешь, что можешь все мне рассказать. − Но только не это. − Почему? Ты что, кого-то убил? − Лучше бы убил, − бубнит Томлинсон. − Так, − Гарри мягко отстраняет его от себя и смотрит в глаза. – Не надо никого убивать. Чем ты так расстроен? Луи качает головой, снова утыкаясь в него носом, и Стайлсу не остается ничего сделать, кроме как обреченно вздохнуть и облокотится на спинку дивана, продолжая успокаивать омегу. Потому что когда Луи успокоится и придет в себя окончательно, он будет вменяем, чтобы говорить и изъясняться. Альфа продолжает гладить его одной рукой по спине, и Томлинсон в такой ситуации впадает в некое состоянии дремы смешанной с эйфорией. Запах Гарри успокаивает его, поглаживания убаюкивают, а то, что альфа рядом, дает полное осознание защищенности, поэтому Луи буквально плывет в его руках. Это порой круче всяких там оргазмов. И пока Луи продолжает находиться под кайфом, Гарри замечает его телефон с включенным видео. Он удивляется, когда видит, какое именно видео имеет содержание, потому что сам же Луи говорил ему, что терпеть такие не может. Но даже если то, чем он занимался, пока Гарри не пришел – это просто смотрел записи с подобным контентом, Стайлс все еще не понимает, почему же он так расстроился. Альфа мягко запускает руку в его волосы, и от этого омега буквально издает мурлыканье вперемешку со стоном. − Луи… − шепчет Гарри ему на ушко. – Что с тобой, милый? − М-мне… х-хорошо… − кое-как бормочет он. − Это я вижу, − посмеивается Стайлс. – Что с тобой произошло до того, как я пришел?.. − М-м-м… Я… − омега сейчас будто под состоянием гипноза, и Гарри это прекрасно знает, поэтому и пользуется. – Я смотрел видео… Г-где едят осьминогов… − Ты расстроился из-за того, что они убили для еды осьминогов? – продолжает шептать альфа на ушко. − Н-нет… − мурлычет Луи. – Я просто… возбуждаюсь от эт-того… Гарри немного хмурится, но не прекращает свои действия. − От осьминогов? − Н-нет, от того, как люд-ди едят… Губы альфы сами по себе растягиваются в улыбку, и он сдерживает себя, чтобы не рассмеяться и не обидеть омегу. − Серьезно? − Д-да… Хорошо. Возможно, Гарри стоит переварить эту информацию о Луи получше, но сейчас все, что он решает сделать, это усыпить Томлинсона окончательно, поэтому уже через пару минут тот полностью засыпает в руках Стайлса, и тот относит его в комнату, сам же идя на кухню. Что ж, теперь это хотя бы объясняет тот факт, почему Луи в последнее время так пристально пялился на него во время еды и тек после этого. Но почему он так сильно расстроен этим? В смысле, у всех же есть странные предпочтения, да сам Гарри, когда они познакомились предлагал поначалу в их постели такое разнообразие, что думал омега сбежит от него, но нет, тому даже самому очень все нравилось. А теперь выясняется, что Луи имеет фетиш на еду, подумаешь большое дело. Некоторые имеют пристрастие к языкам и могут буквально завестись с какого-нибудь иностранного акцента, а тут всего лишь еда. К слову, у Гарри, кажется, появилась идея, и когда Луи проснется, его будет ожидать сюрприз. Альфа усмехнулся и открыл холодильник.

***

Луи мягко постанывает, переворачиваясь в кровати на другой бок, слегка причмокивая губами. Все его тело как будто напичкали чем-то, и он чувствует себя разморенным, как после горячей ванной. Он знает это чувство, но он совершенно ничего не помнит после того, как Гарри начал гладить его по волосам. − Чертов Стайлс, вечно он перебарщивает… − бубнит он в подушку. На самом деле такие действия от альф в случае действительно большой передозировки влияли на омег так сильно, что отшибали память, как если бы они пили всю ночь напролет. Только в отличие от похмелья на утро, просыпаться с чувством остатков кайфа и легкости, было куда круче. Луи только лишь теперь надеется, что он не сболтнул ничего лишнего парню, потому что он мог, и он этого совершенно точно не вспомнит никогда, только если Гарри ему сам же не расскажет. Он лежит в кровати еще какое-то время, трясь щекой о подушку и периодически перебирая пододеяльник в своих руках. Ткань была очень приятной на ощупь. Ну, еще бы, Гарри же ее подарили партнеры из Пекина, а их страна первая в мире по поставке и производству хлопка. И пока он продолжает мять ее в руках, иногда елозя ногами под одеялом, то вслушивается в звуки квартиры. Гарри на кухне, потому что Луи улавливает запах еды, и еще он слышит, как кто-то говорит в телевизоре. Вероятно, альфа опять смотрит новости. Томлинсон лежит еще какое-то время, стараясь окончательно прийти в себя и потом поднимается, замечая, что на нем только боксеры. Хорошо, в таком случае ему еще предстоит одеться, но в данный момент руки совершенно отказываются с ним сотрудничать, а пальцы так и кричат, чтобы он обратно вернулся в постель и как наркоман продолжил гладить их пододеяльник и наволочки, приговаривая зловещим голосом «моя прелесть». Поэтому Луи просто вытаскивает свой халат и накидывает его на плечи, направляясь в сторону кухни. Гарри стоит за плитой. Вернее, он уже отходит от плиты вместе со сковородкой в руке, начиная выкладывать еду с нее на тарелки. Луи принюхивается и чувствует запах картошки. Что ж, он любит ее, отличный выбор на ужин. И Гарри даже накладывает еду в две тарелки, значит, он определенно хотел после этого идти его будить. Хорошо, что Луи проснулся сам, он терпеть не мог, когда его будят. Эта старая привычка сохранилась еще с детства, когда он еще жил с родителями и вырос настолько, что уже мог заводить будильник самостоятельно. Но его мать почему-то решала, что надо каждый божий раз заходить в комнату и расталкивать его. И как же Луи злился после этого, когда доставал сотовый из-под подушки и видел, что до будильника оставалась буквально одна минута. Ну, кто так делает?! Слава богу, сейчас они живут с Гарри, и тот не будит его, может, потому что Луи его об этом предупреждал, рассказав историю из детства, а может, потому что Гарри сам уходил на работу намного раньше его самого. Хотя, наверное, все-таки второе, потому что иногда Стайлс лез к нему по утрам, просыпаясь с таким возбуждением, что его узел на члене спросонья очень пугал Томлинсона, и все, что бормотал альфа это что-то о том, что Луи с ним вытворял такие фантастические вещи во сне, что ему плевать на то, что омега сейчас спал, ведь они определенно должны это повторить немедленно. Луи ворчал и скрипел зубами от злобы, но кто он такой, чтобы отказать, когда на нем уже сидели верхом, целовали и сшибали таким сильным запахом альфы, что на то, чтобы из него начала выделяться смазка уходили секунды. Хотя пару раз было, когда Томлинсон его отшивал с криками о том, что сегодня ебаное воскресенье, и он хочет спать, так что пускай Гарри берет себя и свой стояк и уходит в ванну дрочить до тех пор, пока его рука не загорится. И альфа серьезно пару раз уходил, потому что мордочка Луи действительно выглядела угрожающе, а его колено находилось в слишком большой близости к его паху. И сейчас Луи со смешком вспоминал это пока, наконец, не подошел к Гарри сзади и бесшумно не обнял его, отчего тот немного вздрогнул. − Это всего лишь я… − прохрипел хриплым ото сна голосом Луи. − Тебе бы колокольчик на шею повесить, − фыркнул Гарри. − То есть я по-твоему корова? − Нет, я… − О, прекрасно, Гарольд, давай еще скажи, что я гребаный и жирный бычара, который тут висит на твоей шее вот уже больше двух лет. Ты это имел в виду, да? Я потолстел? − Луи, господи, нет, − Стайлс развернулся к нему и принялся извиняться. – Я не… Я просто хотел пошутить, ну знаешь… шутка? Прикол такой? И я не думал тебя обидеть, малыш ты чудес… Ты че ржешь? − Я пошутил, Хазз, − хихикнул омега. − Придурок. − Но я тво-о-ой придурок, − довольно протянул Луи и прижался к его груди, все еще обнимая за талию. Гарри притянул его к себе и мягко поцеловал в затылок. − Я собирался пойти тебя будить, но раз уж ты сам встал, то я приготовил ужин, − промурлыкал альфа. − М-м-м, звучит очень даже хорошо, и что там? − Картошка, и я порезал салат в виде лапши и заправил его гранатовым уксусом, как ты любишь. − Отдавай мне мою еду, я съем ее вместе с тарелкой. Гарри засмеялся, отпуская Луи, чтобы тот сел за стол, а сам развернулся к барной стойке, чтобы взять всю посуду вместе с блюдами и столовыми приборами. − Не надо есть керамику, Луи, ты не попугай. − Попугаи едят керамику? − Ну, они едят мел, − говорит альфа, пока усаживается рядом с ним на соседний стул. − Мел, это не керамика, мел вообще-то полезный, если ты не знал, − фыркает Луи, подцепляя вилкой несколько овощей. – Его даже людям прописывают врачи в таблетках, когда организму витаминов не хватает. − Серьезно? − Да, недостаток кальция и все такое. Гарри приподнимает брови, в удивлении смотря на парня. − Откуда ты это знаешь? − Я же архитектор, − хмыкает Томлинсон. – Мы все это еще на первых этапах проходили. Был углубленный курс химии, да и Найл учится на медицинском и некоторые пары у нас пересекаются до сих пор. Я же взял дополнительные предметы. − Ты слишком умный для такого дурака, как я. − Гарри, ты окончил университет с красным дипломом, ты же охренительный юрист, − Луи поворачивается к нему, хмурясь и строя сердитое личико. − Но ты все равно умнее меня. − Только в определенной области, я же понятия не имею, например, в каких годах наступила Великая Депрессия. − Хм-м… − протягивает Гарри и засовывает себе в рот ложку с картошкой, начиная пережевывать. Пока он думает, взгляд Луи медленно скользит к его губам, и омега тихо и незаметно сглатывает, спеша отвернутся и уткнутся носом в свою тарелку, чтобы забыть о своих дурацких мыслях раз и навсегда. Это в конце концов, гениальный план, он просто теперь в каждый их прием пищи не будет смотреть на Гарри, а будет пялится на что-то другое. Стайлс, однако, замечает, что Луи как-то быстро затихает после того, как он смотрел на него минутами ранее. Он немного приподнимает уголок губы и подхватывает новую порцию картошки, специально опрокидывая ложку, отчего она вместе с содержимым падает на пол. Звон разносится не слишком большой, но это заставляет Томлинсона оторваться от созерцания содержимого своей тарелки и посмотреть на то, что случилось. − Упс? – усмехается Гарри. − Только не подбирай с пола, а просто выкинь испорченную еду в мусорку, − говорит Луи и снова утыкается в свою тарелку. Ну, нет, так не пойдет. Стайлс рассчитывал не на это. Он, конечно, демонстративно встает и все делает так, как сказал омега, но потом кидает ложку в раковину и, доставая новую, протягивает ее Луи прямо под нос, отчего тот удивленно поворачивается на него, с выгнутой бровью. − И что ты от меня хочешь? Чтоб я эту ложку себе в нос засунул? − Нет, − улыбается альфа. − Тебе в нос? − Нет, хочу, чтобы ты меня с нее покормил, − довольно выдыхает Гарри. А вот Луи в этот момент выглядит менее довольно, скорее растерянно и так, будто его застали врасплох, как когда он был маленький и пытался украсть шоколадку в супермаркете, на которую ему не хватало парочки центов. Его поймала какая-то женщина альфа и наорала, заставляя идти к охраннику, буквально волоча омежку за шкирку. К счастью для Луи, ему тогда удалось вырваться и убежать, а вот как убежать сейчас от предложения Гарри еще надо придумать. − Покормить? Тебе не пять лет, Гарольд. Ты сам в состоянии это сделать. − А раньше мы кормили друг друга, и это тебе нравилось. − Был конфетно-букетный период, и я был еще мелким подростком, − фыркает Луи, начиная есть быстрее, буквально проглатывая еду даже ее не пережевывая лишь бы поскорее свалить отсюда. − Но я не был тогда подростком, − мурлычет Гарри и нагибается к нему ближе. – И мне нравилось, давай же, Лу. − Хазз, я не… то есть я уже доел и… Ты сам тоже доедай и приходи в гостиную, посмотрим фильм, а потом… − Луи. Томлинсон сглатывает, а по его коже проходятся мурашки. Чертов альфа-голос. Гарри не может с ним сейчас так поступить. Только не сейчас, когда Луи на грани, чтобы пройти через все это унижение. − Луи, − снова строго произносит Стайлс. − Хазз, я не… − Луи, сейчас же. − Да не могу я! Не могу я смотреть, как ты ешь, ясно тебе?! – выкрикивает омега, поворачиваясь к альфе и сжимаясь в плечах, потому что он все еще под влиянием, а Гарри не прекратил с ним разговаривать нормально, поэтому он боится перечить. − И почему ты не можешь? − Просто не могу, − бормочет Луи, опуская голову и начиная теребить пальчиками краешек халата. − Ответь мне, − продолжает Гарри. И он это действительно с ним делает. Он давит. Он давит и сам не понимает, как Луи тяжело сопротивляться. Это заложено в нем природой − подчиняться альфе, когда он разговаривает с ним таким голосом. С другой стороны происходит то, что Томлинсон действительно пытается бороться, и все это не венчается чем-то хорошим, потому что он тихо начинает говорить, готовясь к тому, что через пару минут его вышвырнут на улицу: − Я… в-возбуждаюсь, когда ты… ешь… − Я знаю, Луи, − спокойно говорит Гарри. Томлинсон быстро поднимает голову вверх, смотря, как альфа перед ним сидит с улыбкой на лице. Он издевается над ним, да? Зачем он сейчас заставляет его так унижаться? И откуда он вообще знает? Черт бы побрал эти гребаные альфа-феромоны, наверняка Луи все разболтал под их действием. − Прекрасно, издевайся вдоволь, давай, − выдыхает омега, сжимая челюсть. − Почему я должен над тобой издеваться? − Потому что я псих. − Луи, ты не псих, ты просто… − …поехавший, да, Гарри, − фыркает парень. – Я просто поехавший, и дай мне время я соберу вещи и уйду самостоятельно, я не хочу, чтобы ты меня выставлял, это будет еще более унизительно. Альфа хмыкает, в то время как Луи все еще не двигается с места, находясь в его подчинении. Иногда хорошо, что такое происходит. Никуда бежать не надо и не надо останавливать глупых и накрутивших на себя слишком много впечатлительных омежек. Ей богу, Луи гребаная королева драмы. − Ты не поехавший, тебя возбуждает это, а кого-то возбуждают групповухи, − говорит Стайлс. − Лучше бы групповухи… − А, то есть мне кого-то позвать? − Нет! – вскрикивает омега. – Не надо. − Тогда успокойся уже и просто возьми ложку и покорми меня с нее, − выдыхает альфа. – Я хочу, чтобы ты смотрел и возбуждался, потому что может у меня фетиш смотреть на то, как ты заводишься. − Ч-что? − Что тут непонятного, ты всегда очень хорошо выглядишь, дышишь тяжело, губы свои облизываешь, начинаешь смотреть на меня таким голодным взглядом, что аж прошибает. Поэтому − тебе нравится смотреть на меня, а мне на тебя. − Н-но… Мн-не… Н-не только на т-тебя… − Я знаю, но хочешь то ты все равно меня. Верно? − Ага, − тихо кивает Луи. − Поэтому выдохни и успокойся, малыш, − медленно говорит Гарри, наклоняясь к омеге и оставляя поцелуй у него на щеке. – Я рад тому, что ты, знаешь… не из того типа, которые заводятся от того, что во время секса на них смотрят посторонние. − О Господи, заткнись, − Луи выхватывает ложку у него из руки и краснеет, зачерпывая еду. − Люди странные, − посмеивается Гарри. Томлинсон фыркает и просто всовывает ложку с едой ему в рот, которую альфа слишком сильно, по меркам парня, ее облизывает и тут же зачерпывает новую, продолжая пялиться на губы Гарри, как сумасшедший маньяк. Он сглатывает и действительно облизывается пару раз. Его зрачки значительно расширяются, и Стайлс понимает, что вообще-то это очень забавный способ шантажировать Луи. Например, если они пойдут к тем же друзьям на барбекю, омега же просто весь изведется от желания, или же, если он не захочет что-то делать, то можно сесть перед ним и начать есть и все – Луи будет в его полном распоряжении. Эгоистично ли это? Ну, немного, но у Луи тоже есть рычаги, и он тоже знает несколько хорошеньких способов, как можно надавить на Гарри, нужно же альфе иметь свой козырь в рукаве. И теперь он его нашел. К тому моменту, когда Луи уже находится на грани, он почему-то уже почти сидит у него на коленях, и Гарри почему-то гладит его своими большими ладонями по всему телу. На лбу омеги проступают капельки пота, а мокрое пятнышко на трусах начинает расползаться во что-то большое. Он даже замирает на мгновение с тарелкой в руках, которую успел взять со стола, и шепчет возбужденным голосом: − Еще минута и я тебя изнасилую… Гарри издает низкое рычание смешанное со стоном и резко прижимает его к себе, зарываясь носом в шею, начиная оставлять на ней укусы. − Кто кого еще… − хрипит Гарри, и, кажется, именно от этого голоса посуда из рук Луи выскальзывает и с треском приземляется на пол, разбиваясь на несколько частей. Омега тяжело дышит и его зрачки уже больше похожи на те, как если бы он обдолбился героином, но он, вероятнее всего, просто испытывает такое сильное желание, которое сравнимо с тем, какое бывает у омег во время течки, и Луи правда не может это контролировать. Ему становится плевать на посуду и на все в этом доме. Даже если бы он внезапно загорелся, он бы все равно потащил Гарри в спальню через пожар и занимался с ним сексом до тех пор, пока они оба не сгорели бы лишь от трения собственных тел. Альфа выглядит не лучше. Луи до одури восхитительно пахнет. Да Гарри его вообще впервые и нашел лишь по запаху. Он бы и не подумал, что на той лавочке вообще кто-то сидел, но этот запах мог исходить лишь от живого человека. Бог знает сколько сил понадобилось Гарри, чтобы строить из себя прилежного мальчика и не тащить омегу на секс после первого свидания, но оказалось все даже лучше, чем он думал, потому что Луи пригласил его к себе домой уже на втором и… было ли все последующее действо между ними неправильным? Возможно, но кто вообще устанавливает правила, когда все начинать в отношениях вроде первого держания за ручку, первого поцелуя или первого траха? Возможно, какие-нибудь правильные люди, коими ни Гарри, ни Луи не являлись никогда. И вот сейчас Томлинсон, в который раз удивляет Стайлса, отсасывая ему прямо там на кухне до такой степени хорошо, что он не может с собой ничего поделать, кроме как кончить прямо тому в рот. Он даже не может его предупредить, что кончает, потому что слова застревают в горле и все, что вырывается из его приоткрывшегося рта, это просто стоны и рычания. Луи кажется даже не против. Он все проглатывает, и если они на этом останавливаются то только потому, что раздеваются и снимают одежду, скидывая ее прямо на пол. А потом начинается все по новой. И голодные взгляды, и стоны, и рычание Гарри, пока он гладит тело омеги и вытряхивает из него все, прижимая того к стене в той же самой кухне. И потом это продолжается снова, разве что теперь в гостиной на диване, на спинку которого Луи от неуклюжести падает вперед, выпячивая задницу, и Гарри просто опускается вниз на колени и вылизывает его до такой степени хорошо, что у Томлинсона сияют звездочки в глазах. И вот, когда казалось, уже оба выдыхаются и просто идут в душ, чтобы смыть с себя пот и остатки спермы, все это происходит опять в ванной. И может быть после этого Луи отлеживается дома несколько дней, потому что ему действительно больно ходить, а Гарри только посмеивается и после заботится о своем парне, говоря, что все с ним будет хорошо, потому что вообще-то он еще должен родить ему детей, а уж дети будут побольше его члена. − Ты идиот, Хазз? Ты вообще знаешь, к чему подсоединяется матка? − Эм-м… − Гарри, мне будут делать кесарево, никто из моей задницы не вылезет. Ты что спятил? Или ты серьезно думал, что… − Кажется, у меня омлет на плите подгорает. − Ты пришел с работы пять минут назад, какой омлет? − Мамочки, все сгорело. Эх, придется отдать все кошке. − Гарри, у нас нет кошки. − Матильда, сегодня двойная порция! Луи закатывает глаза вверх и громко смеется на всю квартиру, пока Гарри думает, что дети появляются из задницы и кормит их воображаемую кошку несуществующим омлетом.