Часть 1
23 февраля 2018 г., 15:22
Финн Вулфард любит то, чем он занимается. Он обожает хруст снега под ногами, тяжесть лыж на ногах, прохладный ветер в лицо. И адреналин, он почти дышит им. И сколько бы ни отрицал, но всю эту суматоху, что царит в подготовке к Олимпийским Играм, он тоже любит. До дикого волнуется, но любит все равно.
Финн поворачивается к брату, что стоит рядом и даёт какие-то наставления, которые младший благополучно пропускает мимо ушей. Он смотрит на Ника, отдергивает ворот своего красного костюма с канадским флагом на рукаве, поправляет номер, прикрепленный на груди, и перехватывает удобнее лыжи в руках. Его выход в четвертом блоке вместе с тремя соперниками, и он ещё около часа может мариноваться в собственном волнении, глядя на таких же парней, что стоят с ним в ожидании. Некоторых он узнает – не раз видел их тренирующимися на горнолыжной трассе, что на соседнем склоне, когда сам приходил отработать прыжки. Только тогда они были в обычных спортивных костюмах, без символики их стран, и это было таким привычным – парни дурачились, со смехом подрезали друг друга, ругаясь на разных языках и устраивая свои небольшие гонки.
Тогда это казалось чем-то простым, не настолько масштабным и важным. Сейчас же Финн чувствовал, что все иначе. Словно передавалось по воздуху от подбадривающих криков толпы болельщиков.
– Волнуешься? – спрашивает Ник, похлопывая брата по плечу.
Вулфард-старший замечает выражение лица Финна и старается отвлечь парня простым разговором, но в ответ тот лишь качает головой, отчего непослушные тёмные кудри подскакивают, забавно трепыхаясь на легком ветру. Конечно же, он волнуется, но брату не говорит, и, бросая лыжи на снег, становится и дожидается знакомого щелчка крепления. Он натягивает шапку и маску, и отталкивается палками, плавно отъезжая от Ника и скользя мимо соперников. Говорить сейчас не особо хочется, даже с братом, и потому Финн сбегает от него, решая немного размяться и занять себя чем-то продуктивным на этот час.
Волнение, возможно, даже и близко не стояло с тем, что Финн Вулфард чувствует сейчас, перед самым свистком, сигнализирующим старт. Это не походит на обычные городские соревнования, в которых он принимал участие до этого, не походит на тренировки; это ни на что не походит, и это почти съедает Финна изнутри мандражом. Без сомнений, он хорош в горнолыжном спорте, он лучший в ски-кроссе в своем городе, недаром ведь именно он представляет в этом году на олимпийских играх Канаду, но сейчас, стоя в стойке и готовясь по свистку выпрыгнуть и заскользить по снежной трассе, почти лететь над ней, отталкиваясь и приземляясь, Финн больше чем просто волнуется. Возможно, еще несколько минут, и он почувствует дрожь в руках.
– Эй, – доносится справа, и Вулфард поначалу не реагирует, думая, что послышалось, но когда оклик повторяется, он оборачивается. – Спорим, что я первым приду к финишу?
Сказанное почти выбивает весь воздух из легких Финна и тот пораженно просверливает взглядом наглеца. Парень, сказавший это, приподнимает маску и улыбается широко такой яркой улыбкой, что кажется, будто можно ослепнуть. Финн оглядывает его с головы до изогнутого носка лыж; ниже ростом, меньше комплекцией, с бледной в родинках кожей, вмиг покрывшейся красными от холода пятнами, и огромными глазами серо-зеленого цвета. Ещё Финн тут же глядит на его костюм, на крошечный флаг на плече – США. Ну, разумеется.
– Ты проиграешь. Не стоит спорить, если не сможешь победить, – просто пожимает плечами Финн и вновь отворачивается – не хочется особо вести диалог, хочется сосредоточиться на соревновании.
– Спорим, что именно так и будет? Что я займу первое место?
Вулфард вздыхает, оборачивается на парнишку, едва ли старше его самого, возможно даже младше, и глядит на него с усмешкой.
– И какой приз?
Парень даже не задумывается особо, выпаливает первое, что приходит ему в голову, и Финн смеётся над этим, потому что думает, что тот его явно понял не правильно, но даже так звучит вполне неплохо.
– Медаль.
– То есть, если я сейчас выигрываю, а ты занимаешь второе место, но в финале выигрываешь какую-то медаль, то отдаешь ее мне? – сама идея кажется Финну глупой, ведь есть вариант того, что никто из них не выиграет, или никто не получит медаль, но элементарный азарт побеждает, и Вулфард соглашается на авантюру.
Сам же парнишка на мгновение задумывается над вопросом, прикладывает руку в перчатке к губам, едва ли не роняя при этом лыжную палку, и улыбается. И Финну внезапно нравится эта его улыбка – та ярче даже этого безоблачного неба.
– По рукам, Канада! – он вновь натягивает маску, получше перехватывает рукояти лыжных палок и притоптывает в лыжах, проверяя, надежно ли те закреплены. - До встречи на финише.
После он отворачивается и медленно выдыхает – Финн наблюдает за ним еще мгновение, прежде чем отвернуться. Внезапно больше и не волнуется так сильно, как прежде, даже слабо улыбается себе под нос, тратя последние четыре минуты на разглядывание рисунка на своих лыжах, прежде чем, наконец, звучит свисток, сигналя о старте.
Финн словно растворяется в этой белизне, стоит, оттолкнувшись палками, вылететь на трассу и заскользить вместе с ветром по раскатанному в лёд снегу. Он подскакивает на горках, отталкивается от самой высшей точки и летит вперёд, совершая такие длинные прыжки, что захватывает дух. И, кажется, будто и не на соревнованиях никаких, будто летишь, едва ли замечая что-либо вокруг, просто паришь в почти десяти метрах над землей. Финн обожает это; обожает прыгать с трамплинов, поджимая ноги и в точности зная, когда нужно приземлиться, когда нужно правильно встать, чтобы не снесло на повороте. Обожает катить с горы на немыслимой скорости, обожает весь риск, который может получить. Не только сейчас, под рёв толпы, но и вообще, просто тренируясь, катаясь одному.
Трасса длиной в несколько километров с поворотами и высокими подъемами, резкими спусками и не менее захватывающими опасными виражами – мечта, почти идеальная для Финна. Вулфард, наблюдавший за заездами трех других блоков, прекрасно видел, как на одном из поворотов может снести прямо в ограждение – слишком уж крутой, следует быть поосторожнее. И адреналин бьет через край, почти смывает волной, когда очередной подлет на горе, когда лыжа, словно продолжение его самого, когда уже и виден финиш.
Кажется, будто пролетел всю трассу за мгновение, будто только секунду назад звучал свисток над ухом, а сейчас кричат группы поддержки, размахивая флагами и подбадривая, но Финн почти ничего не слышит. Он подъезжает к заветной линии почти плечом к плечу с парнишкой из Штатов и ему хочется до нелепого рассмеяться, потому что это так глупо, какие-то несколько сантиметров и второе место.
Проскальзывая дальше и тормозя у специальной небольшой палатки, Финн отстегивает лыжи и едва успевает увернуться от едущего прямо на него американца. Тот уже успел стянуть с себя маску и освободить из-под шапки русые волосы, всклокоченные и торчащие теперь во все стороны.
– Я же говорил! – он цепляется за плечи Финна, оставляя лыжные палки висеть на запястьях и улыбаясь вновь так ярко, что Вулфард чувствует, как перехватывает дыхание. – Я же говорил, что выиграю! Ты должен мне медаль теперь!
Финн глядит на парня, едва ли замечая двух других ребят подъезжающих к ним, и думает о том, что второе место тоже вполне неплохо, особенно учитывая, что показал он себя довольно хорошо – какие-то чертовы несколько сантиметров! Да и парнишка, что цепляется за него, выглядит таким счастливым и раскрасневшимся, что невольно думается о другом.
– Может, для начала обойдемся ужином? – Финн мог бы списать все на тот же адреналин, на отлично откатанную трассу или еще, черт возьми, на что, потому что обычно он избегает подобных знакомств, но сейчас это кажется таким правильным.
– Отлично проехал! – парень, что подъехал за ними следом, ударяет протянутый кулак Финна, похлопывает по плечу висящего на нем парнишку и тоже отстегивает свои лыжи.
– Звучит довольно неплохо, – говорит американец Вулфарду и улыбается другому парню, лыжнику из Чехии, что похлопал его по плечу. – Ты тоже. И ты, кажется, чуть не вылетел на том повороте.
Чех кивает, и Финн как-то с досадой выдыхает; новый знакомый больше не уделяет ему внимание, хоть и продолжает сжимать пальцами его плечи. Вулфард знает, что не должен реагировать так, но ничего поделать не может и просто вновь делает вздох, отворачиваясь от американца.
Когда начинают объявлять результаты, разносить их громогласным голосом по горнолыжной трассе и высвечивать на табло, Финн готов рассмеяться – и впрямь какие-то секунды, но в общем подсчете он хотя бы входит в пятерку. Все, конечно, может ещё измениться, еще три блока должны сделать заезд, но Финна радует расклад – есть шанс попасть в финал.
– Меня, кстати, Ноа зовут, – врываясь уже привычным ураганом в мысли Вулфарда, произносит шумный новый знакомый. – И я тебя знаю, парень с забавной фамилией.
Финну хочется обиженно возмутиться, сказать, что у того самого довольно смешная фамилия, – Шнапп, только что видел на табло, – но он едва ли успевает что-то сделать – Ноа уже отъезжает от него. Он скользит на своих лыжах дальше, к знакомым и друзьям, что встречают его объятиями и поздравлениями. Среди них девушка с тёмными волосами до лопаток, которая виснет на шее юноши почти копией того, как сам Ноа вис на шее Финна несколькими мгновениями ранее. Финн глядит на них, перехватывает удобнее в руках свои лыжи и думает о том, что Ноа с этой девушкой очень похожи. Сестра, не иначе. И почему-то именно сейчас Вулфарду хочется узнать, есть ли у Шнаппа кто-то. Он подавляет в себе это желание и бредет в сторону, где уже видит Ника вместе с отцом и тренером.
– Эй, Финнлард! – оборачиваясь, вновь окликает его Ноа, и Вулфард чуть хмурится на новое прозвище. – Ужин. Может быть вечером, после финала.
Он взмахивает рукой на прощание, чуть не роняет лыжную палку и вновь отворачивается к сестре, что-то ей рассказывая и едва ли замечая глупую улыбку, растянувшуюся на губах Финна.
