Втроем, но не по отдельности

Саске представлял, что они занимаются сексом. Втроем, но не по отдельности. Он лежит и рассматривает беленый потолок в гостиной, стараясь не замечать склоненной головы брата и мягких поцелуев внизу живота. Наруто тут же, близко-близко, прижимается к боку и заглядывает в лицо, шутливо похлопывая по щеке: — Не закрывай глаза, — а потом усмехается, целует в лоб, в изгиб шеи, ведет рукой вдоль ключиц, по груди, обменивается взглядом с Итачи и после снова поднимается, чтобы убрать налипшую челку со лба и заглянуть в лицо. — Мы же все равно почти незнакомы. Чего боишься? Вместо ответа Саске стискивает зубы и рвано выдыхает, когда палец все-таки проникает внутрь. Несмотря на обстоятельства, в каждой фантазии Итачи оставался там, меж разведенных коленей. Старший брат, с которым когда-то почти случился тот самый первый раз с парнем. После долгой возни они оба лежали в постели, загнанно дышали, не в силах поверить в происходящее, и сдавленно смеялись, что, будь они девушками, всё было бы в разы проще. Но Саске оставался парнем и братом тому, к кому испытывал влечение, сродни желанию обладать. После долгих разговоров и общих сомнений, они поставили точки над «й» и с трудом успокоились, выведя отношения на новый уровень. Временами Итачи шутил, что, если смогли пережить это, то ничто другое не пошатнет их идеальный мир. Но появился Наруто. Он был однокурсником Саске и часто присаживался на хвост, хотя тот и не проявлял никакого интереса. Интерес был у брата. Саске даже не сразу поверил ушам, когда услышал вопрос о новом знакомом. — Он «в теме»? Саске рассеянно кивнул и ради того же самого интереса организовал встречу. В конце концов, Итачи давно пора было отвлечься. Сам же, представив себя с Наруто, понял — человек не его. За несколько однообразных фантазий, где Саске упрямо представлял себя нижним, ему даже кончить не удалось. А значит — не ревнует. Наруто же оказался опытным, если верить беседам, в которых не раз задевали тему однополых отношений. Сам же Саске убеждался, что быть «в теме» не для него. Итачи был другим разговором, но, находясь с братом вдвоем, достаточно было и плотской близости. Похожая физиология пугала, заставляла становиться столбом или лежать, как бревно, не в силах взглянуть на стыдливое зрелище. Куда проще трахнуть девчонку, чем нерешительным движением отдергивать руку оттуда, где должен пульсировать чужой член. Ревность проснулась, когда Итачи сообщил, что оказался втянут не просто в общение и в отношения с Наруто. — Не думал, что подобное может случиться, — сказал тогда старший брат, а лицо оставалось бесстрастным. Саске смотрел и не мог понять: сколько раз Итачи скрывал истинные чувства? Внутри болезненно сжалось. Казалось, что Итачи предал, решили уйти, оставить одного. Признаться, Саске все еще фантазировал о том, что могло бы случиться между ним и братом, прояви они чуть больше уверенности и настойчивости. Втайне, он даже надеялся, что, может быть, они снова могли бы попытаться утолить жажду телесной близости, которую кто-то назвал грубым шипящим словом «секс». Не обязательно клясться в любви, ведь они семья, и так или иначе связаны этим чувством. Но теперь Итачи не один. Саске с завистью смотрел на Наруто, который был на полголовы ниже и на добрых пять лет младше брата, а потому часто оставлял их сидеть на кухне и уходил к себе. Долго пялился в потолок и думал о том, как мог возникнуть этот неправильный треугольник, в котором он оказался самым неудобным углом. А потом представлял, как Наруто держит его за руку, в то время как где-то внизу, меж разведенных коленей, Итачи растягивает пальцами. — Вот видишь, — улыбался Наруто широко и солнечно. Настолько, что хотелось закрыть глаза, и только упрямство заставляло поджимать губы и молчать, пока его касалась рука. Чужая, теплая. — Это же нормально… желать получить удовольствие. И вместе с этим Итачи приподнимался и смотрел на лежавшего перед ним Саске. Покачивалась потемневшая плоть, и Саске забывал про воздух, больше всего желая закрыться, а не лежать голым, словно общипанный петух на разделочной доске. — Тебя никто не осудит, — отвлекал Итачи и, наклонившись, терся щекой о бедро, словно ластящийся кот. Даже в гребаной фантазии Саске не выдерживает и жмурится, зная, что именно брат будет трахать его. Не Наруто, к которому ощущает ревность, а Итачи — тот человек, чувства к которому так и не смог в себе задушить. А Наруто лежит рядом, смотрит на разведенные колени и держит за руку, убеждает, что Саске прекрасен, что стоит расслабиться, а затем целует. Поцелуи у Наруто странные: цепкие, глубокие и в тоже время короткие. Он сдавливает зубами, но не кусает, отрывается и заставляет тянуться к себе, отвлекая от распирающего чувства и удовлетворенного вздоха Итачи. Тот погружается полностью и, держась за подрагивающие от напряжения колени, смотрит. Саске не в силах распахнуть глаза, но все равно чувствует, как тот наслаждается видом собственного брата, втянутого в поцелуй со своим любовником. Саске вздрагивает, выгибается в пояснице, задерживает дыхание и спускает в ладонь. Вытирая руку о смятую простынь, он еще долго смотрит в беленый потолок комнаты и хватается за исчезающие образы. Вряд ли при таком раскладе им действительно будет комфортно. А брат и Наруто сейчас слишком заняты друг другом, чтобы заметить косые взгляды в их сторону. Какая глупость — эта фантазия на троих. Отмахнувшись от видения, Саске рывком поднялся, стянул с крючка полотенце и, бросив взгляд на часы, направился в душ. Через час у него было свидание с Сакурой. Он не считал себя гомосексуалом, ведь не фантазировал о сексе с мужчиной. Только о том, что они были втроем, но никогда по отдельности.