Часть 1
Черные крылья высоко в небе ждут, Пряные травы стелются у земли. Вдоль дорог пыль и память ветра несут. Подойди ко мне, подойди.
Всё более плотный туман оседал на поляне. Он и не думал двигаться. Ему то и дело казалось, будто что-то должно произойти. Не понимал, что делать дальше, кроме как надеяться на чудо. Поле пахло вчерашним дождём. Иногда менестрель мог бы поклясться, что чувствовал чьи-то прикосновения. Но это лишь туман, ничего больше. Туман, белый как молоко. Окутывал, баюкал. Теперь запах сырости вовсе не отталкивал. Наконец, он обратил взгляд к горизонту. Последние лучи солнца покидали его, заменяясь светом холодной луны.То ли туманом, то ли запахом вчерашнего дождя Обернись и коснись меня. То ли туманом, то ли светом исчезающего дня Обернись и коснись меня.
Бард лёг на землю, свернувшись калачиком. Но сон всё равно не приходил. Сколько бы он не ворочался, то и дело умудряясь порезаться о засохшие от жары стебли травы. Сердце разрывалось от горечи утраты того, кому он не успел сказать так много. По небу пролетала стая птиц. Лёгких, парящих. Так хотелось взлететь с ними. Аромат трав становился запахом тоски.Серебряной нитью боль оплетает сердце, В лепестках мирта блестят две капли крови. Трелями птиц в ветвях разлететься бы, Иволгой лёгкой взлететь за тобою.
Со временем, ещё не взявшую свои права на небе луну начали заволакивать облака. Бледный свет падал на худощавое лицо барда. Он созерцал. Недалёкая опушка леса была столь же тиха, как и само поле. Тишина давила со всех сторон. Было жутко. Словно всё, что покрывал туман, медленно погибало. Пахло страхом.То ли туманом, то ли песней умирающей Луны Обернись и коснись руки. То ли туманом, то ли эхом неземной лесной тропы Обернись и коснись руки.
И вот, усталость взяла своё. Одинокий менестрель уснул, хоть сон и не был спокоен. Он видел кладбище кораблей. Целое плоскогорье, усеянное обломками мачт и корпусов, обрывками парусов и отдельно валяющимися ящиками, в которых некогда была корабельная провизия. Всё поглотила погибель, всё забрала себе смерть. Потом он видел могилы. Четыре одинокие могилы. Неухоженные, старые, оставленные всеми. Рядом проходили чьи-то весьма свежие следы. Вороны кружили в небе. Пахло утратой.Горькой водой, бледными стеблями Вокруг запястьев моих завяжись. У старых могил вороны кружат стаей: Перья и тени, твои следы.
Вдруг ему показалось, что какая-то тень промелькнула за его спиной. Он быстро обернулся, надеясь увидеть потерянное. Но увидел лишь тот же туман, который словно преследовал его в последнее время. Он медленно полз к нему. Бард мог лишь гадать, с какой целью. Но он стоял неподвижно. Ждал чего-то. Или кого-то. Запах надежды улетучивался.То ли туманом, то ли запахом вчерашнего дождя Обернись и коснись меня. То ли туманом, то ли светом исчезающего дня Обернись и коснись меня.
В конце концов, он бросил ожидание, подойдя к надгробьям. Имена старых друзей виднелись на них. Имена тех, с кем он прощался, даже не догадываясь о том, что больше никогда в жизни их не увидит. Он присел рядом с крайней могилой. Губы пересохли, к горлу подступил ком. Дрожащей рукой он потянулся к холодному камню, когда его остановил навязчивый запах трав. Полынь, мята, анис… Такие знакомые. Но такие далёкие. Они уже давно стали запахом прошлого. Запахом смерти.Горечь воды, горькая память, Жажда, которую не утолить. Вереск, полынь, мята и анис — Аромат смерти травам не скрыть.
Он проснулся от того, что солнце настойчиво било в глаза, сырые от слёз. Или это была лишь выпавшая на траву роса? Лютик уже сам не знал. Он просто поднялся на ноги. Огляделся. Бережно поднял с лютни мокрый плащ, которым прикрывал её на ночь. Провёл пальцами по струнам, после чего понял, что баллада дописана. Но спеть её уже некому. Ведь того, кому она предназначена, Региса, уже нет в живых. И Лютик больше его не увидит. Никогда.То ли туманом, то ли песней умирающей Луны, Обернись и коснись руки. То ли туманом, то ли голосом печального ручья Обернись и коснись меня.
