Гарри Читер

Тем не менее, я все еще жил здесь, на Тисовой улице, в чокнутой семейке Дурслей. Этот день должен быть одной из отправных точек развития канона, который я уже изрядно поломал. Так что для того, чтобы не сломать его окончательно мне придётся обойтись без Империуса, а то вдруг всё пойдёт не так, как надо. Так что в настоящий момент я крепко «спал», хотя спать мне оставалось недолго. Моя «любимая» тётушка Петунья уже проснулась и подходила к моей двери, для того чтобы меня разбудить.И через мгновение утреннюю тишину прорезал ее пронзительный визгливый голос: — Подъем! Вставай! Поднимайся! Я вздрогнул и «проснулся». Тетя продолжала барабанить в дверь. — Живо! — провизжала она. Когда я услышал ее удаляющиеся шаги, я быстро собрался и перенастроил два потокасознания, для того, чтобы они контролировали моё мимику и движения, а то вдруг сорвусь, а затем разбирайся с ними. Спустя некоторое время до меня донесся звук плюхнувшейся на плиту сковородки. Я перевернулся на спину и попытался вспомнить, что же мне снилось. Это был хороший сон. В этом сне я своими руками убиваю Дамблдора и всю семейку Уизли. Конечно, эту семейку я могу убить уже и сейчас, но тогда весь канон полетит к чертям, а у меня итак места мало. Тётушка, от слова «тушка», вернулась к моей двери. — Ты что, еще не встал? — настойчиво поинтересовалась она у меня. — Почти, — уклончиво ответил я. — Шевелись побыстрее, я хочу, чтобы ты присмотрел за беконом. И смотри, чтобы он не подгорел, — сегодня день рождения Дадли, и все должно быть идеально. В ответ я застонал. Как же меня бесит этот бегемот. Причём он тоже является волшебником. И это я узнал по чистой случайности. Просто когда я настраивал магическое восприятие, чтобы не мешало, я заметил слишком большую активность в магическом ядре моего кузена. Тогда я спросил себя: «Тогда почему он не поступи в Хогвартс?», и понял одну вещь. Оказывается я потихоньку забираю его магическую силу, и она идет прямо к крестражу Волди, что мне конкретно не понравилось. После долгих споров с Равой и Ваату, я решил поглотить крестраж. Поглощение души Тёмного Лорда, который никак не Лорд, заняло 3 дня. После того как я поглотил кусочек души Тома Ридла, я приступил к анализу полученных от него знаний. Спустя наделю структурирования данных, я всё-таки смог нормализовать память и восстановил хронологию событий. Если кратко, то я смог освоить парселтанг на нормальном уровне без крестража. Я всё-таки тоже потомок Слизирина. Также я повысил свои знания в ритуалистике и демонологии. Так вот после всей этой канители с крестражем Тома, я всё-таки нашел способ убрать у моего кузена магию. Надо всего-то высосать его магическое ядро, для этого надо провести магический ритуал. Но есть один минус. Если ритуал проходит без обоюдного согласия магов, то тот маг, который его проводит, получит огромный, нет, не так, ОГРОМНЫЙ магический откат, а то, что я его провожу на ребёнке - лишь усилит его. Так что мне пришлось просветить в это моего кузена. План по просвещению я должен был провести до его дня рождения, и для этого момента я выбрал неделю до такого «знаменательного» события. План прошел просто идеально. Как сейчас помню: Flashback После того, как я всё спланировал, я решил приступить к реализации своего плана. -Дадли можешь подойти сюда? -Что тебе надо Поттер? -Я хотел тебе сделать подарок на день рождения. -Но он через неделю, но подарки это всегда хорошо, что там у тебя. -Я хотел сначала начать с плохой новости. Дадли… Ты волшебник. -Никакого волшебства не существует, и я не могу быть волшебником. На это его заявление, я зажег в руке огонь при помощи стихии огня. После моей демонстрации, Дадли выпал в астрал на некоторое время. Но я его решил добить. -Дадли, а ты знаешь, почему я всё время работаю и сплю под лестнице? -Потому что ты урод! -Тогда ты тоже. Мы «уроды» можем чувствовать таких же, как и мы, сами. В тебе я тоже узнал «урода». Но на счёт того, почему я живу под лестницей, это потому что эти силы очень сложно контролировать. И бывают такие моменты, когда они выходят из под нашего контроля. В таких случаях может случиться пожар или наводнение, может даже чего похуже. -Я не хочу жить под лестницей и постоянно работать. И причём здесь мой подарок на день рожденья? -Я до этого не дошёл, но если кратко, то моим подарком будет то, что я заберу у тебя эти силы и ты больше не будешь «уродом», а станешь нормальным человеком. -Что для этого надо сделать? Я на всё готов. -Не волнуйся это быстро, главное повтори за мной. -Я Гарри Джеймс Поттер клянусь не навредить, ни прямо, ни косвенно, Дадли Дурслю во время ритуала по передачи магических сил, клянусь магией! -Я Дадли Дурсль соглашаюсь на ритуал добровольно и не буду вредить Гарр и Джеймсу Поттеру ни прямо, ни косвенно, клянусь магией! После наших общих клятв нас осветило яркой вспышкой подтверждающей наши намеренья. Спустя где-то двух часов готовки к ритуалу мы начали читать текст заклятия. Для этого ритуала надо было нарисовать треугольник, в котором будет круг. В круге должен был лежать Дадли с раскинутыми руками и ногами, а я в это время нахожусь на самом отдалённом от круга угле треугольника. После чего мы оба должны были читать заклинание передачи магической силы. Только я читал вариант получателя, а Дадли читал вариант донора. Для завершения ритуала магия разрезала нам руки, и мы должны были сложить их в определённых жестах. Когда все условия были выполнены из Дадли начала переходить манна в моё магическое ядро. Передача длилась где-то часа два, после чего мой резерв и пропускная способность увеличилась, а Дадли стал сквибом. После этого я наложил на кузена ментальную защиту на сегодняшний день. Так что даже самый опытным менталист ничего не сделает, а если попробуют использовать сыворотку правды, то Дадли скажет, что ничего не помнит, хотя это не так. После ритуала мы согласились не вспоминать об этом и разошлись как в море корабли. **** Так что отношение у меня с моим кузен более-менее нормализовались на отметке нейтральных. Хотя Дадли не знает, что этот ритуал бы выгоден только мне, но я не буду его расстраивать. — Что ты там говоришь? — рявкнула тетя из-за двери. — Нет, ничего. Ничего… И побольше печали в голосе. Одевшись, я пошел на кухню. Весь стол был завален приготовленными для Дадли подарками. Похоже, что Дадли подарили новый компьютер, который тот так хотел, еще один телевизор и гоночный велосипед — это, не говоря обо всем прочем. Для меня оставалось загадкой, почему Дадли хотел гоночный велосипед, ведь мой «любимый» кузен был очень толстым и ненавидел физические упражнения — хотя отлупить кого-нибудь он был совсем не против. Любимой «грушей» для Дадли был я, но моему кузену далеко не всегда удавалось поймать меня. Хотя даже его удары я не чувствовал. Как будто тебя легонько коснулись, ведь я ежу прошёл границы обычного человека, так что приходилось симулировать жуткую боль. Когда я переворачивал подрумянившиеся ломтики бекона, в кухню вошел дядя Вернон. — Причешись! — рявкнул он вместо утреннего приветствия. К моменту когда на кухне появились Дадли и его мать, я уже вылил на сковородку яйца и готовил яичницу с беконом. Дадли как две капли воды походил на своего папашу. У него было крупное розовое лицо, почти полностью отсутствовала шея, маленькие глаза были водянисто-голубыми, а густые светлые волосы аккуратно лежали на большой жирной голове. Тетя Петунья часто твердила, что Дадли похож на маленького ангела, а мне кажется, что Дадли похож на свинью в парике. Хотя после того, как я забрал его магические силы у него аппетит приубавился в два раза. Я с трудом расставил на столе тарелки с яйцами и беконом — там почти не было свободного места. Дадли в это время считал свои подарки. А когда закончил, лицо его вытянулось. — Тридцать шесть, — произнес он грустным голосом, укоризненно глядя на отца и мать. — Это на два меньше, чем в прошлом году. — Дорогой, ты забыл о подарке от тетушки Мардж, он здесь, под большим подарком от мамы и папы! — поспешно затараторила тетя Петунья. — Ладно, но тогда получается всего тридцать семь. — Лицо Дадли покраснело. Я, сразу заметив, что у Дадли вот-вот приключится очередной приступ ярости, начал поспешно поглощать бекон, опасаясь, как бы кузен не перевернул стол. Хотя я магу магией всё вернуть и наложить конфундус, но мне лень. Слишком много чести для этой самейки. Тетя Петунья, очевидно, тоже почувствовала опасность. — Мы купим тебе еще два подарка, сегодня в городе. Как тебе это, малыш? Еще два подарочка. Ты доволен? Дадли задумался. Похоже, в голове его шла какая-то очень серьезная и сложная работа. Наконец он открыл рот. — Значит… — медленно выговорил он. — Значит, их у меня будет тридцать… тридцать… — Тридцать девять, мой сладенький, — поспешно вставила тетя Петунья. — А-а-а! — Уже привставший было Дадли тяжело плюхнулся обратно на стул. — Тогда ладно… Дядя Вернон выдавил из себя смешок. — Этот малыш своего не упустит — прямо как его отец. Вот это парень! — Он взъерошил волосы на голове Дадли. Тут зазвонил телефон, и тетя Петунья метнулась к аппарату. А я и мой дядя наблюдали, как Дадли разворачивает тщательно упакованный гоночный велосипед, видеокамеру, самолет с дистанционным управлением, коробочки с шестнадцатью новыми компьютерными играми и видеомагнитофон. Дадли срывал упаковку с золотых наручных часов, когда тетя Петунья вернулась к столу. Вид у нее был разозленный и вместе с тем озабоченный. — Плохие новости, Вернон, — сказала она. — Миссис Фигг сломала ногу. Она не сможет взять этого. Тетя махнула рукой в сторону Гарри. Пока всё нормально. Канон на месте, и никуда уходить не собирается. — И что теперь? — злобно спросила тетя Петунья, с ненавистью глядя на Гарри, словно это он все подстроил. Я знал, что мне следует пожалеть миссис Фигг и ее сломанную ногу, но это было непросто, потому что она агент Дамблдора и не могла так вовремя сломать её. Тут что-то не чисто. И я это выясню. — Мы можем позвонить Мардж, — предложил дядя. — Не говори ерунды, Вернон. Мардж ненавидит мальчишку. Дурсли часто говорили омне так, словно меня здесь не было или словно я был настолько туп, что все равно не мог понять, что речь идет именно о мне. Впрочем мне это выгодно, пусть не берут меня в серьёз. Только Дадли знает про то, что я могу контролировать мои силы, но никому не скажет об этом. — А как насчет твоей подруги? Забыл, как ее зовут… Ах, да, Ивонн. — Она отдыхает на Майорке, — отрезала тетя Петунья. — Вы можете оставить меня одного, — вставил я, так как это было в каноне, и я решил ему подыграть. Вид у тети Петуньи был такой, словно она проглотила лимон. — И чтобы мы вернулись и обнаружили, что от дома остались одни руины? — прорычала она. — Но я ведь не собираюсь взрывать дом, — возразил я, но меня уже никто не слушал. Слава богу я уеду из этого дома полного следилок и чар присмотра. — Может быть… — медленно начала тетя Петунья. — Может быть, мы могли бы взять его с собой… и оставить в машине у зоопарка… — Я не позволю ему сидеть одному в моей новой машине! — возмутился дядя Вернон. Дадли громко разрыдался. То есть на самом деле он вовсе не плакал, последний раз настоящие слезы лились из него много лет назад, но он знал, что стоит ему состроить жалобную физиономию и завыть, как мать сделает для него все, что он пожелает. — Дадли, мой маленький, мой крошка, пожалуйста, не плачь, мамочка не позволит ему испортить твой день рождения! — вскричала миссис Дурсль, крепко обнимая сына. — Я… Я не хочу… Не хоч-ч-чу, чтобы он ехал с нами! — выдавил из себя Дадли в перерывах между громкими всхлипываниями, кстати, абсолютно фальшивыми. — Он… Он всегда все по-по-портит! Миссис Дурсль обняла Дадли, а тот высунулся из-за спины матери и, повернувшись к Гарри, состроил отвратительную гримасу. В этот момент раздался звонок в дверь. Как-то всё слишком хорошо для нашего Гарри складывается. Точно что-то не чисто в этой истории. — О господи, это они! — В голосе тети Петуньи звучало отчаяние. Через минуту в кухню вошел лучший друг Дадли, Пирс Полкисс, вместе со своей матерью. Пирс был костлявым мальчишкой, очень похожим на крысу. Именно он чаще всего держал жертв Дадли, чтобы они не вырывались, когда Дадли будет их лупить. Увидев друга, Дадли сразу прекратил свой притворный плач. Полчаса спустя я, сидел на заднем сиденье машины Дурслей вместе с Пирсом. Но прежде чем я сел в машину, дядя Вернон отвел меня в сторону. — Я предупреждаю тебя! — угрожающе произнес он, склонившись кмне, от чего мне стало противно. — Я предупреждаю тебя, мальчишка, если ты что-то выкинешь, что угодно, ты просидишь в своем чулане взаперти до самого Рождества! Как страшно. Одно заклинание и ты будешь на коленях предомной ползать. — Я буду хорошо себя вести! — пообещал я. — Честное слово… Но дядя Вернон не поверил мне. Но мне насрать. Всю дорогу дядя Вернон жаловался тете Петунье на окружающий мир. Он вообще очень любил жаловаться: на людей, с которыми работал, на меня, на совет директоров банка, с которым была связана его фирма, и снова на меня. Банк и я были его любимыми — то есть нелюбимыми — предметами. Однако сегодня главным объектом претензий дяди Вернона стали мопеды. — Носятся как сумасшедшие, вот мерзкое хулиганье! — проворчал он, когда их обогнал мопед. — А мне на днях приснился мопед, — неожиданно для всех, я решил я потролить их. — Он летел по небу. Дядя Вернон чуть не въехал в идущую впереди машину. К несчастью, он успел затормозить, а потом рывком повернулся кмне — его лицо напоминало гигантскую свеклу с усами. — МОПЕДЫ НЕ ЛЕТАЮТ! — проорал он. Дадли и Пирс дружно захихикали. — Да, я знаю, — быстро сказал я. — Это был просто сон. Я уже пожалел, что открыл рот. Дурсли терпеть не могли, когда я задавал вопросы, но еще больше они ненавидели, когда я говорил о чем-то странном, и не имело значения, был ли это сон или я увидел что-то такое в мультфильме. Дурсли сразу начинали сходить с ума, словно им казалось, что это его собственные идеи. Совершенно лишние и очень опасные идеи. Поэтому я так легко смог развести Дадли отдать мне свою магию.       Воскресенье выдалось солнечным, и в зоопарке было полно людей. На входе Дурсли купили Дадли и Пирсу по большому шоколадному мороженому, а мне достался фруктовый лед с лимонным вкусом — и то только потому, что они не успели увести его от прилавка, прежде чем улыбающаяся мороженщица, обслужив Дадли и Пирса, спросила, чего хочет третий мальчик. Но мне было похрен на моё мороженное. Наблюдая за чешущей голову гориллой, — горилла была вылитый Дадли, только с темными волосами, мне было очень скучно. Я всё время сканирую пространство вокруг меня на наличие волшебников. В этом зоопарке есть два волшебника под чарами сокрытия (невидимость), так что мне придётся играть роль. У менянастроение предвкушающей подставы. Правда, я был настороже и старался держаться чуть в стороне от Дурслей, потому что они могут захотеть меня побить. Но мне на это похер, но роль отыгрывать надо. Они пообедали в ресторанчике, находившемся на территории зоопарка. А когда Дадли закатил истерику по поводу слишком маленького куска торта, дядя Вернон заказал ему кусок побольше, а остатки маленького достались мне. Хоть что-то дали поесть. Впоследствии я говорил себе, что начало дня было чересчур хорошим для того, чтобы таким же оказался и его конец. И поводом было то, что я знаю что будет дальше. После обеда мы пошли в террариум. Там было прохладно и темно, а за освещенными окошками прятались рептилии. Там, за стеклами, ползали и скользили по камням и корягам самые разнообразные черепахи и змеи. Мне было пофиг абсолютно на все, но мне надо было играть роль из-за того что за мной ходил какой-то волшебник и следит за мной. Дадли и Пирс настаивали на том, чтобы побыстрее пойти туда, где живут ядовитые кобры и толстенные питоны, способные задушить человека в своих объятиях. Дадли быстро нашел самую большую в мире змею. Она была настолько длинной, что могла дважды обмотаться вокруг автомобиля дяди Вернона, и такой сильной, что могла раздавить его в лепешку, но в тот момент она явно была не в настроении демонстрировать свои силы. А если точнее, она просто спала, свернувшись кольцами. Дадли прижался носом к стеклу и стал смотреть на блестящие коричневые кольца. — Пусть она проснется, — произнес он плаксивым тоном, обращаясь к отцу. Дядя Вернон постучал по стеклу, но змея продолжала спать. — Давай еще! — скомандовал Дадли. Дядя Вернон забарабанил по стеклу костяшками кулака, но змея не пошевелилась. — Мне скучно! — завыл Дадли и поплелся прочь, громко шаркая ногами. Я встал на освободившееся место перед окошком и уставился на змею. Я бы не удивился, если бы оказалось, что та умерла от скуки, ведь змея была абсолютно одна, и ее окружали лишь глупые люди, целый день стучавшие по стеклу, чтобы заставить ее двигаться. Это было даже хуже, чем жить в чулане, единственным посетителем которого была тетя Петунья, барабанящая в дверь, чтобы тебя разбудить. По крайней мере, я мог наложить заклятие и отправится в магический мир. Интересно, а если я не буду хотеть исчезнуть это стекло, то волшебник, следящий за мной, это сделает вместо меня? Внезапно змея приоткрыла свои глаза-бусинки. А потом очень, очень медленно подняла голову так, что та оказалась вровень с моей головой. Змея мне подмигнула. Я смотрел на нее, выпучив глаза. Потом быстро оглянулся, чтобы убедиться, что никто не замечает происходящего, — к счастью, вокруг никого не было. Я снова повернулся к змее и тоже подмигнул ей. Змея указала головой в сторону дяди Вернона и Дадли и подняла глаза к потолку. А потом посмотрела на Гарри, словно говоря: «И так каждый день». — Я понимаю, — пробормотал я на парселтанге. — Наверное, это ужасно надоедает. Змея энергично закивала головой. — Кстати, откуда вы родом? — поинтересовался я, хотя я знаю, что она из Бразилии. Змея ткнула хвостом в висевшую рядом со стеклом табличку, и я тут же перевел взгляд на нее. «Боа констриктор, Бразилия», — прочитал я. — Наверное, там было куда лучше, чем здесь? Боа констриктор снова махнул хвостом в сторону таблички, и я прочитал: «Данная змея родилась и выросла в зоопарке». — А понимаю, значит, вы никогда не были в Бразилии? Змея замотала головой. В этот самый миг за спиной Гарри раздался истошный крик Пирса, Гарри и змея подпрыгнули от неожиданности. — ДАДЛИ! МИСТЕР ДУРСЛЬ! СКОРЕЕ СЮДА, ПОСМОТРИТЕ НА ЗМЕЮ! ВЫ НЕ ПОВЕРИТЕ, ЧТО ОНА ВЫТВОРЯЕТ! Через мгновение, пыхтя и отдуваясь, к окошку приковылял Дадли. — Пошел отсюда, ты, — пробурчал он, толкнув меня в ребро. Наверно стоит напомнить ему, что я могу его испепелить. Яспециально упал на бетонный пол, чтобы не вызывать подозрений. Последовавшие за этим события развивались так быстро, что никто не понял, как это случилось: в первое мгновение Дадли и Пирс стояли, прижавшись к стеклу, а уже через секунду они отпрянули от него с криками ужаса. Я сел и увидел следующею картину — стекло, за которым сидел удав, исчезло. Огромная змея поспешно разворачивала свои кольца, выползая из темницы, а люди с жуткими криками выбегали из террариума. Змея мне отчетливо прошипела: — Бразилия — вот куда я отправлюсь… С-с-спасибо, амиго… Владелец террариума был в шоке. — Но тут ведь было стекло, — непрестанно повторял он. — Куда исчезло стекло? Директор зоопарка лично поднес тете Петунье чашку крепкого сладкого чая и без устали рассыпался в извинениях. Пирс и Дадли были так напуганы, что несли жуткую чушь. Гарри видел, как змея, проползая мимо них, просто притворилась, что хочет схватить их за ноги, но когда они уже сидели в машине дяди Вернона, Дадли рассказывал, как она чуть не откусила ему ногу, а Пирс клялся, что она пыталась его задушить. Но самым худшим для Гарри было то, что Пирс наконец успокоился и вдруг произнес: — А Гарри разговаривал с ней — ведь так, Гарри? Дядя Вернон дождался, пока за Пирсом придет его мать, и только потом повернулся кмне, которого до этого старался не замечать. Он был так разъярен, что даже говорил с трудом. — Иди… в чулан… сиди там… никакой еды. — Это все, что ему удалось произнести, прежде чем он упал в кресло и прибежавшая тетя Петунья дала ему большую порцию бренди. Поскольку наблюдение за мной было снято, то я просто наложил на них Империус и со спокойной душой пошёл в самую большую комнату с удобной кроватью. Конечно, до Дома 12 на улице Гриммо недотягивает, но туда я сейчас идти не хочу. Я слишком морально устал, чтобы трансгрессировать.