алкогольный ,

      Джун громко кричит и смеется. Он вскидывает руку с полупустой бутылкой какой-то «алкогольной мути» и давит на газ. Немного жидкости разливается от резкости, но Джунхуэю все равно, он закидывает голову и давит на педаль сильнее, делает еще несколько глотков и выкидывает опустошенную стекляшку через окно. — Минхао — козел! — орет он на корейском, а потом повторяет то же самое, но уже на китайском: — Су Минхао — козе-е-ел!       Сейчас, уже час катаясь в стельку пьяным по городу, Джун не может вспомнить, почему Минхао — козел, но почему-то уверен в этом на все сто процентов. Он притормаживает, открывает еще одну, уже третью или четвертую, бутылку «алкогольной мути» и думает, что Докем — мастер смешиваний всякой хрени. Китаец снова давит на газ и делает глоток. Горло обжигает, а в глазах и мыслях — белые вспышки. Вэн пьяно скалится, гордо замечая, что за ним никто не гонится, даже полиция. Он делает еще несколько глотков, отпускает педаль газа и давит на нее снова. Отпускает-давит-отпускает-давит. Хихикает, когда голова дергается туда-сюда, и жмурится от яркого света в глаза.       Ему хорошо и весело. Парень срывает голос, орет на всю катушку и клянется себе, что завтра оправдается перед Уджи за свое больное горло. Он смачивает его, откашливается и морщит нос, когда в глазах плывет, а к горлу подкатывает рвота. Как-то слишком резко и неприятно, он успевает только открыть окно и высунуть в него голову. Джун ездит так еще какое-то время, пьет, потому что, кажется, начал трезветь, а этого сейчас хочется меньше всего.       А потом почти резко как будто проваливается в пропасть, где единственные звуки — это визг шин и бьющееся стекло, запах — отвратительный рвотный, а картинка — это те самые «пьяные» белые пятна.

***

За несколько часов до. — М, Хао, я хочу тебя, — Джун прижимается к своему парню со спины и нагло запускает горячие руки под толстовку. Минхао слышит запах алкоголя и морщит нос. Он не любит, когда Джун пьет, тот сразу становится грубым в постели, говорит много пошлых вещей, о которых потом, днем, вспоминать стыдно. — Джун, ты пьяный, — отнекивается китаец, но судорожно выдыхает, когда ладони мягко поднимаются вверх и пальцы — эти чертовы пальцы! — сжимают бусинки сосков. — Всего два бокала с Джонханом, — возбужденно-низким голосом оправдывается русый и проходит обжигающими губами от плеча до загривка своего парня, — Ты же простишь мне это? — Но… — Диэйт теряется, активно выискивает взглядом что-то, что спасет его от очередного «да». Джун времени не теряет, скребет короткими ногтями по напряженному прессу Хао, прикусывает кожу на шее и целует темнеющее место влажно, с удовольствием, — Прекрати сейчас же, мы на кухне. — Все уже спят, — шепчет китаец в ответ и медленно, непозволительно медленно, запускает ладонь в домашние штаны младшего. Тот останавливает его руку, и Вэн разочарованно стонет ему куда-то в затылок, как раз, когда на кухне появляется заспанный Мингю. Минхао вздрагивает и довольно выдыхает. — Мы с Мингю собирались посмотреть фильм. Да, хен? — Су готов благодарить бога за то, что на кухне выключен свет, и Мингю не видит что вытворяет Джун. — Д-да? — неуверенно поддакивает старший, просто потому что голос у китайца очень жалобный и обычно Минхао не называет его хеном. Вэн понимающе мычит на это и ни черта не понимающе обхватывает член ладонью и проводит пальцем под головкой. — Неужели Мингю важнее меня? — русый с интересом наклоняет голову в бок и второй рукой оттягивает резинку трусов и штанов любимого, — Мингю, ты же отпустишь его на сегодняшний вечер? Завтра он весь твой. Почти. — Конечно, хен, — совсем потерянно отзывается Ким, старается отвернуться как можно быстрее, потому что Минхао издает полустон-полускуление и брюнет догадывается, что лучше им не мешать. Он набирает в кружку холодной воды и собирается уйти с кухни, как вдруг: — Нет, — Хао звучит возмущенно и строго одновременно. Он перехватывает запястье Джуна и тянет вверх, — Я очень хочу посмотреть этот фильм, Мингю. Пожалуйста, — Киму становится страшно, потому что чтобы он ни ответил, все равно потом получит подзатыльник и пару лестных слов. — ХаоХао, я тебе отсосу, — лихорадочно шепчет Вэн, и младший замирает. Ему послышалось? — Сегодня будет только приятно, — продолжает он еще тише и скользит по бедрам одногруппника и останавливается на пояснице, — Пожалуйста, идем со мной в комнату.       Мингю уверен на все сто процентов, что не должен был этого слышать. Он отчаянно краснеет, сглатывает и покидает кухню еще быстрее, чем Дино, когда за стол садится Джонхан-хен. Парень замирает, вспоминает, кто и с кем живет в комнате, а потом вздрагивает и возвращается к китайцам. — Пожалуйста, только не в комнату, — и снова уходит. Уходит к Вону, чтобы не слышать ничего в дальнейшем, а еще чтобы пожаловаться своему парню на эту парочку. «Совсем совесть потеряли», — думается брюнету, когда он захлопывает за собой дверь. — Что ты тут забыл, — сонно отзывается Вону, когда его трясут за плечо. Он заранее знает, кто пришел, поэтому приподнимает одеяло, позволяя младшему нырнуть под него. Мингю мнется, оборачивается на Чана и делает глоток воды. Вону смотрит на него, выгнув бровь, — Быстрее, холодно же. — Прости, — Мингю ставит кружку на пол и ложится на кровати с Чоном, — Как бы так сказать… — брюнет снова мнется, шепчет едва слышно, ведь щеки все еще горят от смущения. — Ты увидел, как кто-то трахается, и захотел тоже? — улыбается старший и мягко обнимает Кима, подминая его под себя. Сразу видно, что давно уже живет в этой компании кроликов. Мингю кивает и почти сразу отрицательно качает головой. — Не совсем. Но почти, и поэтому я пришел к тебе, — Мингю обнимает старшего всеми конечностями и утыкается носом в его голую ключицу, — Я хочу спать. — Тогда оставайся со мной. Джонхан и Сынчоль переживут, — Вону легко целует вижуала в висок, скулу, наконец — в губы и, обнимая его за спину, пытается заснуть.       Мингю закрывает глаза и вслушивается в сопение своего парня. Сейчас главное — заснуть как можно быстрее. Иначе чревато поломанной психикой. — Кажется, мы остались одни, — Джун сжимает бедра Минхао ладонями и подталкивает его к стене. Младший сглатывает слюну и нервно оглядывается на закрытую дверь. — Ты не… — Джун становится на колени, — не хочешь уйти с кухни? — китаец стаскивает его штаны вниз и завороженно смотрит на влажное пятно. Облизывает свои губы и наклоняется, кончиком языка дотрагиваясь до пятнышка. Хао резко выдыхает и закрывает глаза. — Джун? Не уходи от проблем.       Вэн никогда не отсасывал Минхао. У него был опыт с другими, но это все настолько далекое и неважное, что даже сейчас, вспоминая, каково это, парень не может вспомнить, когда и как научился (хочется сказать, что пьяный опыт в туалете дешевого клуба не в счет). Он не отвечает на вопрос младшего, только хватается пальцами за резинку трусов и тянет ее вниз тоже. Член Минхао слегка дергается и выпрямляется, больше ничем не сдерживаемый. — Красивый, — шепчет Вэн, а Диэйту провалиться сквозь землю хочется, он отчаянно краснеет, прикрывает рот ладонью и кусает губы, когда русый проводит влажным языком по горячему стволу. Минхао уверен — Джун выглядит сногсшибательно, и поэтому боится опускать взгляд. Парень сжимает член в ладони и несколько раз проводит ей по всей длине. Хао тихо скулит, когда язык китайца прикасается к головке.       Джун слизывает выступающую смазку и берет головку в рот. Смотрит вверх, на Минхао, и легонько бьет его по ляжке. Требовательно шепчет «смотри сюда» и снова насаживается. Проводит языком по щелке, под головкой и пытается взять глубже. Взять даже половину оказалось тяжело, и Вэн разочарованно стонет. Младший приоткрывает рот в немом стоне и несдержанно толкается бедрами вперед. Джун давится, откашливается и смотрит вверх, натыкается на взгляд любимого. От этого становится жарко, а тяжесть на языке ощущается более реальной. — Сделай так еще раз, — скромно шепчет Диэйт, и Джун вопросительно стонет. Младший прикрывает глаза, смаргивает слезы удовольствия и вплетает длинные пальцы в волосы русого. Тот пытается снова — выпускает орган изо рта, тихо чертыхается и легко дует на головку. Хао откидывает голову назад и больно ударяется затылком. Они только начали, но его дыхание сбито к чертям. — Джун, — взгляд у китайца блестящий и мутный, и Вэн облизывается, касается щекой влажного ствола и шепчет что-то вроде «ты такой нетерпеливый, ХаоХао», а этот самый ХаоХао крепче сжимает волосы на затылке любимого и оттягивает, — Пожалуйста. Не мучай меня.       Вэн улыбается самодовольно, словно сытый кот. Вновь берет в рот головку и насаживается. Пытается переступить через себя, взять полностью, чтобы сделать Хао приятно. Старший мнется, но Су решает все за него. Малыш резко толкается вперед и блаженно стонет. Джун держится за его бедра, смаргивает выступающие слезы, но орган не выпускает. Прижимается языком и ведет следом за движениями головы. Помогает себе руками, закрывает глаза и сосредотачивается на сбитом дыхании своего парня и фантазии.       Минхао чувствует, как подкашиваются колени, когда головка проскальзывает в горло старшему. Он не сдерживает громкого стона и бьет кулаком по стене. Закусывает губу и скулит, хмурит брови и хнычет, как маленькое дите. Джун мысленно матерится, ведь в штанах уже болезненно тесно, а у Хао такой божественный голос… Русый расстегивает ширинку и сжимает собственный член, продолжая работать ртом. У Су совсем сносит крышу — он начинает толкаться в рот любимого сильно, размеренно. Вэн благодарно стонет, он бы никогда не подумал, что подчиняться прихотям Хао до такой степени приятно. Китаец водит по своему члену рукой в такт движениям младшего.       У Джуна взгляд последней бляди — думается Хао, но он нежно придерживает волосы танцора. У Джуна глаза залиты похотью, и голос непозволительно соблазнительный. У Джуна горячий рот и прекрасные губы, которые выглядят очень красиво вокруг его плоти. Минхао снова бьет рукой по стене и понимает — он на пределе. Парень на секунду отталкивает старшего от себя, чтобы тот отдышался. Вэн вытирает слюну с подбородка и губ и смотрит на Су преданным и опьяненным от всего сразу взглядом. Хао выдыхает и снова толкает его вперед за затылок, начинает вбиваться быстро и стонет, а в ответ слышит мелодичные стоны старшего, и это просто слишком.       У Минхао все плывет перед глазами, он пытается сфокусироваться хоть на чем-то, потому что совсем выпадает из реальности. Выбор падает на дверь — смотреть вниз слишком опасно, он и без того сбивается с оставшихся попыток держать ритм. Китаец напрягает глаза, жмурится и вдруг громко стонет, всем телом чувствуя удовольствие: — Чан!       Минхао выгибается дугой, напрягается всем телом и кончает прямо в рот Джуну. Младший пытается отдышаться и восстановить мысли, сползает на пол и расплывающимся взглядом смотрит на русого. Тот выглядит максимально недовольно и обиженно. Подскакивает с колен и бежит к раковине — сплевывает и тщательно полощет рот. Су даже пытается обидеться, ведь сам почти всегда глотает, но Вэн поворачивается к нему и каменно холодным голосом произносит: — Какого хрена, Минхао? — его всего перекашивает от злости и непонимания. Хао собирается с мыслями и задается вопросом: что он не так сделал?       И через секунду хочет проломить себе лоб столом, потому что минуту назад в дверях стоял шокированый Чан, потому что он сам, оказывается, чертов извращенец, раз кончил от того, что кто-то смотрел на него, потому что пьяный Джун — король драмы, и даже если он попытается, вряд ли сможет что-то объяснить. — Джун, там стоял Чан, и я имел в виду, что… Ну, что он тут, — пробует Су. Он смотрит вверх, на Джуна, и думает: «Это провал.» — Сначала Мингю, потом Чан. Кто следующий, Минхао? Какого черта ты стонешь чужое имя рядом со мной? — Вэн отступать не намерен, он берет со стола недопитую бутылку алкоголя и пьет с горла, — Что за глупые оправдания? — Да сам у него с утра спросишь! — возмущается Хао и краснеет, потому что нет, не спросит — это будет очень неловко, — Если бы ты не был пьяным… — По-твоему, я виноват, — констатирует Джун и взмахивает руками, — Да пошел ты. Хотел как лучше, а ты. Козлина, — кидает Вэн и уходит с кухни.       Замирает в звенящей тишине… — Козлина! — громко повторяет он в коридоре и уходит. Он не замечает раздраженного и одновременно разочарованного вздоха Су, не замечает мертвенно-бледного Чана в коридоре и не слышит, как этот самый Чан врывается в комнату Джонхана и Сынчоля. — Хен, хен, хен, — зовет он, но не может решить — кого именно? Отзываются оба: Джонхан подскакивает, несмотря на свою любовь поспать, ведь это его-малыш-Дино, а Сынчоль — потому что он лидер и всегда готов помочь. — Что случилось? — заботливо интересуется Сынчоль. — Они только что занимались непристойностями у меня на глазах, — парень тыкает пальцем в дверь и снова краснеет. В него летит подушка, попадает прямо в лицо, больше похожее на вареного рака: — Мог бы привыкнуть, не первый год с ними живешь, — шипит Джихун, но потом понимающе кивает: — Ложись спать и попытайся не думать об этом, пока они не привлекают тебя.

***

      Сейчас Минхао весь трясется от рыданий или, скорее, от истерики, и крепко цепляется за плечи Джонхана. Хен и сам на взводе, но обнимает его, сжимает сильно и даже больно, но тепло и заботливо. Хао дрожит и скулит, прячется в безразмерной толстовке Юна лицом и буквально задыхается. «Побитые щенки» — возникает ассоциация у лидера. Сынчоль поглаживает обоих по спинам, хотя и мелко трясется, не представляя, что теперь с ними будет.       Мингю нервно переплетает их с Вону пальцы и сам едва может сидеть на месте, потому что «это Су Минхао? Вам звонят из отделения.» и «Сынчоль? Что за черт происходит с Джунхуэем?», а еще «китайский участник группы Seventeen стал участником автомобильной аварии из-за езды в нетрезвом состоянии, подробности пока неизвестны». Мингю стучит каблуком ботинка по полу полицейского участка и кидает взгляд на макнэ.       Чан будто винит себя во всех грехах, его глаза — красные от слез, как у Минхао, а кожа нездорово-бледная. Докем легко бьет его в плечо и оптимистично говорит, мол, если их вызвали в участок, а не в больницу, с Джуном и «второй стороной» все хорошо. Они договорятся, и все будет классно. Мингю не уверен, и, если честно, больше ему хочется дать в глаз китайцу, а не пожалеть его. — Вону-хен, скажи, что его не выгонят из группы, — просит Чан, и брюнет теряется. Он подносит пальцы Мингю к губам и коротко целует, а смотрит мимо куда-то, в стену. — Мы будем просить об этом, Дино. Скорее всего, нам пойдут навстречу, — кивает Вону, но голос дрожит на последних словах. До этого дня он даже не задумывался, как дорожит Джуном, — Нужно еще дождаться наказания. — Вы можете поговорить с ним, — сообщает голос из кабинета, — А можете и забрать, мы заполнили бумаги. Молодые люди, вашему другу очень повезло, что на него не хотят подавать заявление и согласны на денежную компенсацию.       Джун выходит из кабинета весь помятый. Трезвый, но весь в ссадинах, синяках и с максимально уставшим лицом. Он виновато сутулится, хмурится от головной боли и стыда, прикрывает лицо ладонями. «Хорошо, что Джихун не поехал», — отрешенно думает Мингю, когда Вернон со всего размаху пихает китайца в плечо. — Что ты себе позволяешь?! — орет он и толкает Джуна еще раз. Тот отскакивает к стене, но молчит — заслужил, — Ты представить не можешь, как мы волновались! — Ты мог хотя бы немного подумать своей головой? — обычно спокойный Докем тоже почему-то идет в наступление. Он не бьет старшего, но его взгляд максимально осуждающий, — Хен, тебя могут выгнать из группы! — Могли пострадать люди! — вставляет Джонхан и поднимается на негнущихся ногах, — Ты мог пострадать! Ты даже представить не можешь, как себя сейчас чувствуем мы с Минхао! — он дает Вэну сильный подзатыльник и отворачивается, — Извинись перед нами всеми. Сейчас же, иначе я лично попрошу убрать тебя из группы. — Не ругайся на него, — с надломом просит Минхао и разглядывает ботинки Мингю, — Частично, это моя вина… Но пить Джун больше не будет. Пообещай мне только это, пожалуйста, — он смотрит на китайца красными и опухшими глазами, но без осуждения. Друзья молчат, отводят взгляд, но Вэн чувствует это обвинение в воздухе. — Простите меня, — просит Джун таким мягким голосом, что Минхао всхлипывает вновь. Он прячет лицо в ладонях и поднимается с сидения. Протягивает руки вперед и позволяет Вэну сжать себя в любящих объятиях. — Пообещай, — повторяет Су, обнимает Джуна в ответ. Что бы ни говорили другие, что бы кто ни думал, но если никто в аварии не пострадал, Хао просто не может злиться на Джуна. Он искренне пытался это делать, когда Джонхан чуть не упал от шока, когда Сынгван прикрыл рот рукой и прошептал: «неужели я больше не увижу хена в одной комнате со мной?» Он определенно точно еще больше не любит алкоголь, но злиться на Джуна — нет, выше его сил. — Обещаю. Если ты просишь меня об этом — я обязательно выполню свое обещание.       Минхао крепче обнимает любимого, морщится от неприятного запаха алкоголя, но все равно не отпускает. Он не знает, что будет дальше, поэтому будет наслаждаться каждой секундой с ним рядом.

***

— Так, значит, вы были вместе, — Докем красноречиво кашлянул себе в кулак, — И Минхао назвал тебя Чаном. И поэтому тебя так триггерило, хен? — Я был пьяный, — Джун морщит лоб и обиженно дует губы, — И не знал, что Дино стоит у меня за спиной. Прости меня, — он опускает голову и поворачивает ее к макнэ. — Да все в полном порядке, — медленно машет рукой младший, и Сокмин хихикает. Нет, не в порядке, и это смешно. — Я слышал, как он побежал к Джонхан-хену, — хихикает вместе с ним Мингю. Ему уже не хочется ударить Джуна — их всех успокоили несколько часов вместе и вкусный чай, который приготовил Сынгван. Да и Вону слишком спокойно позволяет себе тягучие поцелуи прямо около входа в жилье, так что… — Если решите повторить, то в следующий раз закрывайте двери, — брюнет хмыкает с плеча Мингю, и китайские участники переглядываются. Минхао смотрит смущенно, ему явно не нравится обсуждать это с целой группой, а Джун выглядит заинтересованно. — А у вас будет следующий раз? — Сокмин с интересом смотрит на каждого по очереди и широко-широко улыбается, — Только не на кухне, я вас прошу. — Конечно, будет, — Джун подмигивает Су и сжимает его холодную ладонь в своей — горячей, — Если ХаоХао не останется теперь единственным китайцем в группе из-за своего длинного языка. — Из-за своего ли, — закатывает глаза Джихун. Минхао не сдерживается и громко фыркает, улыбается. — И почему все, кроме Джихун-хена, поддерживают не меня, а этого пьянчугу?.. — Потому что, возможно, это последний раз, когда мы видим Джонхана трезвым. И, возможно, это из-за тебя, — с легкой улыбкой шепчет, будто страшную тайну, Джун и падает на Минхао с объятиями.