you're a big loser, but i love you

      

au, в котором они уже студентами живут вместе далеко от Дерри. и ещё у Эдди сессия.       жанры: флафф, романтика, er.

На самом деле Эдди хотелось плакать. Откинувшись на спинку стула, он устало вздохнул и потёр переносицу. Идея порыдать, конечно, хорошая, но, скорее всего, тогда Ричи просто спалит все его учебники и больше никогда не подпустит парня к своим конспектам, что звучит, конечно, как подвиг, но делу вряд ли поможет. Поступать в медицинский изначально было идеей отчаянной, но тогда воодушевлённого Каспбрака это не остановило. Ричи со своей привычной усмешкой вообще заявил, что Эдди со своим прирождённым ботанством либо умрёт под горой конспектов и учебников во время первой же сессии, либо вспомнит о своей боязни микробов и сбежит, сверкая пятками. Смеяться парень, конечно, смеялся, но ни разу не попытался отговорить Эдди от затеи поступать и, более того, поддерживал парня. Приносил ему кофе всякий раз, когда Эдди, забывая о времени, часами сидел за изучением медицинских учебников, вытаскивал парня на улицу, несмотря на все сопротивления, успешно пользуясь аргументом «Господи, Эдс, ты самый умный человек из всех, кого я знаю, но иногда ты такой тупой. Если не будешь отдыхать, то свихнёшься нахрен!». Даже ездил с Каспбраком узнавать результаты поступления и все два часа ожидания держал за руку этого параноика, который от волнения готов был лезть на стены. Естественно, Эдди поступил. И не просто поступил, так ещё и получил стипендию за безумно высокий проходной балл. Ричи весь день смеялся над его счастливым лицом, потому что, ну, а разве могло быть иначе? Каспбрак радовался не столько своему успеху, сколько факту того, что теперь они точно смогут жить вместе. — Боги, у нас будет квартира, — всё ещё поражённо шептал он в губы Ричи, когда они возвращались на полупустом автобусе в Дерри, возможно, в самый последний раз. — Ага, док, а ещё ты поступил в грёбаный мед, — Тозиер сам выглядел слишком счастливым, целуя Эдди каждые пять минут. — Идиот, — помотал головой Каспбрак, не в силах всё же перестать глупо улыбаться, на что Ричи лишь выразительно закатил глаза. — Ну, да, это же не я тут студент-медик со стипендией. Идея уехать из Дерри не покидала их обоих с того злосчастного лета, воспоминания о котором путались, терялись, но не переставали внушать ужас. И Ричи, и Эдди мечтали выбраться отсюда как можно скорее, оставив маленький город позади и навсегда вычеркнув его из памяти. После того лета прошёл почти год перед тем, как они влюбились. Ну, как утверждает Ричи, любили они друг друга всегда, а вот то, что это так, дошло до них только лет в четырнадцать. И вся эта трагичная гейская история продолжалась где-то ещё год, заставив всех до единого из неудачников возненавидеть и одного, и второго, потому что, надо быть справедливыми, вечные «нет, я ему точно не нравлюсь», «нет, я ему ничего не расскажу», «нет, точно ни за что не расскажу, он придурок» могут заставить не то что ненавидеть, а даже убивать. Но, к всеобщему счастью, Беверли оказалась умнее их двоих вместе взятых и заставила парней поговорить о своих чувствах, пользуясь, конечно, не самыми честными методами, но, как говорится, отчаянные времена требуют отчаянных мер. Всё сложилось как нельзя лучше и для Ричи, и для Эдди, и для всех неудачников. Пострадал разве что старенький диван с тремя ножками на чердаке у Бена, куда наши герои-любовники и были загнаны хитроумной Беверли, но это вина Марш и никого другого. Так они и стали парой. Прошло уже столько времени, произошло столько всего, и вот теперь у них была их собственная съёмная квартирка вдали от родителей, Дерри и безумных клоунов-убийц. Их квартиру нельзя было назвать апартаментами высшего класса. Стены были тонкие, кран периодически отказывался выдавать горячую воду, а телевизор, за который хозяин так старательно пытался поднять цену, вовсе не работал. Но в какой-то момент Каспбрак поймал себя на мысли, что все недостатки не имеют никакого значения по одной простой причине — это их первый дом. Его и Ричи. И звучало это, конечно, довольно сопливо, но ничего большего Эдди и не хотел. Тозиер со своим избыточным оптимизмом вообще считал это место раем на земле, и даже когда пару месяцев назад у них начала протекать крыша, Ричи не расстроился ни на секунду. (— Мы прям настоящая женатая парочка, — усмехнулся Рич, когда они, уже успев поругаться с соседями сверху, закончили размещать все свои кастрюли по территории кухни так, чтобы вся вода попадала в ёмкости и устроились на диване, — справляемся со всеми трудностями на нашем пути вместе. На подобное заявление Каспбрак лишь изогнул бровь. — Откуда у тебя в лексиконе подобные выражения? Заболел что ли? — И это я тут ещё порчу всю романтику, Эдвард! — театрально всплеснул руками парень, в ответ получив лишь звонкий смех и поцелуй в щёку.) Денег со стипендии Каспбрака и редкой помощи со стороны родителей, которые не особо желали разговаривать с кем-либо из них, но всё же сохранили чувство совести, хватало и на квартплату, и на нормальную жизнь без периодических голодовок. Жизнь их была довольно уютной и в то же время приносила множество сюрпризов, потому что жизнь с Ричи Тозиером не может быть иной. И всё бы ничего, если бы пророчество Ричи не сбылось, и последние полторы недели Эдди не убивался бы, готовясь к сессии. Из собственных мыслей Эдди выдернули руки, обвившие его плечи, и лицо Тозиера, оказавшееся в паре сантиметров от его собственного. — О, нет, — тревожным шёпотом пробормотал Ричи, — я влюблён в ботана!.. — А я в идиота, и даже не знаю кому из нас плакать, — парировал Эдди, усмехаясь. — Почему ты ещё не спишь? Ричи, нахмурившись, лишь потряс головой. Эдди упустил момент, в который Тозиер успел так повзрослеть. Кудрявые волосы небрежными прядями падали на лоб, детская пухлость щёк сменилась острыми скулами, да и лицо в целом стало выглядеть более самоуверенным и дерзким. Завидный красавчик, что ещё сказать. Его красавчик. Улыбнувшись собственным мыслям, Эдди накрыл своей ладонью ладонь парня и внимательно посмотрел на него, всем видом показывая, что он всё ещё ждёт ответ на свой вопрос. — Какой смысл совместной жизни, если мы даже не идём спать вместе? — Ричи, устроившись на плече парня, надул губы, стараясь выглядеть ещё более недовольным. — Я скучаю по тебе, глупый Эдс. Возмущения Ричи были оправданы. Последние полторы недели Эдди дни и ночи посвящал учебникам, а по утрам полуживой сидел на их кухне, пялясь в одну точку, не в состоянии даже выпить кофе. Ричи только и мог, что гладить волосы парня, шепча глупости на ушко. После же ночи зубрежки и учебного дня, Каспбрак проваливался в сон. Причем в любых частях их квартиры: за столом на кухне, на скрипучем диване. Ричи даже как-то нашел его, облокотившегося на бортик ванны и мирно посапывающего. Так что да, Эдди не успевал нормально спать, что уж говорить о том, чтобы проводить время со своим парнем. В какие-то моменты, прислонившись щекой к столу и повторяя термины по анатомии, на Эдди снисходило озарение о том, что Ричи слишком идеальный для него и определённо точно любовь всей его жизни, потому что иначе быть и не может. Тозиер за эти полторы недели не только ни разу не злился на то, что Эдди учебники стали роднее своего парня, так ещё и взял на себя все обязанности по дому, не подпуская своего парня даже к раковине ни на метр. А ещё каждый день сидел с ним рядом допоздна, не упуская попыток уговорить Каспбрака пойти спать. Стоит сказать, что Эдди в конечном итоге либо сдавался, либо отправлял Ричи спать, потому что сердце, обливавшееся кровью, очень ценило поддержку, но не могло допустить недосыпа и у Тозиера. (— Знал бы, что на меде настолько сложно, ни за что бы не дал тебе туда поступить, — в одну из таких ночей сказал Ричи, когда Каспбрак всё же пришёл спать. Хотя часы уже показывали половину шестого утра. — Возможно, это я просто слишком глупый, — ответил Эдди, быстро юркнув под одеяло в объятия своего парня. — Господи, Эдс, ты свихнулся… А я же говорил! На это Ричи получил лишь пинок холодной ступнёй.) Терпение Ричи показывало мировые рекорды. Единственным, что говорило о том, как Ричи нужно внимание, был список на холодильник под гордым названием «Вещи, которые мы обязаны сделать, когда твоя грёбаная сессия закончится». За каждый день там поначалу прибавлялось по пункту, но вскоре за один вечер фантазия Ричи стала выдавать пять вещей кряду. Ричи не был бы Ричи, если бы добрых пунктов пять не посвятил бы предложениям заняться сексом в разных местах их квартиры. И Каспбрак должен был бы возмутиться, но он лишь обдумывал самые удобные варианты, что кажется подтверждало предположение о том, что они родственные души. Ещё там был пункт о том, чтобы сходить на свидание в новую пиццерию, проспать весь день и посмотреть «Дневник памяти». Эдди даже не хотел знать, как и почему Тозиеру пришла последняя идея. Номер тридцать два был написан Стэнли, который недавно переехал в город и заходил к ним, чтобы самолично лицезреть страдания Эдди. Надпись его почерком гласила том, что они должны втроём куда-нибудь сходить, и то, что Ричи и Эдди должны перестать быть такими мерзкими и влюблёнными. Урис с годами не менялся. — Смотри, мне осталось три страницы. Выучу их и приду, — Эдди повернулся к Ричи и, чмокнув в губы, мягко улыбнулся. Взгляд парня выглядел подозрительно, будто кричал «А не пытаешься ли ты меня наебать, дорогой?» — Это много, Эдс, ты умрешь. Уже почти грёбаных три часа. — Завтра выходной, так что… — попытался оправдаться Каспбрак, но взгляд Ричи заставил его замолчать, потому что стало понятно, что оправдание так себе и его сейчас придушить могут. — Я скоро приду, ложись. — Хорошо, ладно, детка. Но учти, если завтра попытаешь начать что-то учить, я выкину все твои учебники в окно, — Ричи быстро вышел из комнаты, оставляя Эдди с глупой улыбкой на губах. Только Каспбрак собирался вернуться к учёбе, как лампа, освещающая стол, несколько раз мигнула и перестала светить. Чертыхнувшись, Эдди попытался включить основной свет на кухне, но… ничего не произошло. Только прислушавшись к внезапной тишине в квартире, до парня дошло, что проблема не в перегоревшей лампочке, а в том, что, кажется, полетело само электричество. Ричи, выскочивший из-за угла, врезался в парня и с энтузиазмом выдал: «Твоё занудство привело к судному дню, Эдди!» Шутка была не самой лучшей из ассортимента Тозиера, но рассмеяться Каспбрака почему-то заставила. — Скорее к судному дню привёл твой драматизм, — прыснул он. — Надо пойти проверить щиток, наверное. — Ну уж нет. Вот поженимся, купим дом, проживём счастливую жизнь до старости, вот тогда можешь ходить щитки проверять сколько хочешь. А сейчас ещё ударит током и что мне плакать над твоим холодным трупом? Ну уж нет, спасибо, мне такого удовольствия не надо. Хоть Ричи и его выступление было плохо видно не привыкшими к темноте глазам, но вся ситуация веселила Каспбрака и одновременно успокаивала. Он любит самого огромного идиота на свете, ей-богу. — По-моему, это судьба даёт тебе пинок под зад, делая явный намёк, — Ричи вздохнул и мягко произнёс. — Пойдём спать, Эдди. Ричи Тозиер вообще способен убедить Эдди Каспбрака на что угодно, да и перспектива заниматься в свете свечей, которые вряд ли найдутся в их доме, была не самой соблазнительной. Поэтому сейчас Эдди и лежал в кровати со своим парнем даже раньше четырёх часов утра. И никто не мог обвинять его в нахлынувших сантиментах. — Эй, — легонько толкнув парня, шепнул он, — иди сюда. Губы Ричи отдавали табаком, кофе со сливками и мятной пастой. Рука Тозиера легла на щёку Эдди, поглаживая её. — Я действительно так скучал по тебе, заучка, — промурлыкал между поцелуями Ричи, не давая парню даже ответить, потому что всё и так было понятно. Он тоже скучал до смерти. Уже в полудрёме, прижавшись к груди Ричи, Эдди сонно пробормотал: «Это ведь ты вырубил электричество, да?» Ричи, не открывая глаз, лишь крепче прижал парня к себе. — Ты ничего не докажешь в суде, милый.