Воспоминание о вероятном прошлом

Каждое ваше действие влияет на будущее. Единственная струна, задетая здесь и сейчас, так или иначе отзовётся в будущем своей, уникальной мелодией. Одно слово может изменить всё. Одно действие повлечёт за собой череду других. Как узнать влияние ваших поступков на грядущее? Его почти невозможно предугадать, оно тянется вереницей бесконечных разветвлённых нитей в мире, недоступном человеческому глазу. Как увидеть будущее? Нет, вопрос должен быть не таким. Как сделать правильный выбор? *** Глаза Кель’Таса сверкали как острые синие льдинки. Прищуренный, надменный взгляд так отличался от тех случайных взглядов, бросаемых раньше принцем на Джайну. - И ты предпочла его… мне… Его! – с трудом прошипел он, не пытаясь скрыть гнева. Джайна почувствовала, как что-то холодное и тяжёлое оседает удушливым комом в горле. Она хотела сказать что-то вразумительное, но сумела выдавить только: - Кель, я… - Ничего не говори, - махнул он рукой, и, посмотрев себе под ноги, криво усмехнулся. – Надеюсь, теперь ты счастлива. Он развернулся и зашагал прочь. Она хотела крикнуть ему вслед, но слова так и не сорвались с её губ, словно кто-то душил их внутри. «Ты не можешь так говорить! Не тебе судить об этом! Я не знала, что Артас… Артас…» Полы плаща Кель’Таса теребил ветер, его шаги звучали всё тише, а длинная стройная фигура всё уменьшалась, пока не исчезла вовсе. А Джайна так и стояла на месте, глядя в пустоту и думая лишь об одном… Артас… Тот трепет, когда прикасаешься к его коже… его улыбка, его взгляд, его руки… их мысли, сплетающиеся воедино… понимание без слов… Теперь это никогда не повторится. Кель’Тас прав. Она любила чудовище. Нет, всё могло быть не так! Он отворачивается, его гладкие белые волосы серебрятся на солнце. Не теряя ни секунды, Джайна, руководствуясь странным внутренним порывом, нашептывающим «давай, сделай это», хватает Кель’Таса за рукав и останавливает. Что сказать? Что она должна сказать? - Ты был прав, - с трудом выдавливает она, ощущая, как удушливый ком рвётся наружу. – А я… я заблуждалась. Прости… Она не может договорить, чувствуя неприятный солёный привкус во рту. Слёзы вот-вот наполнят её глаза. Лицо эльфа, полное презрения, немного смягчается. Теперь он скорее удивлён, чем зол. - Если… - Джайна проглатывает подступившие рыдания, - если ты не… Слова упорно отказываются быть сказанными. «Лишь бы договорить, лишь бы договорить, - шепчет про себя девушка. – После пусть хоть водопад польётся». Кель заинтересованно смотрит то на её лицо, то на её руку, вцепившуюся в его синий рукав. Его брови хмуро сошлись на переносице, обнаружив морщинку, так нелепо смотрящуюся на его вечно молодом лице. Джайна продолжает, глядя в пол: - Если ты не побрезгуешь мной… после всего того, что было между мной и… ним. Я хочу быть с тобой. Мы нужны друг другу сейчас, когда всё так… Она оглядывается вокруг, разводит руками. Горячие слёзы текут по щекам, но она смогла. Она сказала это. Кель’Тас качает головой, его лицо искажается мукой. Принц списывает слёзы на раскаяние, но лишь Джайна знает истинную причину их появления. - Не смей, не смей этого говорить, - сквозь зубы проговаривает он. – Ты предала меня. Ты ушла с ним. И теперь ты предлагаешь мне… Он возражает, но возражает неубедительно. В глубине души он хочет этого, он уже согласен, но инстинктивно ищет подвох. «Брось это занятие, Джайна, - раздаётся голос где-то совсем рядом, на задворках сознания. – Ты и недели рядом с ним не протянешь. Вам раньше даже поговорить было не о чем. Он всё поймёт, поймёт, что ты лжёшь». «Нет, - мысленно отвечает она сама себе, - я смогу». Я уже один раз отступила, дав Артасу идти на поводу собственного гнева. Я не допущу этого с Кель’Тасом. Только не во второй раз. Астральное «я», более взрослое – с морщинками вокруг глаз и поседевшими прядями в золотистых волосах – пожимает плечами. Она просто смотрит на него, а слёзы предательски капают вниз. В глазах принца всё ещё таится сомнение; он тоже выжидает. «Сыграй на его самолюбии, - шепчет внутренний голос, - он всё-таки высший эльф. Если сказать, что им что-то запрещено, они тут же сделают наоборот». Джайна решает воспользоваться этим мимолётным советом; она отводит взгляд, обречённо качает головой и бормочет то, о чём подумала впервые: - Я всегда знала, что так будет. Ты эльф, я – человек, и, видимо, для тебя только глупый ребёнок. Я постарею, ты – нет. Ты не захочешь видеть меня такой, когда тебя будут сплошь окружать юные красавицы. Ничего и не могло быть. Мы из разных миров. Когда она отворачивается, собираясь оставить его, то уже знает, что одержала победу. Кель растерянно останавливает её, и, со всей пылкостью эльфа, почти потерявшего своё королевство, отвечает: - Подожди… это неправда! Это не так. Всё не так! Мне плевать на возраст, плевать на наши расы, - его губы искривляются, словно он увидел что-то мерзкое. Кель’Тас хватает девушку за плечи и крепко прижимает к себе. Она едва достаёт ему до груди, но он наклоняется и осторожно берёт её за подбородок. - Теперь я – король Квель’Таласа, последний из Солнечных Скитальцев, - при этих словах его руки вздрагивают. – Никто не посмеет оспорить моё решение. «Все мужчины одинаковы, несмотря на расу, к которой принадлежат», - слышится режущий, словно бритва, голос её старшего «я». - Я так давно этого ждал... Джайна почти слышит, как бешено колотится его сердце, и успевает лишь грустно подметить, что она, верно, испытывала бы совершенно другие чувства, если бы любила его. Как бы она этого хотела… Левая рука Келя опускается ей на талию, и они целуются. Чувствуя его язык, его гладкую кожу, острый подбородок, она мысленно сравнивает его с Артасом. Пусть он не был так красив, как эльфийский принц, но она любила каждую шероховатость, каждую неровность его лица, его выгоревшие на солнце золотистые волосы, веснушки, рассыпавшиеся на сильных плечах и многое-многое другое. - Никто не посмеет возразить нам, - выдыхает Кель’Тас, и их губы снова соединяются. *** Свет от сиреневых фонарей мягко окутывал помещение, создавая иллюзию спокойствия и уюта. Иллюзию – потому что за окном находился лежащий в руинах Луносвет, который, хоть и постепенно восстанавливаемый, всё ещё представлял собой ужасное зрелище. Это памятник тебе, Артас Менетил. Надеюсь, ты счастлив? С возвращением Кель’Таса борьба с нежитью Плети приобрела действительно огромный масштаб. Неся невосполнимые потери, эльфы всё же сумели отбросить основные силы проклятого воинства подальше от границ своего города. Прибытие людей сначала из Терамора, а потом и из Штормграда лишь усилило неизбежный и яростный процесс. Теперь столица отстраивается заново, а высшие эльфы ищут способы сдерживать свой магический голод. - Передай вина, пожалуйста. Джайна неуверенно протянула эльфу почти опустевший штоф, хотя он был открыт за ужином, и сама Джайна выпила всего бокал. Кель’Тас взглянул на неё исподлобья и недовольно пробормотал: - Опять этот взгляд. - Какой взгляд? – с ледяным спокойствием спросила девушка, накладывая себе в тарелку мясо каплуна. - Этот, - просто ответил Кель. Девушка только пожала плечами в ответ. Остаток ужина проходил в молчании – как обычно. Слышен был только звон приборов да потрескивание огня в резном камине. Вдруг Кель прервал молчание: - Знаешь, что мне сегодня сообщили? Джайна вопросительно посмотрела на него. - Некоторые из эльфов решили, что смогут утолить свой голод, вытягивая магию из живых существ. Джайна нахмурилась. - Это ужасно. - И отвратительно… - Кель’Тас сделал очередной глоток вина из своего бокала. – Я пообещал изгнать из королевства каждого, кто сотворит что-нибудь подобное. Девушка, не отрываясь, смотрела на красную жидкость, мерно покачивающуюся в полупрозрачном бокале. Эльф поставил его на стол и принялся за еду. - Вот опять, - раздраженно сказал Кель, и его губы скривились. Джайна отвела взгляд, и встала. - Я уберу это, - как бы между прочим сказала она, и её руки потянулись к вину. Она не хотела, чтобы кто-то из слуг видел, сколько выпивает её супруг за вечер. Но он перехватил её руку, крепко сжав в своей. - Что он значит? – настойчиво спросил Кель’Тас, нахмурившись. - С моим взглядом всё в порядке, - нетерпеливо ответила она. – Ты выдумаешь что-нибудь, а потом начинаешь накручивать себя… Она не успела договорить. Раздался звон стекла и звук падающих блюд. Кель’Тас смахнул их одной рукой, выпрямившись во весь рост, нависая горой над своей женой. Его взгляд был полон необузданного бешенства. - Ты постоянно смотришь так на меня. Ты жалеешь. Жалеешь о тех словах, что сказала тогда, - прорычал он сквозь зубы. - Я не понимаю… - Ты всё понимаешь. Ты всё ещё любишь его. Джайна не ответила, пытаясь молча выдержать взгляд этих лихорадочно блестящих глаз. Не дождавшись ответа, Кель’Тас взревел, опрокидывая на пол остатки блюд. Непроизвольно высвобожденная магическая энергия заставила на секунду замерцать всё вокруг. Джайна едва успела отойти. Это случалось уже не в первые, но с каждым разом Кель всё меньше и меньше контролировал себя. Со стен полетели фонари, картины и зеркала, камин погас, и теперь единственным источником света служила луна, чей свет скользил по полу комнаты. Эльф, словно прозрев, огляделся, и, увидев учинённый им же погром, схватился за голову и согнулся пополам в безмолвном крике. Он задыхался. Костяшки его длинных пальцев побелели. - Кель… Аура вокруг него была настолько сильной и шаткой, что Джайна не решалась подойти. Она протянула к нему руку, но тут же убрала её, словно от огня. Он всегда с трудом переносил муки голода, и во время своих магических ломок становился действительно опасным. Глуша боль в алкоголе он только усугублял своё и без того неустойчивое состояние. Выждав некоторое время, Джайна приблизилась к эльфу и села напротив. Она опустила его руки вниз и заглянула ему в глаза: блеск ещё не пропал, но зрачки уже не были широкими, какими становились во время приступов. - Прости, - сказал он. - Всё хорошо, - тихо ответила девушка, и взяла его лицо в свои ладони. Морщины пролегали у него между бровей, на лбу, вокруг рта, но Кель, несмотря на них, казался не старше двадцати лет. Джайна когда-то читала, что эльфы стареют от пережитых ужасов или неприятных воспоминаний. За окном засветились светлячки и запели цикады. - Слышишь это? – прошептала она, улыбнувшись. Кель’Тас кивнул. Помимо этих звуков снизу раздавались отдалённые голоса жителей. Жителей оживавшего города. - Знаешь что? – наконец, сказала она. Кель внимательно посмотрел на неё снизу вверх. - Я никогда не жалела о тех словах. И никогда не пожалею. - Правда? – спросил он с надеждой ребёнка, не свойственной такому статному и сильному существу. - Правда. Я люблю тебя. И это действительно было так. *** Резкий красный свет обрушился на Джайну, словно гром среди ясного неба. Когда она смогла привыкнуть к нему после успокаивающих синих тонов Королевства Высших Эльфов, то сумела разглядеть прямо перед собой обширную кровать, застланную искусно вышитой бордовой простынёй. Посреди неё лежал эльф, но не высший; это был эльф крови. Его светлые волосы растрепались на подушках, а длинные уши подрагивали, словно он видел беспокойный сон. Тонкие длинные брови до боли знакомо сошлись на переносице, а под складками одеяла проглядывала тонкая, но мускулистая фигура. И это, пожалуй, было всё, напоминавшее о эльфе. Его кожа была бледно-серого цвета и местами словно изъеденная, как ветхая ткань, которую периодически проведывала моль. Из груди отвратительно проглядывал кристалл, полыхающий зелёным демоническим огнём, а вены вокруг раны набухли, и даже в этом красноватом освещении казались ярко-синими. Из-под закрытых глаз поблёскивало такое же зеленоватое свечение. Джайна отшатнулась, узнав в этом эльфе Кель’Таса. Как странно – реальность явилась ей во сне. По обе стороны от Келя лежали две полуобнажённые девушки – такие же эльфы крови, как и он сам. У одной волосы были чёрными, а у другой – ярко-рыжими, под стать окружению. Вдруг Кель’Тас проснулся, будто понял, что за ним наблюдают, распахнул глаза и посмотрел прямо на призрачную гостью. Несколько секунд его разум был открыт, и Джайна поняла, что они видели один и тот же сон. Оба в одно и то же время пытались проследить за своим вероятным прошлым, за тем, что могло случиться, но не случилось. - Джайна, - проговорил он, щурясь после сна и глядя ей в глаза. - Всё может быть иначе, - с жаром прошептала она. – Ещё не поздно… Она почувствовала, как пелена застилает разум Кель’Таса, и между ними будто вырастает преграда, нет, целая пропасть. В тот же момент она поняла, что больше не задержится в его сне, а он – в её. Взгляд эльфа стал жёстким и насмехающимся; он приподнялся на локтях, и последнее, что услышала Джайна, было: - Нет. Я не хочу назад. *** Женщина проснулась, и спустя несколько секунд узнала свою комнату. Она посмотрела на свои руки, бледные в лунном свете. Ей хотелось заглянуть в прошлое и увидеть возможное будущее, но она встретилась с настоящим. Джайна увидела Келя таким, каким он был сейчас – она была уверена в этом. Женщина содрогнулась при воспоминании о красных покоях принца. Она пересекла континент, море, наконец, и другой мир, и увидела то, что с ним стало. Как же далеко простираются её магические способности? Нужно ли их измерять в пространстве? Или они измеряются ещё и во времени? - Неужели и в этом виновата я? – вслух спросила Джайна, думая о эльфийском принце, и, в сущности, не обращаясь ни к кому.