hero(ine)

      ходить в театр – удовольствие не из дешёвых. ныне билеты стоят немыслимые суммы, которые можно потратить на что-то более важное. а если это самое важное и есть театр? игра заполняет всё тело, впитывается в душу подобно воде, без которой, как известно, никак нельзя.       хочется стать тем самым героем, что вершит чужие судьбы, не оглядываясь. всегда уверенность в себе, всегда улыбка на лице, всегда вперёд. он, идеальный персонаж идеальной пьесы, – щедрый, добрый, храбрый, готовый пойти на жертву ради кого-то. от подобной характеристики у многих замирают сердца, пока мозг проецирует образ идеала. стать хочется, но шрамы, оставшиеся рубцами на коже, мешают полностью окунуться в эту воду, которая почему-то стала морской. а может это слёзы? неважно, ведь всегда есть маска, защитный костюм, пластырь, в конце концов. быстрая реанимация и продолжение погружения в амплуа прекрасного принца для миллиарда открытых сердец, которыми, увы, управляет безмозглая голова.       прокушенные до крови губы, дёргающееся веко, сведённые скулы и отвратительная головная боль остаются где-то далеко внутри, пока наружу выходит герой, готовый играть свою роль в свете софитов. ведь шоу должно продолжаться.*       ***       самоконтроль и уравновешенность – основа снов, когда дело доходит до перепалок с личностями, чей айкью еле-еле дотягивает до 80. ведь не так уж и легко сдержаться, не сказать пару ласковых, в момент разговора на повышенных тонах о чём-то настолько простом, что даже пресно и абсолютно тускло, практически бесцветно отображается в мозгу, застревая где-то в мозговой коре. общеизвестные истины, факты, ещё не дошедшие до пещерных жителей, которых, к удивлению, очень и очень немало. какое же терпение должно быть, вы подумайте! железная выдержка, стальные нервы, не иначе. но ведь металл тяжёлый, под конец дня ресурсы исчерпаны и душа потрёпана. шея больше не выдерживает тяжёлой головы, забитой страхами и тайнами за титановой стеной актёрской игры, которая, к слову, просто безупречна. герой остаётся на сцене, даже после того, как занавес скрыл подмостки от взоров зрителей. шоу продолжается до самого конца.       крепко сжатые кулаки с побелевшими костяшками ложатся на поверхность стола, но вскоре разжимаются, чтобы не смущать собеседника. очередной бред безмозглого существа, что слепо верит всему, что вылазит из телевизоров. диванные войска – любимый вид пресмыкающихся чону. аргументы, как обычно, настолько ничтожные, что хочется медленно закатить глаза и глубоко вдохнуть, после потихоньку выдыхая воздух, смешанный с бранью. едкие ругательства так и рвутся в бой, мечтая скрасить этот бесполезный разговор. но всегда есть стена, сдерживающая кима. да, самоконтроль, он самый. — … и ведь смысла в этой встрече не было!       «да как и в тебе», — чону мягко улыбается и чуть кивает говорящему. его едва не выдают скрипящие зубы и ходящие ходуном желваки. — и всё-таки, чону-я, я настоятельно рекомендую сходить туда. поверь мне, ты не пожалеешь. — губы собеседника растекаются в такую слащавую улыбку, что чону аж тошно становится. чужая рука треплет чёлку кима, пока тот перебирает все возможные матерные слова на китайском. — обязательно, хён. спасибо за совет! — парень смотрит прямо в глаза, слабо кивая. с первого, да и со второго и третьего взгляда кажется, что он до жути искренен и ему правда интересен этот центр коррекции непонятно чего. подмостки театров всего света плачут по такому таланту, что прогорает зазря.       дождавшись, когда собеседник уйдёт, наконец оставив в покое его волосы, чону глубоко вздыхает и задерживает дыхание. чужие глаза, отражающие все глупые мысли, пристально смотрят за всеми движениями парня. язык бьётся о стенки рта, издавая звуки, которые не несут никакой смысловой нагрузки. руки чону начинают потихоньку трястись. на лице застывает выражение смешанной боли и разочарования. зажмурившись, он постепенно выдыхает. будто порывом ветра,       картинку в голове кима сдувает в неизвестном направлении. абсолютно раздражающие черты лица, до ужаса неприятная привычка мять края футболки, стучащая о пол подошва оксфордов. всё это исчезает из представления чону, оставляя лишь белый лист. отпустило.       он всё так же, не открывая глаз, опускает потяжелевшую голову на сложённые на столе руки, вздыхая. не хватает ещё мигрени. опоясывающая боль охватывает черепную коробку, сжимая в тиски. веки становятся неподъёмными, будто налитыми сталью. глазные яблоки болят настолько сильно, что хочется вытащить их ложечкой для мороженого. нет, такое нельзя терпеть. нужно просто отдохнуть. от учёбы, от работы, от шума, от людей, от себя.       ***       раздражает даже звук собственного дыхания. хоть голова и болит, чону всё равно добирается до дома в наушниках. раздражительность достигает своего пика, когда парень даже на высокой громкости слышит, как сопит мужчина, сидящий рядом. как же отвратительно. хочется исцарапать кому-нибудь лицо. и себе заодно. до крови расчесать руки, впиваясь ногтями в ладони. ким сильно-сильно жмурится, представляя это у себя в голове. ненавистно всё живое; до одури неприятен каждый человек, его привычки, его поведение, его дыхание. всё должно пропасть, чтобы ему стало проще. или он, или всё окружающее. это уже как получится.       звенящая тишина в квартире вроде бы не приносит дискомфорта чону, но взвинченность, взявшаяся из неоткуда, имеет место быть. ему так хочется просто лечь и уснуть, но бушующие эмоции мешают расслабиться. как бы он хотел уметь контролировать свой гнев, но увы. жить в ладах со своим я у кима не получается.       чону утыкается лицом в подушку, на секунду желая задохнуться. да ну, это глупо. это просто всплеск эмоций, всё в порядке. нужно отвлечься, обратить внимание на что-то абсолютно постороннее. чистка телефона всегда успокаивала его, медленно превращаясь в хобби. кто-то любит посуду мыть, кто-то расставляет фигурки на полках, а у человека мозг начинает функционировать после тысячного просмотра одних и тех же фото. спустя пару минут трубка летит куда-то вниз под умоляющий стон его владельца. чону глухо мычит в пододеяльник и со всей силы бьёт пятками по постели. одеяло спешит сползти на пол, а у кима на глазах появляются первые слёзы.       «может, хватит уже? у меня же всё в порядке, почему же я чувствую себя так погано?», — обращаясь к невидимому образу, чону всхлипывает. перевернувшись на спину, он закрывает лицо руками. кожа горит, голова раскалывается пополам, руки и ноги неприятно липкие и холодные. с каждой секундой всё сильнее хочется отказаться от этого тела. душа ведь может существовать и без оболочки, в свободном плавании.       нужно отпустить всё. оставить мысли, рассуждения, планы, надежды. абсолютно всё отправляется в долгий ящик. всхлипы становятся чаще, а слипшиеся ресницы не дают нормально видеть. нет, нельзя себя запускать. рождён, чтобы бороться, и не имеет права сдаться.       резкий удар кулаком по грудной клетке. это, конечно, приводит в чувство с завидной скоростью, но всё-таки больно. чону садится на кровати, сжимая пальцами пульсирующие виски. хватит, хватит, хватит. ему нужно быть в превосходной форме. ким сжимает зубы до хруста, пальцы сильно оттягивают отросшие волосы. человеческая воля не смеет сломаться под грузом внешних факторов. отстоять себя сейчас или пасть рабом своих же слабостей навечно?       руки медленно опускаются на постель, мышцы расслабляются, а спустя мгновение лицо искажает безумный оскал. остервенелый взгляд в пустоту и страшные мысли, дрейфующие под черепной коробкой делают из чону полусумасшедшего. забавное рассуждение, дружище. дикий смех, напоминающий гиену, отражается от стен спальной комнаты. шоу будет продолжаться, несмотря на состояние главного героя. он доиграет до конца.       ***       вибрация мобильника, трезвонящего на тумбочке, вырывает чону из сна. слепо шаря рукой в поиске нарушителя покоя, ким скидывает телефон на пол, и тот, как по волшебству, мгновенно замолкает. чону вздрагивает от грохота и сразу же просыпается. вскакивая на постели и чуть не упав на бок, парень смотрит вниз. картинка смазана и изображение до ужаса нечётко, что хочется протереть стекло, но глаза лучше не трогать. целёхенький дисплей смотрит на владельца тёмным экраном. «ну хоть не разбился». нагибаясь до пола, ким поднимает телефон, осматривая.       на загоревшемся дисплее видны пара оповещений из социальных сетей и пропущенный вызов с неизвестного номера. «нет, ну самое время по утрам звонить». вздохнув, чону проводит ладонью по лицу и пальцем тыкает в экран на номер. гудки начинают раздражать с первых секунд, взвинчивая нервы кима. — даже не вздумай оправдываться, ким чону! — высокий голос буквально кричит в трубку, на секунду оглушая парня. он сжимает в кулаке пододеяльник и медленно выдыхает. терпи, абстрагируйся, не слушай. всё кончится, не успев начаться. — тэён-хён, я просто... — оставь своё враньё при себе. просто сделай вид, что помнишь о сегодняшнем вечере и притащишься к нам на квартиру, — возмущённый собеседник сбрасывает звонок, оставляя чону с угрызениями совести и раздражающими гудками.       хорошее начало дня, ким чону. разочаровал не только себя, но и других людей.       телефон вновь летит на пол, глухо падая на ковёр. чону прикрывает глаза, медленно считая до десяти.       один. всё в порядке, он просто сходит в гости к тэёну и его брату. всё будет отлично. два. его вечно недовольное лицо всем наскучит, и каждый будет искренне его ненавидеть. три. они давно не виделись и будут рады встрече со старым другом. четыре. чону снова напомнит о своём никчёмном существовании людям, разочаровывая их. пять. его попросят рассказать о себе, искренне поинтересуются о его жизни. шесть. никому нет дела до неудачника с расшатанной психикой. семь. большое количество гостей влечёт за собой новые знакомства. восемь. и, конечно же, паническую атаку. девять. его снова позовут потусить, ведь чону — человек-праздник. десять. избавиться от юродивого навсегда — мечта каждого, с кем чону знаком.       да катись оно всё к чёрту!       ***       бесконечные лестничные пролёты напоминают какой-то квест повышенного уровня. колени начинают хрустеть уже на пятой ступени. окурки, разбросанные по углам, превращают подъезд в помойку. похабные надписи на стенах, отвратительный запах курева и какой-то гадости, сломанные иглы, лежащие на подоконниках, — рисуют в разуме чону сцену из книги-антиутопии. но, к счастью или нет, он всё ещё здесь, в реальности, какой бы они ни была.       ступенька за ступенькой, и ким добирается до деревянной двери с металлическими цифрами 64. выжженный зажигалкой звонок так и ждёт, когда им воспользуются. понеслась душа в рай.       узловатые пальцы нажимают на чёрную пластмассу, и где-то отдалённо слышится глухой звук звонка. переговаривающиеся голоса и шарканье тапочек по паркету. чону мнёт края ветровки, закусывая нижнюю губу. «прекрати волноваться, будто людей впервые видишь». щелчок отрывающегося замка, и ким проклинает тот день, когда познакомился с тэёном. — ах, блудный сын вернулся, — на пороге стоит брюнет, прислонившись к дверному косяку. чону чувствует всё то отвращение, которое испытывает хозяин квартиры. хочется прямо сейчас расцарапать себе лицо и захлебнуться в крови. всё, что угодно, лишь бы никто не видел его и не вспоминал о его существовании. — ну что ты его держишь в дверях? он уже на побитого котёнка походит, — тэён кладёт голову на плечо брюнета и чуть ли не мурчит, хватая парня за запястье. — хён, ты ведь понимаешь, завалы в учёбе, всё такое... — чону вытягивает губки и смотрит играючи. он ведь снова в окружении людей, нужно вести себя соответствующе. слыша вздох брюнета, чону внутри хочет дать себе пощёчину, а снаружи робко улыбается. его за рукав тянут внутрь, при этом что-то бубня про «ох уж эти дети», хотя у них с джэхёном разница всего в год.       тэён мягко приобнимает кима за плечи, шепча о том, что он его ждал, и что джэхён просто хотел повыпендриваться, но ни в коем случае не ругать. с каких пор парень ли вообще имеет к нему отношение? этот вопрос отправляется в долгий ящик вкупе с остальными, которые чону задаст себе этим вечером.       толпа втягивает чону в себя, высасывая из него все соки. парень ярко улыбается и смеётся на даже самые глупые реплики едва знакомых ему людей.

да, сейчас я не тот, что был минутой ранее. ныне я сильнее, твёрже, подобно стержню. на мне висит ответственность за самого себя. я отлично справляюсь с ролью идеального человека. вокруг меня все счастливы и никто не сможет добраться до моей гнилой стороны. я отполировал своё яблоко до блеска, закрывая от чужих глаз мятые бока и дырки от червей, которые вгрызаются в нутро, мешая дышать. я никому не мешаю и не порчу настроение. быть нейтральным в обществе тоже хорошо. каждый сможет пройти мимо меня, и ему не придётся вкладывать усилия, чтобы хотя бы секунду подумать обо мне. стать чьей-то тенью можно легко и безболезненно. я лишь тихое дуновение ветра и шелест оранжевых листьев. надеюсь, я скоро смогу исчезнуть из памяти людей. и своей тоже.       ***       как бы ни было странно, но иногда, пребывая в шумном месте, можно расслабиться. громкие разговоры, смех, крики — однообразная шумовая каша, вязко втекающая в уши. подобно смешанной палитре ярких цветов, превратившихся в серую массу, звуки вводят в транс.       слушая перебивающие друг друга речи гостей, чону улыбается и даже где-то смеётся, хотя его рассудок уже давно покинул это здание. ким мысленно закатывает глаза, видя свой мозг. вся серая шумовая каша превращается в пробку, ограничивающую сознание. на одной стороне баррикад актёрская сущность, готовая в любой момент вступить в бой, а на другой — самоненависть и желание удавиться (и удавить кого-то за компанию), растущее с каждой секундой. и, конечно же, чону застрял на второй. парень смеётся над шуткой джэхёна и со всей силы сжимает кулак, до боли надавливая на кожу ногтями.       навязчивая мысль с сопутствующей ей картинкой не вылазят из мыслей парня. красивый кафель палевого цвета с вкраплением золотых узоров ярко контрастирует с венозной кровью бордового цвета. трясущиеся пальцы с красными каплями на кончиках ложатся на поверхность зеркала и ведут вниз. в обезображенном отражении видно мертвецки белое лицо с синими губами. взгляд глаза в глаза, точно очная ставка. презрение, унижение и самоненависть. громкий смех и неожиданный удар по зеркалу кулаком.       нужно подышать свежим воздухом, а то слишком душно. марк хлопает по его плечу, говоря, что передаст брату, на случай если он спросит о киме. чону благодарно улыбается и всей душой надеется, что тэён не вспомнит о нём. быстрым шагом парень добирается до дальней комнаты, в которую обычно никто не заходит. он рвано дышит, всеми силами сдерживая накатившуюся истерику. слёзы начинают литься ручьями по щекам, собираясь на подбородке. руки дрожат, ложась на дверную ручку. в груди что-то очень сильно защемило, из-за этого захотелось свернуться в клубочек и никогда не вставать.       толкнувши дверь, чону хочет высунуть голову в окно, надеясь, что она перевесит всё остальное тело. но запланированный поход к окну заканчивается на пороге, потому что комната не свободна. видеть человека, с которым у вас временно натянутые отношения, сидящим на чужих коленях и занимающегося бог знает чем, — не самое приятное занятие в данный момент. да и вообще ситуация не из лучших.       тэён, кажется, даже не замечает того, что дверь открывается, впрочем, как и не замечает её скорейшего закрытия. как оказалось, невнимательность иногда бывает полезной.       ком в горле мешает дышать, а глаза уже практически не видят из-за слёз. хочется просто куда-то уйти. куда-то, где вообще никого нет. темнота — друг молодёжи, а чону водит дружбу с одиночеством. которого, кстати, сейчас как раз не достаёт. ведь никуда не деться, не скрыться из этой пещеры содома.       однако ким срывается в неизвестном направлении. просто инстинкт самосохранения подсказывает ему, что если он побежит, то станет лучше. но угловатый коридор и множество гостей мешают выбраться из лап кошмара. всё размазывается, словно потёкшая тушь. сердцебиение и вновь подкатывающая к горлу истерика, перемешанная с чувством ужаса.       и чону решает бороться. если уж не с собой, то хотя бы с людьми.       пробираясь сквозь насмерть пьяную толпу, которой, похоже, вообще фиолетово, даже если начнётся ядерная война. он пролезает через нетрезвые тела, на ходу смахивая слёзы. идёт до того момента, пока не врезается в чьё-то плечо.       громкая музыка, разговоры и крики людей мешают нормально соображать, но почему-то чону слишком хорошо слышит хриплый и глубокий голос: — хэй, парень, у тебя всё в порядке?       хочется крикнуть, что нет, что всё очень плохо, что хочется удавиться, хочется снять с себя кожу или окунуться в раскалённую лаву, но он лишь молчит, поднимая глаза на обладателя самого неординарного на его памяти голоса. от внимательного взгляда чужих по-лошадиному огромных глаз ему становится ещё хуже. ким вытирает влагу с щёк и выдаёт заученное: «всё в порядке, спасибо». секунда неловкой паузы, и чону сливается с толпой.       уйти из квартиры — самый оптимальный вариант на данный момент. пусть тэён на него снова обидится, но чону сейчас лучше уйти отсюда куда подальше.       *** — кто тот парень с заплаканным кукольным лицом?       марк разом опрокидывает в себя стакан с пойлом непонятного цвета, жмурясь и вскидывая бровями. ли глухо стучит по столу, занюхивая рукавом бомбера.       празднование совершеннолетия — начало беспробудных попоек в самых изощрённых местах и позах. пусть даже под надзором трепетной лани тэёна, марк успевает попробовать всю ту муть, которую принесли сюда гости. в его желудке сейчас мешанина из самбуки и ксюксю, отполированная тёмным нефильтрованным. жалеть о своих дегустациях он будет позже, а сейчас самое время почтить память главного покровителя этого вечера — бахуса. — тут только один человек подходит под описание куклы, однако ты путаешься в показаниях, — марк ставит стакан на стол, поворачиваясь к другу лицом, — плачущий чону — что-то из ряда фантастики. даже звучит смешно.       глухо усмехнувшись, парень откидывается на спинку дивана. в голове он пытается представить чужие слёзы, но замутнённый разум отказывается работать, требуя отдых. минхён ещё раз хмыкает, после замечая приближающегося брата. — вы не видели чону? я уже его обыскался.       растрёпанные волосы старшего электризуются, забавно топорщась на макушке. марк отмечает про себя неправильно застёгнутую рубашку тэёна и осоловелый взгляд. он глупо улыбается, стуча пальцами по столешнице. — да, ты очень внимательно ищешь чону, мы заметили, — тэён морщится, наблюдая за пьяно смеющимся младшим, задумывая на будущее дать по шее брату. — если я правильно понял, это тот парень, который весь зарёванный в меня влетел? — наблюдая за семейным бытом ли, лукас тоже решает поучаствовать в разрешении проблемы. — он такой... ну, на ребёнка похож. или на куклу. — описание похоже, действия нет, — оба ли отнекиваются от показаний вона, — кажется, нет ни одного человека, который видел бы плачущего чону. — ну я же не слепой. — ну ты же не трезвый.       братья гогочут и дают друг другу «пять». тэён сжимает ладонь младшего, второй рукой отвешивая ему увесистую оплеуху. слишком много себе позволил, молоко ещё на губах не обсохло.       марк смотрит на брата взглядом побитой собаки, в ответ получая лишь сведённые к переносице брови и негодующий взгляд. понял, принял, замолчал. — кто бы говорил, — вон усмехается, наблюдая за семейной перепалкой. в который раз марк получает по ушам за свой длинный язык? не сосчитать. — и всё-таки я думаю, что тот заплаканный малыш — ваш чону. — уж прямо малыш, который старше тебя, — беря со стола стакан с колой, тэён впихивает его в руки брата. — но, думаю, ты что-то путаешь. он серьёзно не мог плакать. двести процентов из ста.       пожав плечами, лукас наблюдает за очередными драмами, только уже с участием подоспевшего джэхёна. полноценная семья; постоянно влезающий в передряги марк, блюститель порядка и хранитель покоя (весьма и весьма относительно) тэён и джэхён, весь вид которого говорит о том, что он скоро вырубится. невероятное трио.       в голове крутится навязчивая мысль, подталкивающая вона поглубже погрузиться в сегодняшний инцидент с, боже, дай памяти, чону? да, определённо. ну не странно ли это звучит? ли пяткой в грудь бьют, отстаивая своё мнение, хотя лукас своими глазами видел слёзы на миловидном лице. да, всё произошло быстро и освещение желает лучшего, но он уверен на все сто в увиденном.       парень даёт себе слово заняться этим делом, но только позже. сейчас он слишком расслаблен, пьян и хочет отключиться на несколько суток в беспробудный сон. но кто же знал, что даже в стране морфея до него доберётся отчётливое изображение мучающей проблемы? вон юкхэй, время во всём разобраться.       ***       почему он всегда всё портит? почему не умеет контролировать своё поведение? почему не научился скрывать свою слабину? размазня, никак иначе не назовёшь. испортил отдых самому себе и людям вокруг. наверняка, тэён лишний раз разочаруется в том, что некогда познакомился с такой тряпкой, как ким чону.       возникает желание побить себя по лицу, а после отсечь голову гильотиной. ненавистное нутро подталкивает чону к самоистязанию. если ты делаешь неприятно другим, то, может, стоит наказать самого себя? умение верно расчитывать свои силы и возможности явно не досталось киму.       сидя на бортике ванной, парень сжимает в ладони маленький раскладной нож, утирая слёзы и шмыгая носом. не получилось, не смог, снова разочаровался в себе. и снова минус к счёту, ким чону.       где же смысл? где он? почему чону до сих пор ходит по этой грешной земле, источая негатив? наверное, для вселенского равновесия. где-то есть абсолютно счастливый человек, который всем нужен, чьё присутствие не обременяет, а наоборот, желанно. но внеземные силы, бог, высший разум, назовите как угодно, распорядился иначе. всегда есть сторона положительная и сторона отрицательная. киму же отведена роль великомученика, которого народ должен закидать камнями. козёл отпущения, страдалец, мальчик для битья.       однако бороться нужно всегда. парень вырывается из картонных перегородок его сцены, желая выбраться из присвоенного ему чужого (как он сам считает) амплуа. выйти за ограничивающие рамки, сломать систему, устроить переворот в системе — методы сильного духом (опять же, по субъективному мнению чону) человека, которым он желает быть. и будет. для всех вокруг, но не для себя. внутри он всё тот же плебей, которого только ленивый не пнёт. но об этом никто не должен узнать, так ведь?       ***       холодная вода отрезвляет сознание, приводя в чувства. резкий контраст ледяной воды и горячих щёк прогоняет туман из сознания чону. он трёт ладонями лицо и выключает кран. долго всматриваясь в зеркало, в отражении он ищет ответ на самый главный вопрос на данный момент. но в ответ лишь стеклянные безжизненные зрачки, красное лицо и прилипшая ко лбу мокрая чёлка. как обычно, в общем-то.       пора уже пустить всё на самотёк и позабыть про театр одного актёра. но, как говорится, актёр может покинуть театр, а театр уйти из актёра не может. даже если этот театр в голове.       новый день — новая глава, новая постановка, новые загоны. ничего глобально не меняется, расписание уже давно не обновлялось. меняются только реплики, а суть остаётся прежней. время попросить директора поменять спектакли до конца сезона. да вот только директор тот же самый актёр, суфлёр, гардеробщик, менеджер и даже буфетчик. нужно чьё-то вмешательство извне, но не сейчас. чону не готов.       ***       кофе — очень древний напиток. его история начинается ещё в 9 веке на территории эфиопии. тогда он был ещё каким-то отваром, не зная, что в будущем станет благородным напитком высокого уровня. пройдя взлёты и падения, кофе прочно укрепится на рынке и будет почитаем многими любителями. но кто же знал в далёком 860 году, что чону в своём 2018 будет сидеть и морально издеваться над напитком, в сотый раз перемешивая и, по невнимательности и отстранённости от реальности, насыплет две ложки соли. не этого добивался пастух калдим, открывая миру такой напиток, уж точно не этого. но что поделаешь.       чону стучит ложечкой по чашке, мешая уже остывший кофе. в голове мысли проносятся одна за одной, подобно спорт-карам на формуле-1. пролетают с космической скоростью, но не задерживаются и на секунду. хотя, их содержание примерно одинаковое.       сейчас должен подойти тэён-хён, и ким уверен на 120%, что без разбора полётов не обойдётся. ему всё ещё совестно за свой поступок недельной давности. сорвался и натворил ерунды. невозможный дурак. как только мог? о нет, только не снова. пора отпустить.       ким сжимает кулаки до боли, наивно считая, что это сможет отрезвить его сознание. ну-ну, удачи.       ненавязчивая музыка, приглушённые разговоры посетителей, шелест юбок официантов и белый шум в голове чону. какофония мелодий укачивает до тошноты. и только колокольчик, висящий у двери, приводит кима в сознание. и в мандраж перед встречей с хёном.       чону глубоко вдыхает и задерживает дыхание. главное — считать до десяти и не воспринимать всерьёз поток нелестной информации в свой адрес. он слышит чужие шаги, которые с каждой секундой звучат всё громче, приближаясь. парень закрывает глаза и напрягается, будто ожидая удара со спины. но чувствует только лишь тёплую ладонь, которая обжигает даже через ткань джинсовки. чону практически уверен, что завтра увидит на плече ожог или синяк. — я надеюсь, ты не долго ждал, — ким хмурится, не узнавая голоса. это точно не тэён-хён, так какого же чёрта?       парень открывает глаза, встречаясь взглядом с незнакомцем. в памяти чону всплывает его лицо, но очень обрывочно. на немой вопрос «что за херня, ты кто?», незнакомец протягивает руку для пожатия и представляется: — вон юкхей, меня прислал тэён. он чем-то очень занят, попросил тебе передать, что перезвонит. мы, кстати, виделись на прошлой неделе у него дома. ты ещё тогда был не в самом лучшем состоянии.       от количества информации гигабайты памяти чону переполнились донельзя. вроде бы понятно, но почему тэён не смог сказать раньше или отложить встречу? вообще не ясно. и какого чёрта этот парень говорит про «не лучшее состояние»?       словно взорвавшийся фейерверк, до кима доходит о чём говорит этот человек. так вот откуда это лицо кажется ему знакомым. — ким чону. я надеюсь, хён не слишком тебя обременил своим поручением. и да, ты вероятно ошибаешься по поводу нашей встречи у тэёна.       ким — великолепный актёр. пожимая руку в ответ, он улыбается настолько ярко и солнечно, что можно отключить это кафе от электроэнергии. от него исходит аура лета, котяток и абсолютной искренности, которой здесь даже не пахло. в такие моменты чону припоминает слова старого руководителя театра из безвозрастного шедевра сомерсета моэма: «не будьте естественны. на сцене не место этому. здесь всё — притворство. но извольте казаться естественными.»* напечатанное на страницах, никогда не сводимое из памяти чону, навсегда остающееся в душах сломанных людей. — вот скажи честно: я выгляжу настолько глупым? у меня есть глаза, и я им верю. понимаю, тэён-хён живёт наполовину в своём мире, — юкхей в секунду становится серьёзным; его взгляд мрачнеет, а ладони ложатся на руки чону. он держит их в своих, препятствуя сильному желанию кима выдернуть ладони и уйти от сюда к чёрту. — но не ври хотя бы себе. мы оба знаем, что что-то прошло в тот вечер. и если ты хочешь об этом поговорить — начинай сейчас.       главная задача чону на данный момент — не разреветься. потому что он впервые слышит подобные слова в свой адрес. неужели настолько заметно? даже в своей наизусть заученной роли он делает чудовищные ошибки. срочно надо исправлять. — я... и всё же я считаю, что произошла какая-то ошибка, — голос молодого человека дрожит, но внешне он выглядит абсолютно спокойным. мягкая улыбка, тёплый взгляд и расслабленная поза. — вот знаешь, я ни слову твоему не верю, но очень хочу, чтобы ты не терзал себя и не занимался самоедством.       лукас поднимается со своего места, медленно обходя чону. он напоследок кладёт руки на плечи кима и наклоняется к уху парня. — твой щит скоро даст трещину, если ты продолжишь этот спектакль.       тёплые руки пропадают со спины, мурашки ползут по шее, колокольчик громко звенит, оповещая об ушедших шансах чону на спасение из лабиринта собственной глупости и страха. слеза катится по щеке, останавливаясь где-то на подбородке. загибая пальцы, он думает, что пора брать академический отпуск и зазубривать роль от корки до корки, пока он не провалился под сцену из-за своей поганой игры. ну или же доиграть до конца первого акта, дожидаясь закрытия занавеса, а уже только потом падать с подмостков в самое сердце царства аида.       *** — где ты его вообще откопал? складывается ощущение, что он сам в своей лжи запутался.       ножки стула неприятно царапают пол. лукас плюхается на сиденье и выдёргивает из рук тэёна телефон, слыша гневные «ещё раз так сделаешь — скормлю рыбкам донёна». ну уж нет, хён должен слушать, а не писать всякую чушь джэхёну каждую секунду. — тебе кажется, — ли откидывается на спинку стула, закидывая руки за голову, — он всегда улыбчивый и до ужаса приторный. иногда даже до тошноты.       у вона разрыв шаблона; заплаканное раскрасневшееся лицо и убеждения, обратные его собственным. нет, ну он же не слепой. и не настолько пьяный, чтобы ему причудились красивые плачущие мальчики. это утомляет, ей богу. — вы меня все за дебила держите?       желваки ходят ходуном, из-за чего тэён корчит лицо а-ля «да забей уже» и рукой подзывает младшего, чтобы тот вернул телефон на базу. лукас готов разобраться в этом остросюжетном детективе, который он сам себе выдумал. пусть расследует, лишь бы остальным не мешал. — ну, хочешь, я позову его на днях к себе? увидишь, какой твой чону ангелочек. — отлично, жду приглашения.       тэён пожимает протянутую ладонь юкхея, подмечая в мысленный дневничок сказать джэхёну, чтобы тот провёл образовательную беседу с младшими, дабы они ерундой не занимались. но сейчас лучше приглядывать за марком, который начал теряться в собственной квартире. господи, что за поколение?       *** «я уже устал слушать рассуждения о том, что у тебя проблемы. причём, рассуждения не твои, а человека, который вообще с тобой виделся раза два от силы.»

«хён, не переживай. я поговорю с ним, если увижу. мне кажется, он что-то перепутал.»

«конечно перепутал. несёт бурду о том, что ты якобы плакал. чушь какая-то. и да, приходи завтра к нам, объяснишь ему всё на пальцах. отказы не принимаются.»

«но... а, впрочем, ладно. ждите завтра!»

      проблема назревают одна за другой. какого чёрта, спрашивается, этому лукасу понадобилось рассказывать всем про то, что он видел? молчал бы, а лучше бы забыл напрочь. чужие проблемы, но никак не его; так зачем же лезть, куда не просят? этим вопросом чону задаётся уже не первый год.       придётся идти к тэёну и вновь получить незабываемые впечатления от самоотвращения и ненависти к окружающему миру. ах да, ещё втирать очки человеку, говоря ему, что он слепой дятел. потрясающее занятие, как раз в стиле чону.       раскидывая мысли по полкам, ким обещает себе закрыть этот вопрос. вся эта ситуация ставит под сомнение ему образ. а такого быть не должно, ибо после обнародования правды от него отвернётся то небольшое количество людей, именуемых «друзьями». и уже тогда треснувший стержень чону и вовсе разломится пополам. а собирать его будет некому.       ***       всё тот же подъезд, всё те же пролёты, всё те же окурки, всё тот же чону. всё остаётся на своих местах, меняется только цель визита. хотя до этого её и не было. чону зовут чисто для проформы. не то, чтобы он кому-то неприятен или что-то в этом роде. просто кима никто не видит в толпе, а он этому только и рад. словно куроко из поколения чудес, да только без особых талантов. красивый мальчик, который всегда улыбается и молчит.       ступенька за ступенькой, и он уже у злосчастной двери. почти что пятидесятая квартира в доме 302 на садовой*, только внутри неё не мистические персонажи, а кошмар чону наяву. каждый поход к тэёну ким считает ступеньки. и каждый раз их насчитывается разное количество. в прошлый их было 114, а сегодня 113. чону всегда считал, что их число — люди, разочарованные в нём. что ж, вероятно сегодня он обсчитался.       и если перед тем, как постучать в дверь у чону бывает прелюдия, так сказать, подготовка к мучительной смерти, то сейчас, выбросив все мешающие мысли, он смело жмёт на звонок. пустая голова и никаких заморочек. кроме одной, которая сейчас открыла дверь и силой втянула кима внутрь.       хочется вырваться, хочется взбунтоваться, в конце концов, хочется сказать, что он не безвольная кукла и его не надо вот так таскать за руку через толпу людей чёрт знает куда и зачем. но накрывавшая непонятно откуда взявшаяся немота и немощность сковывают желания, превращая в марионетку и позволяя делать с чону абсолютно всё. наверное, он просто устал.       по пути к неизвестности, ким и его направляющий, которого он, кстати, узнал сразу, задели парочку уже нетрезвых гостей, и теперь слышат отнюдь нелестные высказывания в свой адрес. но, похоже, обоих молодых людей это сейчас не слишком уже интересует. точнее, чону в прострации, а второй сейчас занят своими мыслями.       парень приходит в себя только тогда, когда слышит хлопок балконной двери и чувствует неприятный холодок, задувающий из щелей деревянной рамы лоджии. пелена вмиг пропадает с глаз чону и он ясно видит, что остался один на один с человеком, который в последнее время приносит ему всё большие и большие неудобства. что ж, ким морально настраивается на серьёзный разговор, хотя паника уже тоже выглядывает из-за угла, готовясь к атаке. — всё в порядке, не переживай, — лукас протягивает куртку (господи, откуда он её взял только в этой морозилке?) чону, — надень, здесь довольно прохладно.       ким отрицательно машет головой, потупив глаза в пол. ему хочется, чтобы его оставили в покое, не трогая и не тревожа. но все помыслы идут прахом, когда он слышит цоканье языка и чувствует у себя на плечах тяжесть чужой куртки. «прекрасно, ещё и раздражаю людей с полуоборота». чону чуть ведёт плечом и тихо шепчет «спасибо», получая в ответ улыбку.       может, всё не так плохо? впервые на его памяти кто-то улыбнулся киму искренне. от подобной мизерной доли внимания в лёгких чону начали распускаться бутоны. насколько же мало нужно забитому человеку для счастья. но лишь мимолётного, потому что уже через несколько секунду мнение парня меняется, и он вновь ненавидит себя. — я же вижу, что ты себя накручиваешь. прекрати так делать. хотя бы в моём присутствии.       чону был бы только рад, но от чего-то у него не выходит от слова «совсем». вся актёрская сущность пропадает, оставляя незащищённого птенца без рыцарских лат. в последнее время всё чаще и чаще чону не может применять свой исключительный навык в общении. и от этого дела идут по наклонной. — нет, всё в порядке. — ты обманываешь меня или себя? если меня, то напрасно: тебя видно насквозь. — а тебе не кажется, что ты лезешь не в своё дело, милый?       в экстренных ситуациях ким активирует одно из своих не самых любимых амплуа; чтобы не превратиться в тряпку, он начинает огрызаться и вести себя вульгарно. как говорится: «лучшая защита — это нападение». — не кажется. для тебя это стало частью жизни, которую любой готов выбросить на помойку. не буду строить из себя героя, но смотреть на твоё самопожертвование во имя невесть чего — уж уволь. — многое на себя берёшь. думаешь, справишься? — чону складывает руки на груди и вопросительно выгибает бровь, невозмутимо смотря прямо в глаза собеседнику. — ты, хён, сейчас на грани того, чтобы разрыдаться и уйти отсюда восвояси, хотя только пришёл. очень заметно, и я, чёрт возьми, понять не могу, как остальные закрывают на это глаза.       чону чувствует, как глаза начинает щипать. а вот и предательство организма, с которым парень не в ладах. ком в горле перекрывает дыхание, заставляя кима хватать воздух ртом, подобно рыбе. он растерял всё своё мастерство. панцырь лопнул, корка арбуза разбилась об асфальт. незащищённое нутро колется о жёсткий внешний мир, натыкаясь на его шипы.       юкхей вздыхает и притягивает старшего к себе, прижимая к груди. на футболке появляются влажные разводы, а чужие плечи начинают трястись. — ну ладно тебе, хён. всё в порядке, — лукас кладёт подбородок на чужую макушку и гладит старшего по спине. — давай я отведу тебя к тэёну... — ни в коем случае!       чону вылезает из чужих объятий, на ходу резким движением вытирая слёзы рукавом. губы трясутся, раскрасневшиеся щёки заметно выделяются на фоне пепельных волос, однако взгляд меняет всё. серьёзный, хмурый и до жути испуганный. — я сделаю всё, что угодно, только хёну ничего не говори.       наверное, лукас слишком добрый, чтобы не предложить старшему сделку с необычными условиями. ну или просто сдерживается. — для начала просто успокойся и не смотри на меня как на кусок мяса. я никому ничего не скажу, только взамен прошу лишь одну вещь.       закусив губу, чону перебирает пальцы, готовясь услышать самое неприятное или неудобное: — только это, я очень хочу верить, не выходит за рамки приличия. — ну если для тебя неприлично давать людям свой номер телефона и просить не скрывать своих настоящих чувств хотя бы в моём скромном присутствии — то прости.       старший хмыкает, покачивая головой. подавленное состояние начинает отступать, но пустота внутри постепенно заполняется чем-то горячим и донельзя тяжёлым. груз в душе чону давит, прижимая к полу, подобно всеми нами любимой гравитации на старушке-земле. а от законов физики не спрятаться, не скрыться. поэтому ким и шагу не может ступить вбок, продолжая смотреть в глаза вону. со стороны до жути загадочно и в каком-то смысле романтично, но на деле чону просто в прострации. но лукасу от этого взгляда отчего-то хочется забрать старшего из чужой квартиры, не показывая никому, и уйти прочь. ну или он снова выпил лишнего, всё может быть. — по рукам. — договорились. тогда сейчас ты умываешься и снова пудришь народу мозги своим кукольным лицом. а после я доведу тебя до дома, чтобы по дороге услышать подробный рассказ обо всём этом театре одного актёра.       чону стягивает с себя кофту, но её натягивают обратно с предлогом «ещё не хватало, чтобы ты заболел». да и плевать что она не греет так, как её владелец.       ***       жёлтый свет от зажжённых фонарей падает на облупившиеся лавки в парке. ночные мотыльки летят к лампе, как к источнику спасения, но они не знают, что это в итоге их погубит.       пиная камушки носком кроссовка, чону поправляет накинутую на плечи куртку. вечер выдался прохладным, но весна всё равно берёт своё. снег давно растаял, оставляя после себя потоп воды и кучи мусора. какой бы долгожданной перемена времени года ни была, пережитки, даже такие незначительные, но неприятные, всегда остаются.       смотря себе под ноги и огибая маленькие лужицы, лукас идёт сбоку от хёна. иногда искоса поглядывая на чужую макушку, вон задаётся вопросом, как такой маленький человек держит в голове столько тяжёлых мыслей. вся каша, что царит в сознании кима — губит всякие надежды на спокойное настоящее и предполагаемое будущее. — и давно ты играешь в рыцаря на воображаемом коне?       после продолжительного молчания голос юкхея разрезает сырой воздух, подобно ножу, рассекающему плоть только что пойманной рыбы, что бьётся в попытке выбраться из лап её убийцы. шорох гравия под ногами придаёт некое чувство неизбежности, от чего чону вздрагивает. — я уже и сам не помню, когда это началось. просто проснулся однажды утром, а на мне латы и меч в ножнах. как бы я ни пытался, снять их не в моих силах. с течением времени я привык, хотя костюмчик иногда натирает кожу до крови.       в ответ лишь хмыканье и шуршание подошвы о мелкие камушки. конечно, мало кому понятна эта заваруха, и теперь чону хочется ударить себя по лицу за что, что в минуту слабости доверился совершенно незнакомому человеку и сейчас обнажает свою прогнившую личину перед ним. — я, наверное, зря... — единственное, что ты сделал зря — не рассказал этого раньше. и надо было ждать, пока появится вон юкхей, который в народе зовётся «решатель чужих проблем и просто душка»?       лукас хохочет непонятно над чем, а ким глотает подступивший ком обиды и самобичевания, что яростно ползёт по глотке, пытаясь вырваться наружу. хорошо, что сейчас темно и лица практически не видно. одна лишь предательница-луна и её союзники — уличные фонари — выдают чону с потрохами, гладя своим светом парня по мокрым из-за слёз щекам.       вон хлопает ладонью по плечу хёна и разворачивается к нему, вмиг прекращая неуместную истерику. эмоции на лице меняются в долю секунды, перескакивая от радости до обеспокоенности: — хён, ты чего? — большой палец вытирает слезу с щеки и пропадает где-то в волосах чону, — как же ты умудрился себя разболтать до такого состояния? я обещаю, что отныне буду следить за своим языком и поведением, чтобы не обидеть тебя. иди сюда.       полы джинсовой куртки распахиваются, приглашая к себе в объятия. горячая шея становится уютным пристанищем для лица кима, а чужие руки превращаются в закрывшиеся ворота города, из которого чону сможет выйти ещё не скоро. хотя, вероятно, и самому городу будет нелегко, потому что на мгновение у юкхея перехватывает дыхание от близости тощего тела, что стремительно прильнуло к нему. — ты вкусно пахнешь, — зачем произносить это вслух — вон сам не знает, но отвлечь старшего он должен любыми средствами, — и обнимать тебя приятно. давай, когда тебе будет грустно или неуютно, ты будешь звонить мне. я приеду и обниму тебя.       чону неслышно угукает в шею лукасу и обмякает в объятиях. неожиданно всё стало таким лёгким. как гусиный пух. головная боль, сопровождавшая парня с самого утра, чувство самоненависти, отвращение к людям и их недостаткам превратились в пёрышки и с несильным дуновением ветра поднялись в воздух, отправляясь восвояси. чону думает, что юкхей — буря в стакане, ураган во дворе дома, но однако именно он смог сдуть тяжесть с груди кима, оставляя зияющую дыру, которую вскоре заполнит собой. а лукасу нравится обнимать хёна, который в какой-то момент стал чуть ближе, чем просто мальчик с неуверенностью в себе. — давай дойдём до дома и уложим тебя спать. — я не хочу никуда идти, — тихое бормотание доносится до вона снизу. — тогда мне придётся предпринять отчаянные меры.       расцепляя руки со спины старшего, юкхей чуть приседает в коленях, вновь обхватывая хёна за середину бёдра и дёргая вверх. тихий писк, и чону лежит на чужом плече, придерживаемый согнутыми в локтях руками за ноги. парень даже забывает о том, что плакал долю секунды назад, потому что на место грусти пришло удивление и страх, смешанный с нецензурной лексикой. — ты с дуба рухнул? живо поставь меня на место! — если перестанешь плакать и дашь свой номер — тот час же опущу.       чону сильно хлопает младшего по спине, бормоча что-то о «не уважающих старших детей и желании идти пешком». его возвращают на землю обетованную, после чего лукас получает шлепок по плечу, но руку перехватывают и сжимают в чужой. — идём уже, а то становится темно. спасать тебя от маньяков я не собираюсь. — да иди уже, господи.       цоканье языком и закатанные глаза, громкий смех и крепкая хватка. шуршание камней под подошвой, съезжающая с плеч куртка, жужжание ночной живности в свете ламп, руки в замке. вероятно, так начинается что-то простое и заканчивается что-то хорошее. но всё это только предположения, ведь на следующий день чону просыпается с невыносимой головной болью и желанием застрелить соседа из револьвера, который он выиграл в тире в парке.       ***       тургенев назвал бы это разочарованием. достоевский — адом. сомерсет моэм — реальностью. но кто бы и как это ни называл — это всё, по мнению чону, про него.* доверившись кому-то однажды, он навеки предаёт себя. отчего-то тэён спрашивает о самочувствии кима, хотя таковым до этого момента не занимался. «не уж то этот юкхей разболтал всему свету?» ежели так, то чону теперь можно выбрасывать на помойку. кой чёрт потянул рассказывать о себе незнакомому человеку? размазня, да и только. что делать, что делать, что делать? чернышевский явно представлял себе не такое побитое поколение, которому ещё устраивать революцию. у чону будет переворот, только не в обществе, а в себе.       хоть волосы на голове рви, хоть локти кусай — былого не вернёшь. наверное, стоит сделать вид, что ничего не было. как с юкхеем, так и с тэёном. сыграть дурачка, который все предъявления в свой адрес сочтёт за шутку. да, так будет лучше. лишь бы вон не лез лишний раз со своей заботой. да и к чему она?       голова вновь раскалывается на части, предательница. боль, проходящая через ткани, отрезвляет истеричное состояние чону, готового в любой момент шагнуть в воздух. она делает кима живым. пока есть боль — есть сознание и осознание. хотелось бы обходиться без неё, но чертовка идёт в комплекте с железными латами, которые невозможно снять.       *** — выглядишь дерьмово. — аналогично. — мне восемнадцать: я свеж и юн, как... — от тебя разит перегаром, дружище.       марк жмурится от задорного смеха чону и скидывает чужую руку с плеча. все звуки предельно громкие, как будто ударили молотком по тазику, предварительно надев его на голову. — пропади ты пропадом, хён, — ли прикладывает ко лбу банку колы из холодильника и стонет.       да, весь свет не мил, если организм не в порядке. и всё бы ничего, если бы человек не думал о неприятном, усиливая действие. вся гадость, в мыслях и наяву, переваривает организм в собственном соку. самоистязание без веской на то причины.       что-то тяжёлое ложится на плечо чону, отчего тот дёргается. повернувшись, ким утыкается в вихрастую макушку. поперёк живота покоятся руки, окольцовывая его. — пить меньше надо, — всё тот же глубокий голос, преследующий чону, подобно мрачной тени убийцы в тёмной подворотне. — кто бы говорил, юкхей.       почему-то сердце кима предательски защемило, когда младший сильнее прижался к нему со спины. он мнёт полы рубашки и неловко улыбается. ситуация, в которой не ясно, как надо себя вести. «похоже, придётся всё пустить на самотёк» — думает чону после того, как вон начинает дышать в самое ухо. — что ты делаешь? — ким чуть шёпотом спрашивает у младшего. — тоже захотелось устроить свой маленький театр. подыграй мне.       пока ким осознавал услышанное, марк успел несколько раз закатить глаза и изобразить рвотные позывы, смотря на парней. сцена, происходящая на кухне, не может остаться без комментария. — если вы хотите посюсюкаться или заняться чем-то неприятным — покиньте моё скромное общество, пока меня не вырвало на вас от этой мерзкой слащавости. от вас, ребята, за километр разит этой дрянью.       ли громко ударяет донышком банки о деревянную поверхность столешницы стола, откидываясь на спинку стула. на самом деле, марку по горло хватает тэёна и его резких и абсолютно внезапных гейских порывов. если его и сейчас не оставят в покое, то всё кончится либо комой марка, в которую он сам себя введёт, либо грандиозным скандалом со всеми вытекающими. поэтому ли утыкается лицом в ладони и задерживает дыхание, чувствуя пульсирующую головную боль. виски влияют на виски, это он только что усвоил. — мы не... — смотря на тебя, мне захотелось стоять у тебя над душой и ждать нервного срыва, но сегодня я добрый, — сказал вон, разгибаясь, но не убирая рук с кима, — пойдём, хён, тут у детей первое похмелье. не будем мешать прекрасному.       на едкие высказывания марка, что остался сидеть на кухне, юкхей лишь тихо хихикал и тянул чону в глубь квартиры. парень, будучи абсолютно в прострации, просто позволил себе побыть безвольной куклой. или ему позволили. как бы ни было странно, но в последнее время, находясь в компании вона, чону стал всё чаще вести себя естественно, забывая про роль.       зайдя в гостиную, юкхей садится на диван, раздвигая ноги и притягивая хёна к себе. — садись уже.       смутившись от неожиданного участия в нём, чону тупит взгляд в пол. его тянут за запястья вниз, и он, как тряпичная кукла, не умеющая двигаться без кукловода, поддаётся. откидываясь назад, ким чувствует, как чужой подбородок утыкается в его макушку. лукас одной рукой переплетает пальцы с хёном на его животе, а второй шарит по дивану в поиске пульта.       сейчас в квартире только марк, которому, похоже, на данный момент вообще не до чего. тэён вернётся через пару часов, но он попросил чону прийти заранее. только непонятно, зачем. ким надеется, что не ради того, чтобы он сейчас лежал на воне и вгрызался термитом в древесину размышления и вновь прибывшего самобичевания. — хорошо мы его поддели. — для чего ты это делаешь? — парень вполоборота смотрит на вона и видит в глазах напротив какую-то пелену. — помогаю тебе, хён, прижиться к новой роли, — перед глазами юкхея пляшут черти. близость кима, хоть и искусственно выполненная (не сам же он уселся между чужих ног), туманит разума парня. мысли, которые доселе казались бы бредом, атакуют юкхея, ударяя каждый раз, когда хён делает что-то неловкое и милое. то есть, практически каждую минуту. под таким натиском мыслей не всякая крепость устоит. вот и юкхей не может. — только в этот раз театр двоих людей, а не одного.       услышав шаги в коридоре, вон обвивает руками старшего и утыкается ему в шею. обомлевший от происходящего ким думает, где он успел свернуть не туда. — мне, конечно, стало получше, но всё равно тошнит. давайте без резких движений и звуков, — шаркая тапочками по полу, ли драматично зажимает переносицу пальцами и вздыхает. скоро можно будет создавать труппу многопрофильных актёров малой сцены. — да мы не... — замолчи и сядь уже, нытик. пить нормально надо, а не мешать всё подряд, — откуда-то из изгиба шеи кима доносится голос юкхея. — ты жесток. с чону-хёном ты так не разговариваешь. — чону-хён не ведёт себя, как говноед.       прысканье в кулак, самодовольная улыбка и пожелание пойти отсюда далеко и надолго. что ж, остаётся только надеяться, что тэён вовремя вернётся домой и ему не придётся выволакивать чей-то труп на балкон. — ну-ну, что ты докапываешься до ребёнка? — сломав каноны, станиславский должен закричать «верю!» прекрасному перевоплощению чону. — оставь его в покое.       за переглядками эти двоих можно наблюдать долго и ни капли не устать. в глазах чону яркие языки заигравшегося пламени интереса, за которыми, ютясь в тёмном сыром углом, сидит страх в обнимку с неуверенностью. а у юкхея маленькие обезьянки, которые бегают по кругу и ударяют в золотистые тарелки. даже человеку, у которого отказывают все органы чувств и голова скоро оторвётся от тела, капитулируя из горящего самолёта (марк любит драматизировать), видно, что вон увяз в густой жиже влюблённости. кажется, марку нужен тазик и рассол с анальгином. а лучше всё сразу, да побыстрее, потому что влюблённый юкхей — худший юкхей. неясно, откуда это утверждение взялось, но ли в нём уверен. — хорошо, хён, только ради тебя.       если бы марк был змеёй, то укусил бы сам себя и умер, лишь бы не смотреть на этот пряничный дом с мыльным сюжетом и приторными речами. — вот это у вас тут обстановка, — из коридора выходит тэён, на ходу стягивая с пяток кеды и зашвыривая куда-то в темноту (и кто их на место ставить будет?). — тесла бы позавидовал такому напряжению в воздухе. вы, ребята, источник бесплатного электричества. — я готов мокрыми пальцами в розетку лезть, чтобы бошка перестала трещать и не смотреть на этот рассадник спида. — я не посмотрю, что ты ребёнок и дам тебе в нос, — тэён грозит кулаком брату и поворачивается к гостям, — если он будет ныть, то не стесняйтесь, бейте. советую ногой в живот, он так сразу замолкает. — с вами умереть проще. мама, забери меня, — марк возносит руки к верху и молится бежевому плафону люстры. к сожалению, через потолок молитвы не слышны, и потому ли, кряхтя как дедушкин запорожец, покидает комнату, напоследок успевая шлёпнуть брата по бедру. — что этот нытик успел вам влить в уши? — погрозив кулаком вслед младшему, ли усаживается на пуф. у тэёна накопилось много вопросов, но горящей вывеской в ночи горит только один: «какого хрена они садом тут разводят?» и он весьма справедлив. заинтересовавшие марка переглядывания не остались без внимания старшего ли, но к этому ещё добавилась вязкая субстанция, которая расползлась в воздухе кашей неловкой нежности и чего-то ещё. и если младшего брата это выводило из себя, то старшему наоборот интересно. — я так смотрю, у вас всё превосходно. я уж волновался за чону, — ким резко оборачивается в сторону голоса, за долю секунды вспоминая весь сыр-бор. — тебе сюйси рассказал про тот случай?       что ж, этот момент, как бы чону его не оттягивал, настал. придётся врать, выдумывать хоть что-то правдоподобное, затыкать парня, а также выяснять, как ему на голову свалилось чудовище с именем «сюйси» и как с этим выживать. — я в порядке, хён. мы с... — чону переводит взгляд на вона, — сюйси, — можно было и не акцентировать внимание на имени, но без драмы никуда, — пришли к выводу, что... — пришли к выводу, что вы слепые кроты, — у юкхея входит в привычку перебивать кима. замечая округлившиеся глаза чону, вон сильнее стискивает руки вокруг парня и набирает побольше воздуха в лёгкие; разговор предстоит нелёгкий. причём с обоими. — да, тогда я действительно столкнулся с чону-хёном, и он правда был весь в слезах. и так было не единожды. если бы вы знали, как давно я ломаю голову, думая, какими же надо быть близорукими, чтобы не заметить такого. да хён как сломанная игрушка, которую все пинают, но выбрасывать не хотят. чистой воды изнасилование, только не физическое, а моральное.       это крах. толчок в спину. падение в обрыв.       чону должен был предвидеть, что у вона язык за зубами не удержится. ненависть к экстравертам не бессмысленна. они так и жаждут растрепать твою тайну, превращая её в общеизвестный факт. не всегда, но в большинстве своём. ужасные люди, как их только земля носит.       обычно после каких-то знаменательных моментов у людей происходят координатные перемены. кима это правило не обходит стороной. как в остросюжетном фильме с захватывающими спецэффектами, внутри парня взрывается вулкан, вызывая в округе землетрясение, достигающее двенадцати баллов по шкале рихтера. старый-добрый театр, как по волшебству, скрывается в пыли рушащихся зданий. скоро и он сам превратится в каменную крошку, оставаясь на подошвах людей как некое напоминание о мучениях чону в тисках собственной слабости. пал храм старой веры, а новый возводить некому.*       если бы чону мог, он бы не плакал. но латы, до этого долгое время сковывавшие тело, отваливаются, давая вспотевшей коже обжечься о холодный воздух. долгожданная свобода, дарующая, однако, не облегчение, а истерику, что набирает обороты с завидной скоростью. — ох... чону, — тэён вскакивает с места, не веря своим глазам. в этой жизни его потрясло всего несколько вещей: рождение брата, правильное произношение слова «брелок» во множественном числе и это. маленький воздушный замок рассеивается в голубом небе, не оставляя после себя и облачка.       каждая венка в голове пульсирует, образуя какофонию, что набатом бьёт в виски. чону не успевает смаргивать слёзы, которые безостановочно текут. в мыслях вырисовывается нож, полосующий огромный ватман на мелкие куски. острое лезвие иногда выскальзывает, проходясь по руке режущего. чону чувствует каждое движение и считает, что эта боль — наказание за плохую игру. если никто не может его наказать, то ким сделает это самостоятельно. — повернись ко мне, чону, — словно гром среди ясного неба голос юкхея врывается в мрачные закутки сознания старшего, где он сидит в углу, обнявши колени. — не бойся, просто посмотри на меня.       и чону поворачивается. вон встречает покрасневшие глаза, мокрое лицо и дрожащие губы. цели оправдывают средства, однако юкхей планировал отнюдь не такой исход. кто же знал, что ким уже давно не надломлен, а сломан пополам? — ты свободен, чону. понимаешь, нет больше никаких лат и мечей, а только свобода, — расцепивши руки, парень ладонью вытирает слёзы с чужого лица. — она никогда не была сладкой, какой её описывают поэты-лгуны. принять свободу тяжело, но нужно. и хорошо, что это произошло сейчас, а не позже. дальше я бы уже не смог ничего сделать, чтобы выдернуть тебя из забвения. — я, наверное, сейчас не к месту, но какого чёрта? — если бы можно было описать состояние тэёна одним словом, то оно на сто процентов было бы матерным. — такого, хён, — сейчас роль эркюля пуаро явно достаётся ярому фанату детективного жанра, сыщику вону, — давно пора было обличить чону, а то вы бы так и остались в прекрасном неведении. сущность сладкого мальчика без проблем — не продуваемая подкладка осеннего драпового пальто, которая держится на гнилых нитках. я оторвал её, оставляя чону-хёна в холоде. но теперь я, на правах защитника чужих интересов, обязан приобрести новое пальто для хёна, которое будет греть и никогда не выйдет из строя.       зачем? сердечная доброта людей, которые готовы лоб расшибить, но-таки помочь кому-то (а иногда наоборот), — страшная для чону тайна за семью замками. — зачем ты это сделал? — ким не думал, что его голос звучит таким образом. вилкой по стеклу провести, и то приятнее будет. похоже, с разрушением старого амплуа пали основные составляющие кима. теперь его нужно вести к ремонтнику часов, чтобы поменять механизм на более надёжный. — кто-то же должен был. — я такой драмы даже по телеку не видел, — припавши плечом к косяку, марк звучно откусывает яблоко, — тэён обычно подобную дичь смотрит, но сериал по сравнению с вами — шняга.       не будь здесь посторонних, ли-старший уже бы посадил на кол брата, медленно прокручивая по часовой стрелке. — я тебя выселю из квартиры, неблагодарная мелочь. — я расскажу матери, что ты воруешь у неё косметику. — скройся.       всё достаточно забавно, не будь всё так печально. маленькая семейная драма с вытекающими из неё погонями по квартире и жесткого наказания, путём укуса за ухо, выводят кима из состояния анабиоза страха, но чувство пустоты не покидает ни на секунду. и не очень приятно то, что на него вновь не обратили внимания, даже после того, как он показал своё я. видно, до него никогда никому не было дела, и он зря старался. — думаю, нам стоит выйти подышать свежим воздухом.       вылезая из-под хёна, юкхей поднимается с дивана и протягивает старшему руку. сжав чужую ладонь, вон ведёт кима в коридор, как безвольную куклу (в который раз?). путь чист, ли дерутся где-то в глубинах квартиры, так что можно быстро улизнуть отсюда.       посадив чону на банкетку, юкхей садится на корточки, чтобы обуть старшего. снизу ким выглядит ещё красивее. подобно афродите в мужском обличии, он восседает, леденяще смотря в пустоту. у чону в глазах безумно холодная январская ночь с изредка пролетающими падающими звёздами. вглядываясь в густоту сумерек чужого зрачка, вон оставляет в них отражение своего щенячьего восторга и бездумного повиновения чувствам.       шнурки крепко фиксируют обувь на ноге, а куртка ложится на плечи, в будущем защищая от пронизывающего до костей весеннего ветра с пережитками умирающей зимы.       110 ступенек, будь неладна математика, пролетают под подошвой чону слишком быстро. звук разблокированного домофона и свежий воздух, который бьёт в лицо так же метко, как профессиональный боксёр. но после удара нет ни боли, ни крови. только холод. он и внутри, и снаружи. так выглядит вечная мерзлота. — подойди ко мне, — юкхей разводит руки в стороны, приглашая хёна в объятия, — нам обоим это нужно.       если честно, чону сейчас ничего не нужно. даже он сам себе. но от безысходности шагает в неизвестность, которая одаривает его теплом в такой холодный момент.       обхватив тело старшего, вон изо всех прижимает его к себе, покачиваясь в разные стороны. он соврал: в объятиях нуждался только он. здоровый эгоизм в таких случаях может спасти двоих вместо одного. — сегодня ты наконец обрёл свободу, а я — объект особой охраны, за которой только глаз да глаз.       от юкхея пахнет чем-то химически сладким и стиральным порошком. у чону возникает дурацкое желание попробовать шею младшего на вкус. взбесившиеся гормоны и анархия в мозгах делают своё дело.       ким жмётся ближе в поисках большего тепла. чёрт дёргает его посмотреть наверх, не иначе. в неестественно широких глазах разлился млечный путь, где каждое созвездие загорается в миллионы раз ярче при взгляде на чону. того и гляди, сверхновые взорвутся разом. каким же надо быть слепым, чтобы не заметить космос в чужих глазах? — я хочу спросить у тебя кое-что. — я тоже. — ты первый, — выпутываясь из цепкой хватки младшего, чону разворачивается и идёт по гравию в сторону парка. чуть обернувшись, он кивком приглашает опешившего вона к себе.       рука юкхея во время из недолго прогулки бок о бок находится в опасной близости к чужой ладони. сейчас марк должен пошутить про самоконтроль, но вон искренне надеется, что тэён закрыл брата на балконе без права амнистии. всё оказалось совсем непросто на практике, нежели в теории парня. — плохие актёры никому не нужны. ты провалился в роли рыцаря самодержавия своего собственного королевства. я предлагаю новые условия нового, совершенного другого амплуа, — юкхей забывает как дышать, — не хочешь попробовать роль моего парня? говорят, учится на раз, спрос у зрителя есть всегда, да и платят немало.       воздух настолько плотный, что походит на янтарь, внутри которого застыло всё живое. химические процессы в мозгу, и те остановили свой ход. — ну если только мне будет интересно. я подумаю над этим предложением.       сказать, что в этот момент у вона во всём теле остановилась кровь — ничего не сказать. ответ старшего звучал страшнее, чем результаты сдачи сессии. только обычно после удачной сдачи экзаменов студенты пускаются во все тяжкие, а юкхей прощается с кровлей своего маленького домика в голове.       что руководит им в данный момент — одному богу известно. но порывистый выброс адреналина желает своё дело, и парень наконец делает то, о чём думает с самой первой встречи с кимом. как и ожидалось, от старого сахарного мальчика что-то осталось. например, губы, которые походят на цветной сахар, что плавится на солнце.       головокружение — частый спутник постистерического состояния человека. но в этот раз чону в лёгком помутнений рассудка отнюдь не из-за слёз. всему виной огромный парень с широкой душой и большими куртками, которые постоянно спадают с плечей. — так а какой твой вопрос, хён? — да уже неважно. — нет, важно.       чону кладёт голову на плечо парня и улыбается. на улице никого, однако у него ощущение, будто он в самом центре событий миллионов людей. но так получилось, что все эти миллионы поместились в воне. хотя ким вовсе не против, если у его театра будет всего один, но преданный зритель. — сюйси? — ах, нет! я когда-нибудь убью этих неугомонных братьев гримм.       прикрывая ладошкой рот, чону смеётся. и в этот раз смех выходит естественным, кристально чистым и добрым. это именно то, чего добивался сюйси.       ***       каким же предстаёт главный герой перед глазами читателей? отважным, сочувствующим, решительным и до безобразия притягательным. с таким человеком хочется делиться переживаниями, рассказывать о своих впечатлениях и внимать его идеям. тянуться к нему, как к единственному источнику блага, центру солнечной системы, вылезая из своих баррикад на периферии.       его харизма заполняет прорехи в твоей неполноценности, и от этого становится в разы лучше. герой служит затиркой для плитки, завершая идеальный образ общества.       не стоит забывать, что даже у самого смелого и бесстрашного героя есть свои скелеты в шкафу, которые он тщательно прячет от посторонних глаз. придача огласке подобных сведений может надломить на корню абсолютный до этого авторитет. чтобы таковых конфузов не происходило, нужно не только радоваться за себя, но и помнить о чужом состоянии. таким образом, ты сам на ступеньку приближаешься к идеальному образу, что обрамлён позолоченными лавровыми листьями. за великими персонами стоят не менее великие люди, которые, возможно, преодолели куда более тяжёлый путь ради достижения чужой цели. жертва во имя признания другого человека.       скажем «нет!» драматизации. хоть слова и звучат не хуже коммунистических лозунгов, всё это общеизвестная правда, практикуемая на ежедневной основе повсеместно. даже здесь.       кто же тот самый «герой»? зажатый в тисках низкой самооценки и чужих мнений чону? смотря на кима, никто не замечает юкхея, что безвозмездно вершит правосудие. но здесь нет злых языков или грязного криминала, одна только психология. иногда человек нуждается в очистке корзины собственной рутины и принципов. но не у каждого получается выйти за рамки зоны комфорта. героем, выводящим из болота своего подопечного, может оказаться каждый из нас, но, к сожалению, не у всех получается.       у чону, преодолевая себя, получилось выйти на свет, оставляя свои страхи во тьме. в этом ключе ким удосуживается звания героя. персонаж переступает через обломки собственной слабости и нерешимости, оставляя их догнивать позади. избавляясь от балласта, чону становится шариком, наполненным гелием, который улетает вверх, навстречу высокому.       посещать театр в наше время становится не просто досугом, а необходимостью. люди вязнут в привычках, установленных чьими-то идиотскими стандартами, выкидывая из головы романтику жизни. кто сейчас пойдёт совершать подвиги во имя любви? у кого хватит смелости оставить обычную рутину и уйти в кругосветное путешествие? а как насчёт безрассудных игр в «русскую рулетку»? сплетни, дуэли, заговоры, балы, экспедиции в джунгли, гадание на кофейной гуще? где всё это? остаётся только дожидаться возможности купить билет в партер и с открытым ртом наблюдать за потрясающей игрой актёров. но кто же знает, может, и их сожрала бытовуха? из этого ненавистного колеса сансары выбраться немыслимо. только если за кулисой вас не поджидает настоящий герой, что не носит супер-костюма и не хвастается повсеместно своими поступками.       увы, можно только надеяться на присутствие такой личности рядом с вами. ну, или самому стать ей, как юкхей стал для чону.       ***       «жизнь в театре — всего лишь один сезон, а сезон — это целая жизнь».

джозеф манкевич       «в первые минуты бываешь ошеломлен бездарностью и фальшью всего — и актёров и текста. и так на самом лучшем спектакле».

илья ильф       «весь мир — театр, мы все — актёры поневоле, всесильная судьба распределяет роли, и небеса следят за нашею игрой!»

пьер де ронсар       «публика ходит в театр смотреть хорошее исполнение хороших пьес, а не самую пьесу: пьесу можно и прочесть».

александр островский       «театр для актёра — храм. это его святилище! твоя жизнь, твоя честь — всё принадлежит бесповоротно сцене, которой ты отдал себя. твоя судьба зависит от этих подмостков. относись с уважением к этому храму и заставь уважать его других, священнодействуй или убирайся вон».

михаил щепкин       «актёра нельзя воспитать и обучить, если не воспитать в нём человека».

мария ермолова       «скучен театр, когда на сцене видишь не людей, а актёров».

василий ключевский