Хогвартс и хулиганка

Джейн не просто удивилась, она была поражена. Ответ Оли словно сдвинул какие-то пласты, плотной коркой покрывавшие что-то там, внутри. Душу? Сердце? Ради неё, «засранки» и «негодницы» кто-то жертвует своим личным счастьем? Но кто-то злобным пинком заставил пласты вернуться на место: «Это Носатый велел ему следить за мной!». Но пласты вновь покрылись трещинами и сквозь них засиял мягкий согревающий свет: «Ничего подобного. Его противная сестрица тут же смылась и где-то шляется до сих пор. А Оли — хороший». И вновь пинок: «Но ты же не слышала, что ему говорил Носатый, пока они летели по аллее, а ты плелась сзади». — Вот так и сходят с ума, — испуганно подумала Джейн. — Это когда внутри тебя сидят два голоса и дёргают туда-сюда твою несчастную исстрадавшуюся душу. Когда Джейн сталкивалась с чем-то непонятным, особенно с тем, о чём требовалось как следует поразмыслить, в ней всегда поднималась мощная волна жалости к себе, несчастной сиротке. Чувство саможаления помогало ей в очередной увериться, что мир несправедлив, всегда таким был и будет, а поэтому нечего заставлять и без того перегруженные учёбой и тяжким трудом мозги напрягаться. Наоборот. Ни в коем случае не стоило заставлять их думать. Знаете почему? Потому что зачем будущим уборщицам вообще думать? Надо успеть как следует отупеть, чтобы потом не рехнуться в первый же год мытья туалетов. Но злобный окружающий мир не желал понимать столь очевидной истины: думать — больно. И опасно. И даже до психушки не доведёт. А кто же будет платить за содержание Джейн в ней? Только богатые сумасшедшие могут позволить себе ничего не делать и сидеть в укромном уголочке, напичканные какими-нибудь успокаивающими лекарствами. А что будет делать Джейн, когда сойдёт с ума? Нет, правда, ну что? Кто же доверит спятившей уборщице даже мытьё туалетов? И придётся помирать голодной и холодной смертью. Джейн всегда очень ярко рисовала картины собственной смерти — где-нибудь на ледяной, продуваемой всеми ветрами скамейке в парке. И до того это у неё замечательно получалось, что она совершенно выпадала из действительности. Наверное, это уже подкрадывается безумие. Нет-нет, не будем думать, нельзя думать. Джейн тряхнула головой, ощутив, как кто-то трогает её за руку и что-то говорит. Очнулась, прекратила царапать ногтем краску на рукояти метлы. Трогал её Оли, обеспокоенно заглядывая в глаза, а обращался к ней Айл: — Джейн, ты замёрзла? Наложить на тебя согревающее заклятие? Это было уже чересчур для умирающей в парке бесприютной души, и Джейн шумно втянула воздух, ужаснувшись тому, до чего ей вдруг захотелось расплакаться как самой обычной слюнтяйке с красивенькими заколочками. — Нет! — зло ответила она ни в чём неповинному Айлу. — Чего тебе от меня нужно? Оли сказал «нет», значит, «нет». Вали летай. А то без тебя «сам понимаешь, не айс» — ядовито передразнила она. А чего терять? Никогда этот добренький учтивый красавчик, так восхищавшийся Носатым, не примет её всерьёз. Пусть бегает за всякими фифочками. А ей сразу нужно настраиваться на худшее. — Твоя банда там! — ткнула она пальцем в сторону колец тем же решительным жестом, каким — сто лет назад — сегодня утром указывала странному незнакомцу, устроившему дурацкую проверку пятидесятифунтовой банкнотой, на выход из парка. Джейн ощутила усталость как после ежесубботней уборки — тщательного вылизывания собственного чулана, в котором жила. На кой хрен, спрашивается, каждую неделю наводить там шик и блеск, если всё равно никто не видит. Это же не гостиная! Но тётушка была неумолима и вечно находила там какую-то мифическую пыль. А сейчас накатило такое опустошение, словно в придачу к чулану, коридору и туалету, пришлось драить ещё кухню и гостиную, которые тётушка обычно убирала сама. — А… — Джейн слабо махнула рукой, от чего-то вдруг ощутив совершенно несвойственное ей раскаяние. — Ну прости. Устала я что-то. Посижу вон там… Она побрела к трибунам, волоча за собой метлу. Оли обогнал Джейн и жалостливо уставился в её лицо, моргая огромными глазищами. — Давай. Я скажу профессору Снейпу. Что. На сегодня хватит уже. Манера Оли делать паузы чуть ли ни после каждого слова, как будто ставить точки там, где их не ставил никто из знакомых Джейн, заставила её улыбнуться. А напоминание о Носатом тут же стёрло улыбку. — Нет-нет. Я уж лучше полетаю ещё. Я не устала, мне просто показалось, — Джейн вздохнула и взгромоздилась на метлу. Перед ней опять, словно из воздуха, возник Айл и протянул ей уже знакомую конфету-улитку. Джейн, и без того испытывавшая некоторую неловкость от того, что зря обидела красавчика, удивилась и смутилась ещё сильнее: — У… меня нет денег… Да и мне сегодня уже давали такую конфету… Я не голодная. Айл широко распахнул не такие уж прям и огромные чёрные глаза, но сейчас они казались не меньше чем у лупоглазых домовиков. Казалось, что его глазищи изливают удивлённый, но мягкий карий свет: — Денег? У нас ни у кого нет денег. Все только и думают, где бы заработать сикль или два. А эти конфеты я варю сам. Сладкая осока растёт неподалёку, а краситель полосатчатка получается из обычной… Подлетела Мери, выхватила конфету и насильно всучила её Джейн: — Бери быстро! Ты что?! Он же сейчас всех замучает нудными рассуждениями что откуда, куда и как. Совсем рехнулся на своих конфетах. Но они у него и впрямь вкусные. Джейн растерянно сунула улитку в рот. Нет, это была не такая же конфета, как та, что она получила за то ли ужином, то ли всё ещё полдником… Ох, хочется надеяться, что то был полдник, есть хочется опять. Вкус у этой был почти несладкий, сильно отдававший мятой, но приятный. И хотя эта сладость не расплывалась во рту, а немного липла к зубам, но съелась моментально. — Надо же… Спасибо! — удивилась Джейн. — Ты прямо настоящий кондитер. — Хочу открыть свой магазинчик сладостей, буду составлять конкуренцию «Сладкому Королевству», — улыбнулся польщённый Айл. — И правильно! — воскликнула Мери. — Они вообще обнаглели, эти сладкие Короли. — Такие деньжищи дерут за обыкновенные леденцы. Мы лучше надерём осоки, и Айл нам ещё конфет сделает! Он даже дракончиков уже почти научился отливать. — Только они пока ещё сильно к обёрткам липнут еле отдерёшь, — самокритично признался Айл. За разговорами Джейн едва ли заметила, как вся честная компания сдвинулась с места и медленно полетела вокруг стадиона, увлекая Джейн за собой. — Да… Просто случай был… неприятный… — пробормотала Джейн. — С конфетой. С тех пор я не люблю неожиданные сюрпризы. — Расскажешь? — раздался сзади голос Ива — самого «модного» и, наверное, самого богатого пацана из этой компании. Джейн, не ожидавшая, что к ним присоединился кто-то ещё, резко обернулась и опять чуть не свалилась с метлы, но Айл подхватил её под одну руку, а Мери под другую, метла выровнялась, и Джейн смогла усидеть, вцепившись в древко. — Ой… спасибо… — пискнула Джейн, совсем растерявшаяся от происходящего: конфетой угостили, с метлы свалится не дали, разговаривают с ней, как с нормальной девчонкой. Эти трое — Айл, Ив и Мери не умничают и не задираются. Что происходит вообще? — Да ни тискай ты так метлу, они этого не любят, — хмыкнул Ив. — Тут ногами в основном надо. — Нога не должна проваливаться в стремя, — Айл наклонился и не побрезговал взяться за не сказать чтобы такой уж чистый ботинок Джейн, созданный Носатым из старого кроссовка. Айл ловко переставил стопу Джейн в правильное положение. — Представь, что ты бежишь по тонким железным жёрдочкам на носочках, как бы ты наступала на каждую из них? — Ну уж точно не краем пяток! — Хихикнула Мери. — Вот так надо, смотри! — и она, упершись передней частью подошвы, лихо крутанулась в головокружительном пируэте. Джейн послушно переставила и вторую ногу и признала: — О! И впрямь как-то устойчивее. Метла не так сильно качается. Компания двинулась дальше, Ив обогнал их и степенно летел спереди, мягко огибая фишки сами собой образовавшие почти незаметно сужавшееся кольцо. — В первом классе я думала, что подружилась с одной девочкой… — начала было рассказывать печальную повесть Джейн, но увидела удивлённые взгляды летевших с одного и другого боку Айла и Мери и всплеснула бы руками, если бы не опасалась свалиться: — Да что вы так смотрите? У нас и до Хогвартса дети ходят в школу. У вас разве не так? А кто же вас писать-читать учит? Айл и Мери заметно погрустнели, и Джейн поспешила продолжить: — Ну ладно-ладно, потом про школу. Я про эту жадину Лиззи хотела рассказать. Она мне как-то тоже вот так вот дала конфету. И я её съела, как дура последняя. Ив развернулся лицом к Джейн, полетел спиной вперёд, пятясь от надвигавшей на него троицы, и спросил недоумённо: — А что предполагалось, ты должна была делать с конфетой? Посадить, чтобы выросло леденцовое дерево? Так в эти сказки я лично перестал верить уже лет с шести точно, как и в Санта Клауса! — А! Так ты тоже леденец в землю закапывал! — воскликнула Мери. — Не такой уж ты и умный, Ив! — В чёрный песок. На границе тени Большого Ореха и Чесучей Орешницы, — важно промолвил Ив. — Эх ты, темнота, самого важного не знаешь! Все расхохотались, даже Джейн, хотя и не была в курсе местных преданий и легенд.