Осторожно, двери закрываются

      У Кингсли Бруствера появились какие-то срочные дела в Ирландии, и наша встреча перенеслась на неделю. Впрочем, он достаточно ясно дал мне понять, что я могу рассчитывать на место в отделе регулирования магических популяций и контроля над ними. Профессор Макгонагалл заверила, что со своей стороны готова предоставить лучшие рекомендации.       Что ж, теперь в отделе появится хоть кто-то, кому небезразлична судьба волшебных существ. Война прервала мои планы по восстановлению независимости домовиков, но теперь появился реальный шанс изменить систему изнутри. Не сомневаюсь, будет нелегко; я уже успела убедиться, что в большинстве своем волшебное сообщество Британии придерживается крайне устаревших взглядов. Мои проекты, возможно, подвергнутся критике и нападкам. Но главное – начать. Думаю, профессор Макгонагалл пойдет мне навстречу, и мы организуем профсоюз домовиков Хогвартса. Свобода, Равенство, Уважение. С. Р. У. Звучит внушительно.       А пока что надо воспользоваться тем, что мне еще неделю-другую придется жить в Лондонской квартире. Я собиралась использовать это время, чтобы перевести наши с Роном отношения на новый уровень. Я уже говорила, что Рон не спешил сближаться со мной. Лишь однажды он позволил себе что-то большее, чем поцелуи и объятия.       В тот день по счастливой случайности мы остались в Норе одни: Артур уже час, как отбыл в Министерство, а Молли только что перенеслась через каминную сеть на площадь Гриммо.       Я сидела на крыльце и увлеченно читала «Ежедневный пророк» — похоже, Министерству удалось арестовать счета Малфоев заграницей. Я ощутила мстительную радость: они это заслужили.       Вдруг на мое плечо опустилась широкая, теплая ладонь — Рон неслышно подобрался сзади и опустился рядом со мной на ступеньку крыльца.       — Привет, Гермиона, — улыбнулся он, и от этой улыбки мне стало тепло и уютно. Неожиданно расхотелось читать новости. — Ты не хочешь посидеть со мной в гостиной?       — Пожалуй, — легко согласилась я и отбросила недочитанный «Пророк».       Мы вошли в дом и направились в гостиную. Комнату заливал мягкий утренний свет. Рон опустился на диван, я хотела сесть рядом, но он вдруг крепко обнял меня за талию и усадил к себе на колени. Я замерла. Вот оно! До этого дня дальше поцелуев и неумелых ласк у нас пока не заходило. Впрочем, назвать его поцелуи умелыми я тоже не могла.       Рон обожал засовывать язык глубоко мне в рот, что не вызывало у меня особенного восторга. Наверное, я еще не привыкла. А может, я не такая страстная, как другие девушки? О, да, я хорошо помню, как Рон и Лаванда самозабвенно целовались в гостиной Гриффиндора, в коридорах, в пустых классах — короче говоря, везде. И Лаванде, судя по ее блаженному виду, это очень нравилось.       Не чувствуя особенного возбуждения, я старательно повторяла его движения, шевеля языком у него во рту. Однажды во время поцелуя он взял мою руку и положил себе на пах. Я покраснела, чувствуя, как твердеет под моей ладонью его член. Это было забавно. Но я не испытывала ничего даже отдаленно похожего на рассказы Джинни: «Это потрясающе, у меня внутри словно все плавится, когда Гарри целует меня. Мне кажется, у меня соски твердеют от одного его взгляда, а трусики намокают». Мои же соски упорно не желали твердеть, и трусики оставались сухими.       Я моргнула, возвращаясь к реальности. Рон нежно ласкал мою грудь сквозь тонкую ткань платья, а второй рукой он откинул мои волосы со лба назад. Я ласково обняла его за шею и, наклонившись, поцеловала в губы. Они были слегка шершавыми, обветренными от постоянных тренировок. Вдруг он резко прижал меня ближе к себе и его язык скользнул мне в рот. Сидя у него на коленях, я почувствовала, как его член напрягся под тканью джинсов, упираясь мне в ягодицы.       — Гермиона, — хрипло проговорил он, — поласкай меня там. Пожалуйста.       Я вспыхнула до корней волос и лишь молча кивнула.       Он спустил меня с колен и велел лечь на диван. Я легла, подсунула под голову диванную подушку и с волнением наблюдала, как Рон, вскарабкавшись на диван, встал надо мной; пружины дивана жалобно скрипнули. А затем Рон медленно опустился на колени, пока его ширинка не оказалась прямо у меня перед носом. Он тяжело дышал, лицо покраснело, а бугорок в области ширинки заметно увеличился.       Я плохо представляла себе, как делать минет. Из перешептывания Парвати и Лаванды выходило, что это совсем не сложно («Просто представь, что это банан, и соси. Главное – посильнее губами обхватить»). Ну если уж они справились, то у меня наверняка получится не хуже. Отбросив сомнения, я решительно потянулась к ширинке. Пальцы ухватили язычок молнии и дернули вниз. Еще немного… Черт! Я вскрикнула от боли — прядь волос зацепилась за зубчики молнии, и ее заклинило.       — Гермиона, ты чего? — Рон нетерпеливо заерзал, а я зашипела от боли и ухватила его за задницу, чтобы он не шевелился.       — Да погоди ты! — нервно ответила я, стараясь высвободить волосы. Бесполезно. Молнию заело намертво. — Потерпи немного, Рон, у меня волосы застряли в молнии.       Я потянулась за своей палочкой, но тут вспомнила, что она осталась на крыльце рядом с газетой. Мерлиновы кальсоны!       — Рон, твоя палочка далеко? — спросила я, чувствуя себя полной дурой.       Я так и не узнала, где была его палочка, потому что в этот момент камин, располагавшийся прямо напротив дивана, вспыхнул зеленым огнем, и до меня донесся голос Молли:       — О, Мерлин, кто же знал, что на портьерах в спальнях такие пятна! Пришлось вернуться за второй бутылкой «Миссис Чистикс», чтобы…       Лицо Рона из красного мгновенно стало белым. Я не стала дожидаться окончания реплики и появления Молли. Я резко дернула головой, оставив прядь волос Рону на память о нашем первом провальном минете, отпихнула его и пулей вылетела из дома на улицу. Надеюсь, у Рона хватит мозгов прикрыть ширинку диванной подушкой.       Я рассмеялась, снова вспомнив этот день. Ничего, здесь, в моей квартирке, нам с Роном никто не помешает.