Шпионская сага. Вбоквел третий. Доброе утро, мисс Маккормик... Спокойной ночи, мадам Рокье...

Солнечный свет щекотал нос, все попытки увернуться заканчивались безуспешно. Странно… Я точно помню, вчера задергивала штору… Или не задергивала? Как там у меня обычно по вечерам? Принять душ, привести в порядок эту своенравную копну на голове, задернуть шторы, залезть в кровать, лечь на его грудь, обнять, ощутить его губы на своих… Ну… и дальше… по-разному, но все остальное стабильно присутствовало каждый вечер. Правда, вчера пришлось вычеркнуть несколько пунктов привычного плана. Своенравность волос зашкаливала, они никак не хотели распутываться. Он вышел из душа, подошел со спины, наклонился, обняв за плечи. — Помочь? — Что-то они совсем от рук отбились. Я протянула ему щетку. Всегда любила, когда он расчесывал мне волосы. У меня два слабых места — это волосы и точка за ухом. И он, засранец, их оба хорошо знает. Поэтому, когда он положил щетку на столик и наклонился к шее… Нет, значит, шторы точно не задергивала. Как-то не до этого было. Настырный солнечный луч продолжал щекотать нос. «Вот тебе!» — подумала я и отвернулась от окна на другой бок. Не поняла?.. Щекотание продолжалось. И вдруг… Солнце не умеет целовать. Улыбка тут же выдала меня с головой. — Доброе утро, мисс Маккормик… Его губы коснулись плеч, шеи, опустились на спину. Вот знает, что делает… — Который час? Это не то, чтобы я куда-то спешила, хотя день сегодня особенный, просто пыталась прикинуть, есть ли время на прелюдию… — Почти девять. Его губы опускались все ниже, дойдя до поясницы, едва коснулись кожи. Бабочки в животе не просто проснулись, вырывались наружу, бешено махая крылышками. Повернулась к нему, открыла глаза. Запустила пальцы в его черные, как смоль, волосы, притянула к себе. Так близко, что можно сосчитать ресницы. Сладкий вкус его губ… самый сладкий на свете… Дышать отчего-то все труднее. Нашел волшебную точку за ухом. Сжала его плечи с такой силой, что чуть не поцарапала. Бабочки вырвались из заточения, улетая куда-то в высокое весеннее небо. И я улетала вместе с ним. Улетала, обнимая его.

***

— Кристиан, мы точно не опоздаем? Я выскочила из душа, на ходу расчесывая волосы. Он сидел на кровати, застегивая рукава рубашки. — Не волнуйся, наше время три часа дня. Я кивнула и села к зеркалу усмирять свои локоны. Он подошел ко мне, обнял. — Прости. — Ты о чем? Я повернулась к нему. — Прости, что ты не смогла позвать своих родителей и друзей. Прости, что будут только Леон и Макс. Прости, что… Я коснулась пальцем его губ, прерывая тот бред, что он нес. — Кристиан, мы это уже обсуждали. Я все понимаю. И честно говоря, сама никогда не хотела толпы в этот день. Как бы ни были мне близки и дороги люди, в такой день я хочу, чтобы были только я и ты. Заметь, Макс и Леон приедут уже к нам вечером, а в мэрии будем только мы. — Я все понимаю, — он продолжал обнимать мои плечи, положив голову на одно из них, — но все равно чувствую себя так, словно лишаю тебя чего-то важного. Поэтому решил сделать тебе небольшой сюрприз. — Ты о чем? — Не сейчас. Сюрприз на то и сюрприз, что его не выдают раньше времени. Он улыбнулся и, поцеловав меня в волосы, вернулся к кровати. — Куда мы сейчас? Я заколола последнюю шпильку и повернулась к нему. — Позавтракаем у месье Арно, потом заедем в Управление, надо кое-что по-быстрому сделать. Потом в мэрию. Я вздохнула, но промолчала. Упрекнуть, что в такой день можно было бы обойтись без работы, могла, но не стала. А чего еще ожидать, когда имеешь дело с агентом разведки. Хорошо хоть сама оттуда ушла. Один агент — это еще терпимо, а два — уже перебор. — Извини, — он услышал все-таки мой вздох, — я постараюсь недолго. Это надо сделать сегодня, я не могу подвести людей. — Я все понимаю. Пошли. Я дико хочу есть, а у нас шаром покати.

***

Кофе и тосты месье Арно были, как всегда, неподражаемы. К нему нельзя ходить, есть риск навсегда забыть о фигуре. Я впервые воздала хвалу работе Кристиана, только из-за нее смогла оторваться от корзинки с круассанами и, махнув месье Арно на прощание, поспешить за Кристианом. Через два часа я уже не воздавала хвалу его работе, а тихо проклинала — предполагаемые полчаса превратились в третий час. Что-то там не шло. Еще через час я проклинала все это уже вслух. Еще немного, и можно будет звонить в мэрию и все отменять. Когда я с уже мокреющими глазами доставала телефон, Кристиан кубарем скатился по лестнице и, схватив меня за руку, потянул к двери. — На машине не успеем, а на метро легко!

***

Двери вагона закрылись прямо перед глазами. В обычной жизни плевать, но не сейчас. Будни, день. Интервалы между поездами увеличены. — Черт! — Успеем. Я видела, что он винит себя. Я пыталась успокоить его. В конце концов, он не виноват. Он не мог бросить работу незавершенной и уйти, какой бы важной ни была причина. — Следующий поезд через шесть минут. До нашего времени еще почти полчаса, а ехать тут от силы минут десять. Мэрия почти прямо у метро. Успеем. Он кивнул, взял мою голову руками, притянул к себе и благодарно поцеловал. На станции назначения нас ждала очередная засада, словно кто-то свыше проверял, на что мы готовы пойти, чтобы этот день все же свершился. Из-за очередного пикета на площади у мэрии нужный нам выход был перекрыт. А выходить через противоположную сторону — это крюк минут в двадцать. Не успеем. — Месье, а я вам говорю, нельзя! — офицер из полицейского оцепления стоял насмерть. И тут, увидев действия Кристиана, я замерла. Я впервые увидела, чтобы он этим воспользовался. Он полез рукой во внутренний карман. А там у него сейчас лежали всего две вещи. Вряд ли он собирался предъявить офицеру бархатную коробочку, на кой она ему… Значит… Я оказалась права. Я молча наблюдала, как Кристиан достает из кармана удостоверение сотрудника ДГСЕ. Впервые на моей памяти он им пользовался в личных целях. И казалось, что вот, успели, всего-то взбежать по лестнице, завернуть за угол — дело пяти минут. Но там на небесах, видимо, посчитали, что мы еще не достаточно доказали свою готовность к предстоящему событию. Доставая удостоверение, Кристиан зацепил им коробочку и, прежде чем успел ее взять в руки, она сама отцепилась от нашего пропуска к мечте. Словно в замедленной съемке мы с Кристианом наблюдали, как она падает вниз и скрывается среди прутьев канализации. — Ч-Ч-Ч-Е-ЕРТ! Все. Казалось бы, теперь уже можно расслабиться, все равно без этой коробочки само событие теряет свой смысл. И, наверное, кто-то другой так бы и сделал. Махнул бы рукой и понуро побрел обратно. Но не Кристиан. — Лейтенант, вопрос всей моей жизни. Он молча протянул офицеру удостоверение. Тот бросил на него взгляд и вдруг кивнул. — Слева за углом ювелирный магазин, на прошлой неделе открылся! — крикнул он нам вслед. Мы вылетели на улицу за пятнадцать минут до назначенного времени. Таких быстрых клиентов ювелир, наверняка, видел впервые в своей жизни, а на вид ему было уже под семьдесят. Выбор и покупка заняли пять минут. В приемную мэрии мы влетели за две минуты до назначенного часа. Девушка-секретарь удивленно посмотрела на наши взмокшие лица и растрепавшиеся от беготни волосы. Да, очень подходящий вид для события всей жизни. Но наверху, наконец, решили, что мы все-таки достойны, заслужили этот день. — Вам хватит десять минут привести себя в порядок? — спросил чиновник мэрии, увидев нас. Кристиан улыбнулся и повернулся к секретарше. Та подошла ко мне и, взяв за локоть, повела к какой-то двери. За ней оказалась небольшая комната. На ручке шкафа висело что-то, упакованное в чехол. Расстегнув молнию, я ахнула. — Глаз — алмаз, — улыбнулась секретарша, когда я надела платье. — Как влитое. Белое платье четко по фигуре мягким шелком окутало тело. Обнаженные плечи тронул легкий ветерок из открытого окна. Руки вспотели, ноги дрожали, пока я шла за ней следом. Она открыла другую дверь и пропустила меня вперед. Возле стола стоял чиновник, рядом с ним Кристиан — тоже успел переодеться. Похоже, они с чиновником оказались одного размера. Я подошла к нему, он протянул руки и взял мои трясущиеся ладони в свои. Секретарша, улыбнувшись, села на свое место. — Итак… Я не смотрела на чиновника, я смотрела на него. На мужчину всей моей жизни, которого за время нашего знакомства я и любила, и ненавидела, но без которого не могла дышать, пить и есть, который был моим сердцем, душой и легкими. — Мисс Маккормик, согласны ли вы взять этого мужчину в законные мужья, чтобы быть с ним до конца жизни, любить и уважать его, ценить каждую секунду, проведенную вместе. — Да… — Месье Рокье, согласны ли вы взять эту женщину в законные жены, чтобы быть с ней до конца жизни, любить и уважать ее, ценить каждую секунду, проведенную вместе. — Да… Скромное колечко засияло на моем пальце, я, улыбаясь, смотрела, как оно кокетничает с весенним солнцем, подсматривающим за нами в небольшой просвет задернутых штор. Одела второе кольцо ему и только в этот момент поняла. Это случилось! — Моя жена… Кристиан обнял меня и, не обращая внимания на чиновника и его секретаршу, коснулся руками лица, притянул к себе. — Мой муж… Успела произнести я самые сладкие слова прежде, чем его губы завладели моими.

***

Луна бессовестно подсматривала за нами, но мне и в голову не приходило задернуть шторы. Мы лежали и смотрели друг на друга. Скромные посиделки с Максом и Леоном позади, мы, наконец-то, остались вдвоем. Кристиан смотрел на меня и гладил рукой щеку. — Быть вместе в боли и в счастье… — вдруг произнес он. — В горе и в радости… — подхватила я. — Под солнцем и под ветрами… — На земле и на небе… — Биться одним сердцем… — Дышать в унисон… — Быть одним целым, пока смерть не разлучит нас… Он перевернул меня на спину и склонился надо мной. Его рука медленно опускалась по моему телу вниз, губы целовали лицо, шею. Сладкая пытка продолжалась пока мое тело не начало предательски дрожать. Он знал, что дальше тянуть только мучить меня. Я приняла его с радостью, с тем неописуемым словами счастьем, которое дарит только настоящая любовь. Мой муж. Отныне и до конца жизни быть его, принадлежать ему. Что может быть прекраснее… Я люблю его. Мы долго к этому шли, через обиды и непонимание, через недосказанные слова и недопетые песни, через разлуки и часы, проведенные не вместе. Я вспомнила все те случаи, когда могла потерять его. И я дала себе зарок — никогда, что бы ни происходило, не отталкивать его, не тратить жизнь на пустые обиды, выяснять все сразу, не замыкаясь в бессмысленных ожиданиях и попытках переделать под себя. Потому что жизнь слишком коротка, и лучше провести ее, обнимая и целуя любимого человека, чем дуясь по углам. Часы отмеряли третий час ночи, когда мы, наконец, смогли оторваться друг от друга. Бессовестная луна все так же глазела на нас. Кристиан наклонился и поцеловал кончик моего носа. Я повернулась на свой любимый левый бок и закрыла глаза. Почувствовала, как он обнял меня со спины, прижался ко мне, губы коснулись мочки уха. — Спокойной ночи, мадам Рокье…